Чтение онлайн

мужественности». Он, «задираясь, притворяется мужчиной», как писал поэт Уильям Батлер

Йейтс, «скрывая робкое сердце»20.

Девочки «говорят тише», потому что недооценивают свои способности, особенно в

традиционно «мужских» предметах — математике и естественных науках — и традиционно

мужских профессиях — медицине, военном деле, архитектуре. Только самые способные и

уверенные в себе женщины выбирают эти предметы и профессии. Поэтому их мало, но они

отлично успевают. Мальчики же переоценивают свои способности и (часто испытывая

сильное давление со стороны семьи, которая принуждает их выбрать «настоящее мужское

занятие») продолжают свое обучение по тем программам, для которых они менее

подготовлены и менее способны.

Это различие, а не мнимая дискриминация мальчиков, является причиной того, что сегодня

средние экзаменационные отметки девочек по математике и естестгенным предметам

приближаются к оценкам мальчиков. Слишком много мальчиков, переоценивающих свои

способности, остаются в математике и в естественных науках дольше, чем им следует; они

занижают средний балл мальчиков. И наоборот, те немногие девочки, чьи способности и

самооценка оказались достаточными, чтобы «перейти границу» мужской сферы, повышают

средний балл.

То же самое касается гуманитарных и социальных дисциплин. Девочки лучше проходят

испытания по английскому и иностранным языкам. Но это — результат не «обратной

дискриминации», а тирании норм мужественности. Мальчики считают английский язык

«женским» предметом. Новаторское исследование австралийского ученого Уэйна Мартино

259

с коллегами показало, что мальчики не интересуются английским языком, потому что в этом

предмете нельзя проявить себя настоящим парнем. «Чтение — глупое занятие, сидишь и как

дурак смотришь, что там написано», — прокомментировал один из мальчиков. «Большинство

парней, которые любят английский язык, — просто гомики», — заметил другой. Они считают,

что традиционный учебный план свободных искусств оказывает феминизирующее

воздействие. Как недавносаркасти-чески заметила Кэтрин Стимпсон: «Настоящий мужчина не

говорит по-французски»21.

Мальчики с презрением относятся к английскому и иностранным языкам по тем же самым

причинам, по которым девочки их любят. Они говорят, что на уроках английского языка нет

никаких жестких правил, которые надо быстро выучить, а скорее требуется выражение

собственного мнения по теме, и мнение каждого одинаково ценно. «Ответы могут быть

разными, и ты никогда не будешь полностью неправ, — подытожил один мальчик. — В

математике и естественных предметах все по-другому. Здесь есть готовые ответы на все

вопросы».

Другой мальчик заметил: «Мне трудно дается английский язык. Ведь нет никаких

определенных правил, чтобы читать тексты... В математике есть правила, как все делать, и

есть правильные и неправильные ответы. По-английски тебе надо писать о своих чувствах,

именно это я не люблю».

А вот комментарий одной девочки: «Я люблю изучать английский, потому что... в английском

ты свободна — не так, как в математике и естественных предметах, — и твоя собственная

точка зрения не обязательно неправильна. Нет определенно правильных и неправильных

ответов, ты свободна высказать то, что считаешь правильным, и твое мнение не отвергнут как

неверное»22.

Не школа «феминизирует» мальчиков, а идеология традиционной мужественности, которая не

дает мальчикам стремиться к успеху. «Все, что мы делаем в школе, — это для девочек», —

сказал один мальчик исследователю. «Это — не настоящая работа, — добавил другой. — Я не

хочу, чтобы меня мальчишки в классе называли паинькой». Такие комментарии

перекликаются с данными социологов, начиная с новаторского исследования (1961)

Джеймсом Коулманом «скрытого учебного плана», согласно которому атлетичные красавцы

оценивались сверстниками выше, чем примерные студенты23.

«Битва полов» — это не игра с нулевым итогом, где бы она ни происходила: во время учебы, на

работе или в спальне.

260

Женщины и мужчины, девочки и мальчики извлекут выгоду от реального тендерного

равенства в школах. «Каждый шаг в продвижении женщин несет благо нашему полу не

меньше, чем возносит ее пол» — так была озаглавлена передовица в газете Амхерст-

колледжа, когда там на заре XX в. начали обсуждать проблему совместного обучения24.

Школа как гендеризованное рабочее место

Исторически женщины и девочки были отлучены от обучения в школе; женщин также

исключали из педагогических профессий. Помните Икебода Крейна в «Легенде о сонной

лощине» Вашингтона Ирвинга? В XVIII и XIX вв. учительство считалось уважаемым

занятием для мужчины. Но к концу XIX столетия тендерная идеология «разделения сфер»

привела к вытеснению женщин из других сфер рынка труда, и они скоро начали видеть в

начальном образовании путь профессиональной карьеры, которую можно совмещать с

материнскими функциями в семье.

Этот процесс совпал с расширением публичного школьного образования, которое

сопровождалось возрастной сегрегацией учащихся. (В XVI—XVIII вв. образовательная норма

предписывала одну классную комнату, в которой обучались вместе дети всех возрастов.) При

делении учащихся на возрастные категории женщинам-учительницам доставались младшие

классы. Кроме того, школьная администрация могла платить учительнице гораздо меньше,

чем учителю. В результате начальное образование «феминизировалось». Престиж профессии

и размер жалованья упал, и мужчины перестали стремиться в школу, что сделало ее еще более

«женской». Учительство стало «женской работой». Но, разумеется, не управление школой,