Чтение онлайн

Лишь с большим запозданием, после того как один вышедший на свободу заключенный из зависти к особым привилегиям Фельфе сообщил полиции о том, как переправляются из тюрьмы секретные послания, этому был положен конец. Восточногерманский режим по указке КГБ оказал максимум политического давления на боннское правительство в надежде сорвать судебный процесс над Фельфе. В Восточном Берлине начался процесс против доктора Глобке, непосредственного начальника Гелена в ведомстве федерального канцлера. Его обвиняли в том, что он в период с 1933 по 1945 год совершал преступления против человечества, работая в Министерстве пропаганды Геббельса, и что он был причастен к гибели миллионов евреев. Изложенные на 210 страницах обвинения против Глобке вызвали почти такую же сенсацию, как процесс Эйхмана, проходивший в то время в Израиле. Суд над Глобке был, разумеется, заочным — сам он преспокойно сидел в своем боннском кабинете, — однако на него было предъявлено много компрометирующего материала.

В апреле 1962 года в Восточном Берлине состоялась еще одна пресс-конференция, на которой выступил очередной перебежчик из «Организации» Гелена, Осип Верхун, бывший офицер «ягдкоммандо» — диверсионного подразделения Скорцени, который во время войны работал вместе с Геленом, а затем стал одним из ответственных сотрудников «Организации». Он также обвинял Гелена, повторяя, что Сташинский является «подсадной уткой» Пуллаха, однако не привел никаких весомых доказательств.

Процесс над Сташинским начался 8 октября 1962 года. Подсудимый повторил признание в двух убийствах и рассказал о своей продолжительной службе в КГБ. Приговор ему был на удивление мягким — восемь лет, из которых вычли пятнадцать месяцев содержания под стражей в ходе предварительного следствия. Пошли слухи, что в этом деле на бочку выложили не все карты. 24 сентября 1962 года закончилось рассмотрение дела одного из сообщников Фельфе, бывшего государственного прокурора доктора Петера Фурмана. Процесс проходил почти полностью за закрытыми дверями. Фурману дали дееять лет. Суд учел шантаж, которому он подвергся, как смягчающее обстоятельство.

Однако расследование дела Фельфе продвигалось очень медленно. Наконец после нескольких отсрочек, когда со времени арестов прошло уж полтора года, Фельфе, Клеменс и Тибель предстали перед судом. Это случилось 8 июля 1963 года. Сразу же после того, как зачитали обвинение, суд объявил процесс закрытым. Представителей СМИ и общественности допустили в зал заседаний лишь три дня спустя. В качестве свидетелей обвинения перед судом представали один за другим чиновники из Пуллаха с постными физиономиями, но Гелена среди них не было. Во время перекрестного допроса на открытых заседаниях Фельфе отвечал односложно, но не отрицал факта своей измены. Он сказал, что руководствовался идеологическими мотивами. Фельфе якобы пришел к заключению, что союз Гелена с американским ЦРУ «не соответствует интересам германского народа» и что политика'Аденауэра препятствовала объединению Германии.

Когда Фельфе спросили о его предыдущей работе на британскую разведку, то есть о том, как это он умудрился, несмотря на службу в СС и РСХА, пройти денацификацию и получить категорию «непричастен», он ответил, что это было сделано по требованию офицеров британской разведки. Реакцией председателя суда в этот момент было: «Доннерветгер!» — «черт возьми». Показания Клеменса внесли некоторое оживление в строгую атмосферу судебного заседания. Он сказал, что его интересовали только деньги. Когда судья упомянул о его прошлом «Ужаса Пишена» и «Тигра Комо», Клеменс с широкой ухмылкой ответил: «Да, я никогда не был размазней». Он сказал, что в Пуллахе ему платили только восемьсот марок в месяц, а русские — в четыре раза больше, «плюс приличные командировочные». Повествуя о своих встречах с сотрудниками КГБ, он заявил, что это были по-настоящему щедрые ребята и что «шампанское лилось рекой». Фельфе, имевший чин правительственного советника, получал в БНД 1680 марок в месяц. Он признал, что русские платили немалые деньги, что и позволило ему приобрести загородный дом.

Прокурор описал обвиняемых как «самых опасных и бессовестных предателей, которые когда-либо сидели на скамье подсудимых немецкого суда», и добавил, что они выдали «очень много агентов и едва не уничтожили всю систему германской разведки». Он попросил суд наказать их так, чтобы другим неповадно было. Однако суд приговорил обвиняемых к срокам более коротким, нежели те, которые требовало для них обвинение. Фельфе получил четырнадцать лет, Клеменс — десять, Тибель отделался тремя годами, причем ему зачли восемнадцать месяцев до предварительного заключения.

Этот процесс вызвал политический фурор в ФРГ, хотя гласности была предана лишь очень небольшая часть деятельности Фельфе. В прессе появились яростные нападки на Гелена. Ведущие газеты, такие как «Зюд-дойче цайтунг», «Франкфуртер рундшау» и «Ди цайт», задавали вопрос: как получилось, что бывшие гестаповцы смогли пробраться на высокие посты в БНД — и требовали отставки Гелена. Поднялся шум и в бундестаге, где представители оппозиции выступили с аналогичным требованием. Гелен переживал тревожное время, и однажды наступил момент, когда его отставка казалась неминуемой. Однако на спасение к нему поспешил прийти его старый друг доктор Глобке. Ведомство федерального канцлера выступило с заявлением, в котором говорилось, что «лишь один процент сотрудников БНД ранее служил СД при гитлеровском режиме, причем все они были незаменимыми специалистами, и никто из них не занимал руководящих должностей» — все это было наглым рраньем. Ранее Аденауэр попытался задобрить бундестаг и общественное мнение созданием по подобию Совета Национальной Безопасности США Федерального совета безопасности, возглавляемого видным христианским демократом доктором Генрихом Кроне, бывшим узником нацистского режима. Кроне в ранге министра должен был контролировать деятельность БНД и других спецслужб и инициировать реформы.

