Чтение онлайн

— Слушай, тут такое дело… — протянула она, теребя фартук. Глянула на дочь — и увидела, что та плачет. — Эй, что с тобой, Ингушонок?

Инга быстро вытерла щёки и отвернулась:

— Ничего. Просто сон один никак забыть не могу.

— Хорошо. Знаешь, я думала, ты уедешь, поэтому не стала тебя спрашивать…

— Год назад приснилось, а я помню каждую деталь, как будто наяву всё произошло. Там у меня были друзья, две девочки, бесстрашный Расни, охотник-даяк с острова Борнео, и Доктор, путешественник во времени. Ребята то ли погибли, то ли нет, а Доктору я даже не успела «до свидания» сказать…

— Да, бывает, слушай, ты помнишь тётю Олю, сестру папину?

— Глупо по ним скучать, правда? Сон ведь.

— Ну, которая в прошлом году приезжала, ты тогда ещё в больнице ночевала? Так она должна скоро быть, сегодня утром сообщила…

И тут дверь содрогнулась под ударами, как будто квартиру штурмовала сотня орков на мамонте. Когда Инга открыла, прихожую захватило полтонны возмущения в желтый цветочек.

О, только не тётя Оля! С мужем Екатерина Сергеевна рассталась пятнадцать лет назад, но его родственники считали двушку в Москве чем-то вроде мотеля с бесплатным питанием.

За горой жёлтых цветочков вкатился её благоверный, потом две дочки, которые догоняли мать по весу, рыжий шпиц и лавина чемоданов.

— Где Катерина?! Где? Чё мне, по три раза звонить, деньги в вашей Москве тратить? — гневно рокотала тётя, пытаясь снести «эту твою девку» (как она всегда говорила матери), чтобы прорваться к виновной. Собака вертелась под ногами и подлаивала. — Держать нас у двери подъезда, мы минут десять в неё барабанили!

— На шестом этаже не слышно, как стучат внизу, квартира с другой стороны дома, — оправдывалась Инга, возвращая сползшие очки на переносицу.

— Как вам махали перед окнами, вы тоже не видели? Да не делайте мне мозги!

— У нас нет привычки смотреть в окно…

— Скажете, чё за полчаса вы ни разу не посмотрели в окно? Бельё на уши мне тут не вешай! — разгромила аргументы москвички тётя Оля.

У себя дома она каждые пять минут выглядывала — вдруг сосед снова отважится выгулять свою собаку у неё в палисадничке?

Или эти молодки с детишками. Подбегает такой карапуз: «И-и, цветочек!» Сам же так и смотрит, зараза, как бы отодрать от забора консервную банку или кусок проволоки. А вы думаете — легко его, забор, делать? Попробуйте, найдите на помойке два десятка ржавых пружинных каркасов, да их же ещё и принести надо!

— Фу, как ты осветлилась. — Высунула язык тётя Оля. — Не люблю крашеных.

— Это мой естественный цвет!

Инга на самом деле никогда в жизни не красилась, однако её полудлинное каре лучилось солнцем.

Грозная гостья отодвинула «девку», прогромыхала на каблуках по паркету и кинулась обниматься к старой приятельнице.

— Могла бы и встретить, Катька! Так уж и быть, — вещала она снисходительно, — погощу у тебя недельки две. Думаю, мы с мумзиком расположимся в твоей комнате, только выбрось, ради бога, старый шифоньер, какая безвкусица! А Тамарочка с Раисочкой пойдут спать к этой твоей, девочкам интереснее друг с другом.

— Хорошо, конечно, — лепетала Екатерина Сергеевна, — но Инге надо работать, может здесь, на кухне…

— Ка-а-атя, чего с тобой произошло? — Отстранилась с брезгливым выражением тётя Оля. — Как ты можешь предлагать девочкам кухню?! Будь ты у меня в гостях, я бы сама с радостью легла хоть на коврике у порога, лишь бы обеспечить!

