Чтение онлайн

— Раскомандовался! Что она мне сделает? Остынет и начнет общаться, как ни в чем не бывало!

— Ты ее еще и в команду возьмешь? Совсем уже?

— Кто сказал, что программа моя? И да, возьму, я же ее подставила… Случайно, но это факт.

— И она тебе еще «говна» наваляет ведро!

— Самое слабое место Алены, как выяснилось, Валевский, а не «капитанство», так что утрясется…

— Спасибо скажи этому Валевскому, он Соньке твоей голос поставил, и вообще возился…

— Да ладно, прямо-таки возился? Спасибо! — я в недоумении, но Ромка же ждал справедливости и Карауловой о том долго рассказывал.

— Ты ему это скажи, а не мне! — настаивал Ванька.

— А вы разве не «одно целое» с некоторых пор, а то он тут «выкупы» за тебя отрабатывает, вот и «спасибо» ты получай!

«Ну а что, разве не так», — резонно замечаю я про себя.

— Слушай, я сам в шоке был от его засоса с Савицкой на костре. Что это, блин, было? Но знаешь, у тебя тоже странностей навалом, будь добрее и скажи: «Спасибо, Рома», а то мне за тебя стыдно будет.

— Обалдеть, я оказывается и твоя воспитанница, и Викушина, и Валевскому должна! Осталось с Мухой в засос поцеловаться и можно помирать!

— А причем тут Муха-то!?

— Да если он мне в «бутылочку» выпадет, сразу сдохну!

— Так не играй!

— Иди ты, Ваня, знаешь куда!? Вам с Валевским можно то, что вообще нельзя, а я в дурах хожу! Если что пойдет не так, просто врежу!

— И тогда весь сезон никто к тебе не подойдет. Кому охота схлопотать разбитый нос ни про что? Меня-то такой вариант устраивает, а то волнуйся за тебя…

Поднявшись на второй этаж, в холле мы застали готовую свалку желающих играть в «бутылочку», и как это можно осуществить, когда участников так много? Собрались вообще все, кто хоть как-то мог проскочить по определению «тинэйджер», даже из второго отряда ребята затесались. Открытие сезона! И всем надо разобраться в своих чувствах и пристрастиях, нащупать податливость ситуации, идущей навстречу, или зафиксировать «тупик» и не тратить себя на «пустое» вовсе — время с этого дня не просто полетит, а исчезнет, и следа не останется. Конечно, я считаю эту игру глупой и вообще не понимаю, зачем соглашаюсь на эту авантюру, будет невыносимо, если до меня дотронется не тот человек… Мне страшно! Но непременно нужно снимать с себя эту паутину неприступности, а то и понять нельзя, нравлюсь я Кире или нет. Может, он просто боится этой моей девственной отмороженности? И я делаю этот шаг в будущее так, словно иду на экзекуцию, для меня это непоправимая сделка с совестью! Совесть такая, она мне еще устроит за такие выверты, не оставит в покое, если что не так пойдет, будет напоминать о проступке в самый неположенный момент, например, меня как-нибудь стошнит на кого-нибудь уже важного для меня… Но я готова идти; если движение вперед остановится, я просто не выдержу эту внешнюю пустоту, когда внутри меня уже начались погромы, не могу я больше ждать не пойми чего!

Конечно, было бы намного логичнее играть в эту игру компанией поменьше, очередь в такой толпе желающих может так и не настичь отдельного игрока, на что я тайно надеюсь, может, мне и «не выпадет» целоваться, но коллектив отметит, что я уже «того», в игре, выросла значит. А весь замысел в том и состоит, что все собираются друг другу на глаза, и всякие оттенки поведения, даже малейшие жесты, могут потом повлиять на будущие романы, и на меня это повлияет; всем теперь ясно, что я и не отмороженная вовсе, и со мной можно «мутить». И тут важным становится все. Кто напротив кого пристроился? Кто на кого пялится, ожидая случая? Короче, у всех есть какие-то свои пределы и барьеры, которые сегодня можно мягко устранить, при этом «не вскрываясь» до конца и не обнажая свои истинные чувства. Так и сбежался сюда уже весь лагерь, и правила усложняются: ведущий не только крутит бутылку из-под шампанского, но и объявляет ряд выпадающей пары, так еще и стрелочку нарисует на полу для сомневающихся! Ведущим вызвался быть Женька, ему с нами играть вроде как аморально, а участвовать охота:

— Первый ряд на третий, — объявил Женька и крутанул бутылку, ну правила все знают, у нас в «совке» нет тех, кто не играл в пионерском прошлом в эту игру.

Мы с Ванькой зашли в зал уже позже всех, и под меня точно никто не подстраивался, забравшись в угол и сев на тумбочку, я намеревалась там отсидеться; мне и так неловко, а тут еще и место надо особое выбрать, чтобы выпало на Киру! Участвовать, не быть в очередной раз высмеянной за лузерство, избежать репутации «недотроги» и при этом остаться при своем, «нецелованой» — вот мой план, раз «по уму» не получилось! Нет, ну правда, я собиралась быть «целованной» только одним парнем и он от меня чёрт те где сидит — тут без шансов, другие перескакивают с места на место, но я пока на такое не решусь, «волчок» завелся, и все застыли:

— Женька, а если на тебя выпадет? Ты в игре? Я очень «не против»! — это Пенка инициативу проявляет.

— Настучит кто-нибудь «добрый» вашей Викуше и останетесь без вожатого! — Женька сморщился перспективе и непонятно, что его смутило: Пенка с ее инициативой или Викуша со своей прозорливостью.

