Чтение онлайн

Фон Тресков и его сообщники были готовы отправить на тот свет всех, кто летел вместе с Гитлером, оправдывая себя тем, что все, кто его сопровождает, убежденные нацисты. Опасаясь, как бы тиканье часового механизма не выдало их, заговорщики придумали другое. Пружину, приводящую в действие детонатор, должна была разъесть кислота, которая начинала капать только после того, как Шлабрендорф откупорил небольшой пузырек. Но что-то получилось не так, и пружина осталась цела. Бомбы так и не сработали. Через два часа поступил обычный телефонный звонок из Растенбурга — фельдмаршалу фон Клюге сообщили, что фюрер благополучно приземлился. И начались звонки в Растенбург — надо было предупредить Штиффа о смертельно опасном содержимом «подарка». В конце концов Шлабрендорф был вынужден сам слетать в Растенбург, где он забрал бомбы у Штиффа и собственноручно обезвредил их.

Но заговорщики не оставили своих планов и на протяжении последующего года предприняли еще целый ряд попыток. Буквально через несколько дней после их первого провала, 21 марта 1943 года, майор Рудольф фон Герсдорф вызвался во время мемориальной церемонии в берлинском Цейгхаусе бросить в Гитлера бомбу, которую дал ему фон Тресков. Это было чистой воды самоубийство. Предполагалось, что Герсдорф положит две бомбы в карманы шинели и, стоя рядом с «Гитлером, приведет в действие детонаторы. Однако Гитлер куда-то торопился, и его адъютант сказал Герсдорфу, что на церемонии фюрер задержится не более чем минут на восемь. Все это время фюрера окружало плотное кольцо генералов и членов охраны, и убийца так и не смог протиснуться к нему. Другая попытка имела место в сентябре, когда фон Тресков и генерал Штифф попытались взорвать бомбы в Растенбурге. Но буквально за день весь их запас взрывчатки случайно взлетел на воздух в казарме Штиффа. Когда этими взрывами вплотную занялось гестапо, заговорщикам лишь по счастливой случайности удалось избежать разоблачения.

В ноябре фон Тресков откопал еще одного потенциального террориста — двадцатичетырехлетнего капитана Акселя фон ден Бусше. Тому предстояло «продемонстрировать» для Гитлера армейскую шинель нового образца — без согласия фюрера новую «модель» не могли запустить в производство. Предполагалось, что в карманах шинели у Бусше будут две гранаты. Потянув за чеку, он бросится на свою жертву, и их обоих разнесет в клочья. На этот раз Гитлер своим спасением был обязан англо-американцам. Американская бомба, сброшенная во время авианалета, разрушила склад, где хранились шинели нового образца, так что «демонстрацию мод» пришлось отменить. Бусше предпринял повторную попытку в декабре, когда фюрера ожидали на рождественском вечере для офицеров вермахта. Однако Гитлер предпочел провести Рождество в Берхтесгадене. По той же самой причине 26 декабря, то есть несколькими днями позже, провалилась попытка полковника фон Штауффенберга. Он отправился в Растенбург на совещание к фюреру, но Гитлер задержался в «Орлином Гнезде» на несколько дней дольше, чем предполагалось. 11 февраля 1944 года сын фельдмаршала фон Клейста Генрих попытался осуществить еще один «шинельный» теракт, но Гитлер так и не появился в предполагаемом месте по причине авианалета противника.

В конце концов Штауффенберг осуществил свою знаменитую попытку 20 июля 1944 года. Гитлер получил легкое ранение, а его стенографист Бергер был убит на месте. Полковник Брандт — тот самый, который в марте 1943 года вез «подарок» с бомбами, — генерал Шмундт, адъютант Гитлера, и начальник штаба Геринга генерал Кортен скончались от телесных повреждений в больнице. Некоторые другие получили увечья разной степени тяжести. Переворот, который якобы должен был последовать за гибелью Гитлера, не состоялся. В результате к смерти было приговорено около семисот заговорщиков. Среди них — два бывших сотрудника Гелена: полковник фон Ренне и граф фон Риттберг. Фон Трескову удалось избежать ареста, но он покончил жизнь самоубийством.

