Чтение онлайн

Но пора отключаться от «безвременного», бегло смотрю вниз и вижу, где сосредоточена игра, теперь мне понятно, в какую сторону идти, я развернулась, хотела начать спуск по тропинке вдоль обрыва на восток, как метнувшаяся тень задела меня сильным толчком в поясницу, крутанув в сторону пропасти, и из безопасной зоны я мгновенно потекла с землей в низину мыса, а там все, все… Хватаюсь, хватаюсь за кусты, а они не удерживают меня, слабые… Но что-то тащит наверх, за мою косу как за веревку что-то тянет и выволакивает наверх пока неведомая мне сила. Коса зацепилась за куст, боль дикая, но остроспасительная; в какой-то момент земляные кучи начинают сыпаться сверху и под тем, кто меня тащит и пыхтит, я так и не вижу, кто это. Теперь мы стекаем уже поточной кучей с землей и кустами, но вдруг происходит рывок, и еще один, и вот я под рукой Женьки Маслова, он тянет нас еще выше и выволок, держась за подземный корень исполинской сосны, мы уже выложились на тропе у края обрыва… Лежим, дышим, грязные, в земле, мой скальп ноет от натуги; Женька все еще на мне, так он меня и выволок, подтянув под себя, закрывает мне рот и нос и сейчас убьет своим нутром. Накачанный адреналином он полез ко мне целоваться! Скидываю его, слабенько так, уж насколько хватило сил, и отползаю под спасительницу-сосну, это она нас своим корнем вытащила:

— Ты со мной скатился! Чуть-чуть осталось и рухнули бы… — отираю лицо от земли, все еще тяжело дышу, но улыбаюсь, хочется смеяться от счастья, а может, от адреналина.

— Ну не упали же! Совсем спятила!? Ты че творишь?! — он тоже вытирается руками, которые в земле и становится еще грязнее, в глаза не смотрит, кажется, ему неловко, что он полез ко мне целоваться.

— Меня кто-то толкнул? Ты видел? — поясница ныла от удара, надо было мощно меня пихнуть, чтобы я вылетела в пропасть, стояла я совсем не на краю…

— Слушай, мне показалось? Что-то точно мотнулось, но я только поднялся и не понял, куда ты делась, а там уже не думал… — он тоже стал улыбаться, все-таки такое дело — заново родились!

— Да уж, прямо чувствую, что лежу уже внизу… Пришлось бы кран вызывать, там такая расщелина! Ты видел сам-то куда полез? Ты за мной пошел!? — как он вообще тут оказался?

— Как ты догадалась? — сарказма было многовато.

— Представляешь, ты человеку жизнь спас! Поверить не могу, бред какой-то… — секунда и все, ничего нельзя было бы изменить, и снова меня нет.

— Если бы я не поднялся за тобой, то все? Да? — он тоже испытывает потрясение от такой сиюминутности, разделяющей жизнь и смерть, вместе и раздельно…

— Я бы не вылезла сама, честно… Ты даже не подумал, что сам свалишься!? Пошли к палаткам медотряда, спина дико болит.

В развалку, как участники реальных боевых действий, мы выползали из леса на поляну. Егор уже увидел нас и стремился навстречу. Я шепчу Женьке:

— Только не говори Егору, что меня скинули, а то он сезон на хрен закроет, самой разобраться надо. Умоляю, Жень! Да? — но я не успеваю посмотреть на него.

— Хорошо, — он только успел шепнуть, а Егор уже накинулся.

— Ну и что это, опять начинается? Малая! Ну, так же нельзя! Ну что с тобой такое? — он подхватывает меня практически под мышки и тащит к палаткам, там сажает на скрученные одеяла.

— Да земля обрушилась под ногами, я в овраг скатилась и спиной ударилась, не ругайся, мне и так больно… Женька меня вытащил, — я делаю честное-пречестное лицо и Егор мне верит. Ну а чего, обычное дело!

— К Тае я сейчас не пойду, ей и так сегодня работы хватает, потом, вечером…

Егор сердито кивает и сует мне в руки кружку с чаем, и мне удается унять дрожь.

— Ну вот, а сезон еще толком и не начался, — Егор подозрительно посмотрел на Женьку.