— Не настучит, тут не для этого все собрались! Железо и Караулова, целуйтесь, целуйтесь! — орет Муха.

Караулова привстала не до конца, сама подтянулась к Кире, и у них случился очень интимный поцелуй! Ну, он и не против, так что встреча с Кирой мне сегодня точно не грозит, да и интерес его уже очевиден, раз он сел напротив Оли.

— Ветров и новенькая. Как тебя? Марина Гудкова? Короче, давайте уже!

И так все завертелось, Ванька целовался с сестрой Митяя, потом Наташка с самим Митяем. Так вот зачем Наташка все это затеяла!? Теперь я точно определила ее интерес и слава святым, что она выкинула этого Антона Горленко из головы! Несмотря на то, что он мой сосед по дому, я с ним практически не знакома, общались мы только в раннем детстве, а потом он мне стал казаться заносчивым и немного противным, хотя, конечно, в глянцевости ему не откажешь. Поэтому Наташкино увлечение Антоном мне было понятно, но неприятно, а последние дни мы вообще очень много с ним общались, и я подозревала, что у них устраивается роман. Надо признать, что это облако высокомерной спеси с Антона сдулось, вполне нормальный и веселый оказался парень при близком общении, а Наташка и думать о нем забыла! Митяй другой закваски, совсем другой, хотя не разобралась я в нем пока, держится он еще немного скованно, зажато, за этим «не разобранным» фасадом застенчивости личность еще плохо светится. Наверно и я со стороны такая же непроницаемая, блоками зажатая. Почему «младшим» быть так сложно? Нет, все же я сильно отмороженней Митяя, он вон как зажигает и целуется с Наташкой, никого не смущаясь, у всех на виду! Вот она моя роль — быть наблюдателем, это моя зона комфорта, и я втянулась подглядывать за всеми вместо того, чтобы наконец «быть», выпала из истории как обычно… Пока на меня не заорали!

— Зарецкая, выползай из угла, а то я до тебя не доберусь!

Муха требовал, чтобы я вышла! К кому? Глаза у меня круглые, сквозняком проветриваются, так я их таращу от ступора! Не врала я Ваньке, что боюсь Муху, в смысле целоваться с ним! Господи! Первый в жизни поцелуй с Мухой!? Катаклизм! Он же из «драконьей вселенной», а я из породы «прозрачных бестелесных» существ! Он меня вдохнет и не заметит!

— Выкупаю! — это что за хрень, сто лет такого не слышала, обычно никто не меняется, тут все ради экспериментов.

— Кого выкупаешь? — не понял Муха.

— Зарецкую выкупаю, буду должен! — это Ванька, я не сразу его голос расслышала. Вот зачем я ему про Муху ляпнула? Горелка меня сейчас живьем заглотит!

— Не-а, я понял, мне твой «выкуп» не подходит, я лучше с Зарецкой, — Муха открестился от Горелки, сидящей напротив Ваньки, и продолжил двигаться в моем направлении.

— Тогда я выкупаю… — ну все, парни вошли во вкус, «барахолка», блин!

Антон Горленко тоже решил выступить, только этого не хватало! Муха радостно смотрит по сторонам, ну ему эта ситуация дико нравится, может, еще кто поторгуется, дельное предложит? И народу процесс по вкусу, прикольно же, когда заварушка намечается!

— Не-а, Антон, она и так у тебя дверь в дверь живет, успеешь еще! — Муха уже вытянул свои ручищи, чтобы выдернуть меня из моего угла, раз сам не пролезает, но за его спиной слышу:

— Давай, я меняюсь, обернись, прежде чем отказываться! — это был Валевский. Сколько «спасибо» мне ему придется сказать. Он уже все Ванькины «выкупы» на себя берет? Ветров, понятно, не целовался бы со мной, так, «в щечку», впрочем, и Ромка так поступит.

— Беру, — отвечает ему Муха. — Только если сегодня «не выпадет», ты мне, Валевский, в принципе должен! — Муха закреплял условия, и уже отступил от своих намерений, убрал от меня протянутые ручищи и уставился жадно на Караулову.

Валевский выявился из-за спины Мухи, я совсем расслабилась, раз это все фиктивно и на радость Ваньке. Ромка протиснулся ко мне, подошел вплотную, обойдя сидящих снизу, и никому наша с ним игра неинтересна уже, все эту «историю» знают, чего за нами наблюдать? И «волчок» завелся снова за его спиной, послышались выкрики и новые «выкупы», идея оказалась азартной и уместной. Сидела я на тумбе выше своего роста, Ромка уже закрыл своей головой происходящее, а мне охота было посмотреть, кто кого снова «выкупил», но он прижал мои плечи к стене, и мы оказались вровень, глаза в глаза, он не собирался отказываться от своего выигрыша. Было мокро и неудобно, глаза я не закрыла и просто смотрела на него, он тоже смотрел ясно и прямо, а когда закрыл… накатила жизнеобразующая волна. Волна не иносказательная, а буквальная, меня накрыло горячим суховеем, снова и снова от макушки до пяток, я чувствовала этот столб стихии, бьющей из атмосферы в земную кору, у меня даже пальцы на руках онемели! Колыхались в потоке уже все миры и вселенные! Волной снесло не только парадную, заборы, дома, но и все города, что я успела между ним и собой построить… снесло все к черту! Сама я так и не шелохнулась, и стена за моими плечами была так же статична, он открыл глаза, а коллектив заметил, наконец, чем мы под шумок занимаемся, и все стали орать…