Гелену было известно о двух покушениях на Гитлера. Он догадывался и о многих других, понимал, что повсюду плетутся интриги, особенно в штабе группы армий «Центр», и не сомневался в причастности к ним Ренне и Риттберга. И все же, вопреки сделанным им в 1945 году заявлениям — после того как сам Гелен сдался американцам — вопреки тому, что писали о нем газеты, когда он уже возглавлял разведку ФРГ, сам он никогда не принимал активного участия в заговорах против Гитлера. Верность фюреру Гелен сохранял до самого конца.

Месяцев за пять до последнего покушения на жизнь Гитлера, которое должно было стать, но так и не стало, сигналом к государственному перевороту, Гелен достиг высшей точки в своей тогдашней карьере. В феврале 1944 года был ликвидирован абвер, и большая часть его функций была передана РСХА, а также Кальтенбруннеру и Шелленбергу. Таким образом, Гелен избавился от своих самых неудобных конкурентов. После этого он вполне охотно сотрудничал с шелленберговским «Цеппелином», взяв на себя контроль за группами «Валли». Через власовский штаб он также заполучил в свои руки вербовку советских перебежчиков, после чего возглавил всю гитлеровскую разведку. Случись так, что Гитлер пал бы жертвой заговорщиков, на место нацистской диктатуры пришел бы военный режим во главе с фельдмаршалом фон Вицлебеном, генералом Беком и доктором Герделером. В таком случае Гелен вряд ли остался бы на своем столь влиятельном месте. Независимо от исхода войны, перспективы его в этом случае были бы весьма незавидны, и ему никогда не достичь бы тех высот, на которые он вознесся благодаря американцам. Однако вернемся назад, в 1942 год, когда Гелен активно занимался непревзойденной шпионской сетью.

В одном из своих первых рапортов в ОКВ Гелен замечал, что отдел ему пришлось создавать буквально с нуля и что особую сложность вызывало отсутствие донесений непосредственно с театра военных действий. Правда, это утверждение не совсем соответствует действительности. Предшественник Гелена на посту главы отдела «Иностранные армии — Восток» полковник Кинцель, действуя заодно с абверовскими группами «Валли», еще в начале войны заслал в Советский Союз небольшую группу агентов. Если в геленовских жалобах подразумевалось, что Кинцель не использовал собственных агентов, то, по правде сказать, такое вообще не предполагалось. До того как Гелен принял «восточный отдел» в свои руки, деятельность последнего ограничивалась анализом и оценкой разведданных, полученных от групп «Валли» и других источников. Содержать штат агентов тогда было исключительно прерогативой абвера, хотя с появлением в феврале 1942 года гейдриховской группы «Цеппелин», а позднее четвертого отдела в рамках шелленберговского СД, ситуация изменилась. Группами «Цеппелин» командовал штурмбаннфюрер СС Хенгельхаупт, который подчинялся полковнику Шильдкнехту из ОКВ. Тот, в свою очередь, передавал полученную информацию в РСХА. Вскоре группы «Цеппелин» временно перешли в ведение штурмбаннфюрера СС Отто Скорцени (как и Гитлер, австрийца по происхождению) — он занимался их деятельностью не Востоке «между делом», отвечая за самые разнообразные операции, такие как спасение Муссолини в сентябре 1943 года, похищение в октябре 1944 года адмирала Хорти в Будапеште, участие в Арденнском сражении, когда 2 тысячи эсэсовцев, переодевшись в американскую военную форму, в декабре 1944 года пытались проникнуть на передовые позиции 1-й американской армии. И хотя в конечном итоге штабы «Валли» продемонстрировали полную свою бесполезность в сборе разведданных, группам «Валли-I» под командованием майора Бауна и «Валли-II» под командованием подполковника Гейнца Шмальшлегера удалось весьма успешно внедрить нескольких своих агентов в самые уязвимые точки и захватить значительное число советских военнопленных, изъявивших впоследствии желание сотрудничать с немцами.