Еще до начала суда над Фельфе Гелен стал одной из главных фигур в громком политическом скандале. Понимая, что предстоящий процесс не принесет ему лавров победителя, а скорее наоборот, Гелен стал искать союзников в мире прессы. Редакторы и репортеры всегда недолюбливали его, потому что он на пушечный выстрел не подпускал их к Пуллаху. В 1962 году ведущий немецкий журнал «Дер шпигель» развязал газетную кампанию против министра обороны Франца Йозефа Штрауса. После первых обвинений в коррупции журнал переключился на политическую почву. У Гелена были свои причины для разногласий со Штраусом, который в значительной степени расширил круг полномочий Управления военной разведки своего министерства и не терпел вмешательства Гелена. На враждебное отношение Штрауса начальник БНД отвечал тем же. С другой стороны, эти склоки повлияли на отношения Гелена со своими бывшими помощниками, генерал-майором Герхардом Бесселем и полковником Йозефом Зельмайером, которые стали начальниками управлений Министерства обороны. Говорили, что Бессель стремился занять место Гелена в Пуллахе, и ситуация в 1962 году сложилась так, что он имел все шансы преуспеть в этом стремлении.

Гелен поручил начальнику гамбургского отделения БНД, полковнику Адольфу Вихту, провести негласную встречу с редакторами «Шпигеля», в ходе которой Вихт передал им информацию для нападок на Штрауса. 10 октября 1962 года в журнале появилась статья, разоблачавшая политику Штрауса, направленную на перевооружение бундесвера атомным оружием. Часть сведений можно было классифицировать как секретные, и они явно могли поступить только из правительственных источников. После опубликования статьи Штраус потребовал от Ведомства по охране конституции и полиции принятия срочных мер. Владелец «Шпигеля» Рудольф Аугштайн и несколько его редакторов были арестованы по обвинению в измене. Полиция произвела обыск и выемку документов в редакционных помещениях. Бумаги вывозили грузовиками. Эту полицейскую акцию Штраус предпринял через головы министров внутренних дел и юстиции. В течение двух недель шли переговоры о «локализации» этого дела. Однако Штраус был преисполнен решимости уничтожить всех своих врагов одним ударом.

Вечером 26 октября несколько министров собрались в кабинете Аденауэра. Штраус еще раньше потребовал вызвать Гелена для дачи объяснений, каким образом произошла утечка секретных документов в «Шпигель» через полковника Вихта, который уже был арестован. Пока Штраус обрабатывал восьмидесятидвухлетнего Аденауэра, Гелен ждал в соседней комнате. Штраус утверждал, что Гелен был «соучастником преступления, которое является государственной изменой», и требовал арестовать его и предать суду. Будучи лидером Баварского Христианско-социалистического союза, благодаря которому канцлер опирался на поддержку парламентского большинства, Штраус мог оказать очень серьезное политическое давление. Аденауэр, Христианско-демократический союз которого понес потери на всеобщих выборах в 1961 году, вряд ли мог позволить себе отмахнуться от Штрауса, который к тому же был известен своей настойчивостью и бесцеремонными манерами.

Внезапно Аденауэр повернулся к министру юстиции доктору Штаммбергеру и сказал: «Арестуйте Гелена. Мы должны разобраться до конца в этой интриге». Штамм-бергер ответил, что для ареста начальника германской разведки по обвинению в измене нет достаточных оснований, и отказался выполнить этот приказ. Тем не менее Гелена всю ночь продержали под стражей в резиденции канцлера. Дверь комнаты, где он находился, охраняли полицейские.

Скандал со «Шпигелем» закончился совсем не так, как ожидал Штраус. Пять министров от СвДП (партия свободных демократов), включая министра юстиции, подали в отставку, отказавшись работать вместе со Штраусом. Всех арестованных журналистов освободили и обвинения с них сняли. В конце концов Штраусу самому пришлось подавать в отставку. После этого он больше никогда не входил в состав правительства. Этот скандал и процесс над Фельфе, начавшийся через несколько месяцев, способствовали падению Аденауэра. Через год после неудачной попытки арестовать Гелена он ушел в отставку, а вместе с ним — и доктор Глобке.

Гелен так и не оправился от пережитого им унижения. Безрадостно было и то, что его бывшие друзья Вессель и Зельмайер выступили против него. Его непререкаемый авторитет и безраздельная власть над разведкой после скандала со «Шпигелем» и разоблачения «кротов», проникших в сердце БНД, развеялись как миф. С приходом доктора Людвига Эрхардта, творца «экономического чуда», приведшего Германию к невиданному процветанию, кресло под Геленом зашаталось. Эрхардт не скрывал своего презрения к «грязным шпионским играм». Первое, что он сделал, перебравшись во дворец Шаумбург в Бонне, приказал офицерам связи Гелена, занимавшим там три кабинета, немедленно убираться. При этом он якобы сказал: «Я не могу оставаться с этими парнями под одной крышей». Затем он резко урезал бюджет БНД и создал комиссию для проверки всей структуры геленовской «Организации».