Устроилась, хотела успокоиться и обдумать происходящее. Женьку мне прямо провидение послало, так и чувствую спиной переломы от ударов о скалу на ее кривых уступах, а потом труп разворочает в расщелине так, что узнать невозможно… Спина так и тикает от осознания того, чего только что по счастливой случайности избежала; жизнь во мне бьется ранено и напугано, словно она обесценена до нуля, словно умри я — и нет миру до этого дела. Кто это сделал? Случайно? Но там случайно никто не бегает! Там мог быть только тот, кто точно знает, что я обязательно буду там! И это страшно! Знать такое страшно. Но поостыть и все обдумать так и не получилось, на поляне появился дико сердитый Полушкин, Викушин прихвостень, и потребовал немедленно отвести детей в лагерь и появиться «на ковер перед» королевой. Надо так надо, я сделала равнодушное лицо, но уже нутром чую какое редкое дерьмо нас ждет, в чем дело не знаю, а гадостью от еще не произошедшего уже несет за версту. Мало мне!?

До лагеря добрались довольно быстро, сдав детей вожатым, прошли в административный корпус прямиком в кабинет Викуши, а чего тянуть? Егор не напрягался, он королевну лучше всех знает, ее самодурство местами немыслимо и предугадать невозможно, чего ей и куда ударит, вот он и не напрягается. Женьку вообще после адреналинового шока накрыло статическое спокойствие, да и дурного ему ждать не с чего, а я жду… И получаю по полной! В кабинете за лакированным столом для совещаний сидит Света Долецкая. Викуша на начальственном кресле, а по ее левое плечо стоит Полушкин, и все смотрят на нас, мы молчим, ничего не понимая, и Викуша вступает с речью:

— Ну что, Зарецкая, «заявление» писать будем, или я напишу его за тебя? Мне твое согласие и не нужно, ты не совершеннолетняя… — а я думаю, что ничего не понимаю.

— Какое «заявление»? — парни смотрят на меня с таким же вопросом.

— «Заявление» об изнасиловании товарищем Масловым…

Договорить она не успела, Егор с разбегу повалил Женьку на пол и держал руку «на замахе», намереваясь уделать его совсем, но я повисла на его руке с криками и начала лупить Егора, он пришел в себя и встал.

— Закончили? — царствующая не шелохнулась. — Вернемся к вопросу… — но я уже вышла из подростковых берегов и начала превращаться в стихию…

— Так, Виктория Павловна, если уж «пострадавшая» я, прошу выложить факты, а то я до сих пор считаю себя девственницей, вряд ли я могла не заметить такое событие! — мои руки опорой на столе, и смотрю я на эту стерву, минуя все номенклатурные и возрастные барьеры.

— Может, так далеко и не зашло… — это Долецкая проявилась, я развернулась и внимательно смотрю в нее, вот сука!

— По фактам… — требую я и чувствую, злость поднимает меня, стол готова перевернуть, сдержаться очень тяжело.

— Долецкая видела вас с Масловым на огороженной заведомо безлюдной территории друг на друге в абсолютно ясных взаимоотношениях! Зарецкая, я сама «заявление» напишу, мне твое разрешение не нужно! Поняла! Не хватало, чтобы из-за Маслова мне «сезон» закрыли! — Викуша тоже входит в стадию гнева, вот только мой побольше будет.

— Так значит!? Вы не хотите, чтобы закрыли «сезон»? Так я вам прямо сейчас его закрою! Иду к Киму, и пусть оформляет это дело как «покушение»! Ясно? Вот тогда он сразу и закроет «сезон», он точно не захочет, чтобы какой-то дебил скинул и его дочь со скалы! Ким закроет сезон сразу и даже вас, Виктория Павловна, в известность не поставит! — отец Наташки точно так и поступит, и Викуша не сомневается в этом.

— Чего несешь? Обнаглела? — встрепенулся прихвостень.

Полушкин готов меня остановить, Егор готов слушать, а Женька все еще в какой-то прострации, я повернулась ко всем спиной и показала мощно вызревший кровоподтек во всю поясницу.

— Вряд ли я стала бы заниматься сексом с такой красотой, как думаете? Маслов лежал на мне, потому что вытащил меня из обрыва! И если бы не он, «сезон» уже был бы закрыт, лежала бы я в расщелине, и даже самый тупой следователь установит, что такое падение «не случайность»! Там нельзя случайно упасть! А какой красивый тормозной путь у нас получился! Егор, проверь, если не веришь! Думать надо, прежде чем морду бить! Маслов меня вытащил! Ну, что, будем «дело» заводить? Или давайте спросим Долецкую, что она там делала?