Среди первых агентов Кинцеля были Евгений Pop, или V-540, пробравшийся в Россию из Финляндии, и Лейф Моордт, проникший через Ленинградскую область. Какое-то время они действовали сообща — им удалось раздобыть подробнейшие планы аэродрома советских ВВС в Елгаве, а также проект новой советской ракеты на жидком топливе. Другим агентом стал некий украинский националист, который проходит в документах «восточного отдела» исключительно под кодовым именем «Ивар». Кинцеля он вполне устраивал, чего нельзя было сказать о Гелене. На одном из донесений «Ивара» рукой Гелена написано: «Ивар шлет старые тряпки»

Правда, тот же самый «Ивар» в феврале 1943 года посрамил Гелена — после двух с половиной лет работы, во время которых опасность подстерегала его буквально на каждом шагу, именно он прислал архиважное донесение, где шла речь о предстоящем крупномасштабном наступлении советской 33-й армии под командованием генерала Ефремова. Гелен воспользовался полученными сведениями в своем докладе ОКВ от 22 февраля. Это тот самый случай, когда Гитлер внял его доводам. Когда Ефремов нанес удар в районе Ржева, немцы сосредоточили свои силы под Юхновом, и вся армия целиком попала в «котел». Для советского генерала Ефремова этот удар явился полнейшей неожиданностью. Причину своего поражения он видел лишь в собственной недальновидности и промахах и поэтому при приближении немецких танков предпочел смерть несмываемому позору. С самого начала Восточной военной кампании офицеры германской разведки занимались обработкой советских военнопленных, пытаясь выискать в их рядах потенциальных изменников, осведомителей и предателей. Согласившихся на эту роль переводили в специальные лагеря, где подвергали допросам. Украинцев содержали в лагере Люкенвальде в Бранденбурге, к югу от Берлина. Став начальником отдела «Иностранные армии — Восток», Гелен добился для своей службы доступа в эти лагеря. Поначалу абвер пытался возражать, однако генерал Гальдер распорядился, чтобы Гелену не чинилось никаких препятствий. В конечном итоге лагерь в Люкенвальде перешел в ведение Гелена. Кроме того, он создал также собственные учебные лагеря и центры подготовки агентов.

По распоряжению Гелена Ренне отправлял в лагеря для военнопленных и собственные команды «ищеек», которые возглавляли капитаны Курт Рутенберг и Бернард Блоссфельд и лейтенант Аксель фон Мелвилль. Эти команды занимались поиском и отбором потенциальных агентов, причем процедура была многоступенчатой — лишь после длительной идеологической обработки желающих переводили в учебные центры, где условия существования были относительно неплохими. В советских послевоенных изданиях утверждается, будто в ведении Гелена находилось 60 разведшкол, где готовили изменников и осведомителей, но это не соответствует действительности. Советские историки просто свалили в одну кучу фильтрационные лагеря и учебные центры, включив в их число и те шпионские школы, которые находились не только в ведении «восточного отдела», но и абвера, СД, немецких оккупационных властей и многочисленных антикоммунистических организаций, таких как власовский «Комитет сотрудничества», украинская ОУН и других, созданных из числа представителей советских нацменьшинств.

В Люкенвальде в сети к геленовским офицерам попался замечательный улов. Среди истощенных, павших духом пленников они нашли Владимира Минишкия, захваченного 13 октября 1941 года в ходе операции, возглавляемого майором Бауном штаба «Валли». Мини-шкий утверждал, что он капитан, и хотя Баун распорядился, чтобы его перевели в Люкенвальде, личность пленника была установлена лишь по прибытии офицера «восточного отдела». Этот тридцативосьмилетний советский военнопленный оказался важной фигурой сталинского партаппарата — до войны он работал в должности одного из семи младших секретарей ЦК. Вскоре после нападения Германии на СССР его направили в качестве, политкомиссара в Центральную армию маршала Жукова. В плен он попал вместе со своим водителем, когда во время боев под Вязьмой осуществлял осмотр передовых позиций.