И тут раздалось тихое, мелодичное покашливание. Оно звучало слишком чуждо в общем гвалте. Все обернулись к Инге.

Девушка улыбалась настолько дружелюбно, настолько приветливо… Так улыбается сама Смерть. Или коллектор, который вас очень долго искал и наконец-то нашёл.

Инга сложила вместе ладони и согнулась в поясе перед разбушевавшейся родственницей. Голос, который вдруг зазвучал, был каким-то совсем незнакомым, словно не дочь Катерины говорила, да и вообще «не наша». Слова журчали ручьём, звенели колокольчиком, но в них угадывалась сталь:

— Вы доставили высокое счастье мне и моей дорогой матери, Ольга-сама, своим лучезарным появлением. В сём ничтожном жилище не хватит места для шестерых и собаки, поэтому прошу отпустить нас с Екатериной-сан, дабы мы могли совершить обряд сэппуку и освободить комнаты, не мешая отдыху драгоценных гостей.

— Обряд… чего? — Тётка из Самары почуяла подвох. Шпиц взвизгнул, поджал хвост.

— Двойного самоубийства, — с готовностью пояснила Инга, всё так же улыбаясь, и повернулась к матери. — Екатерина-сан, могу я взять ваш кайкэн?

Она метнулась к раковине, выхватила из стойки для ножей резак, провела им по ладони — и с досадой кинула под ноги. Лезвие, чмокнув, вошло в линолеум.

— Не то! — сокрушенно завопила Инга, извлекая следующее орудие и так же бросая.

Ножи серебристым веером скользили между её пальцев, втыкаясь всё ближе и ближе к туфлям тёти Оли. Та сделала два шага назад. Шпиц скулил, скрёб дверь.

Из ящика вынырнули секач для капусты и тесак. Сколько хорошо заточенных предметов можно найти на обычной кухне? Но взгляд девушки был ещё острее.

— Жаль, подходящих мечей у нас не нашлось, — скорбно вещала она, — потому просто возьмём шёлковые шнурки и затянем друг у друга на шее. Конечно, вам не стоит думать о подобном пустяке, располагайтесь со всеми удобствами. О, ваш платок — он, кажется, из шёлка?

Инга потянулась к гостье.

Ольга попятилась, расставив руки и отодвигая домочадцев. Шпиц пытался раскопать дерматин двери, чтобы вырваться на волю.

— Прошу лишь прощенья за кровь на плитах пола, — девушка низко кланялась и наступала, — боюсь, вам самим придётся её отмывать…

Первым из квартиры выскочил пёс. За ним, похватав чемоданы, сбежало всё семейство.

Когда прихожая опустела, Инга сползла по стенке. Её трясло. Она не помнила последних минут, однако чувствовала, что сотворила нечто ужасное.

— Я кого-то убила, да? — спросила она жалобно.

Екатерина Сергеевна пересказала последние события, то трогая лоб дочери, то заглядывая в горло. Мама всегда будет считать её маленькой. Инга пыталась выглядеть старше, чтобы окружающие принимали всерьёз, но карие глаза на пол-лица превращали её в школьницу. Этот наивный взгляд не могли скрыть даже массивные очки с чёрными «бровками».

— По-моему, девочка, тебе нужен доктор.

— Нужен, мама. Ой, как нужен! — невесело рассмеялась та.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Не знаю… Наверное, мне правда стоит отдохнуть. Где там твой билет?

— Всё-таки полетишь? Давай тогда позвоню тёте Оле, пусть возвращается?

— Звони. Хотя вряд ли она согласится, пока я здесь.

Так и оказалось — родственница поставила ультиматум «или эта девка, или твоя репутация». Ну, хотя бы ночь можно поспать спокойно.

Екатерина Сергеевна приготовила густое рагу под названием «борщ». Инга его понюхала, попробовала проколоть ножом — и решила: пожалуй, перед дальней дорогой рисковать не стоит. Поужинали бутербродами. Отпускница вволю поплескалась в ванной, пожелала маме добрых снов, зашла в свою комнату… И не узнала её.