Чтение онлайн

формируют те самые гендерные различия, которые они призваны отражать. Хотя мужчины и

женщины «несколько схожи в вопросе отходов и их устранения», по наблюдениям Гоффмана,

в общественных местах мужчины и женщины используют отдельные туалеты, четко

помеченные — «для джентльменов» и «для дам». Эти туалеты устроены по-разному с точки

зрения использования пространства — писсуары для мужчин, более сложные

160

«дамские столики» и другие удобства для того, чтобы женщины могли привести себя в

порядок. Мы думаем об этих местах как оправданно «раздельных, но равных».

Но в частном пространстве наших собственных домов мы используем одни и те же ванные

комнаты и не чувствуем никакой потребности в отдельном местечке. В частных домах

практически нет писсуаров для мужчин, и лишь немногие имеют отдельные комнаты с

«дамскими столиками» для женщин. (И конечно, в некоторых культурах эти функции выпол-

няются публично, безо всякой секретности.) Если указанные потребности имеют различные

биологические основы, спрашивает Гоффман, почему они настолько различны в публичной

сфере и в частной? Ответ, конечно, очевиден — у них нет различных биологических основ:

«Здесь задействовано функционирование органов, дифференцированных у разных полов, но

нет в этом функционировании ничего такого, что с биологической точки зрения рекомендует

сегрегацию; такое социальное установление — полностью культурный вопрос... Туалетная

сегрегация представлена как естественное последствие различия между полами как классами,

но фактически это — лишь средство отдания должного различию, если не его создания»12.

Другими словами, используя отдельные удобства, мы «становимся» джентльменами и

дамами, которые, как предполагается, используют разные средства обслуживания биологиче-

ских функций. Физическое отделение мужчин от женщин само создает оправдание для того,

чтобы их разделить.

Возьмем менее житейский, но, безусловно, не менее важный пример — рабочее место. В

своей ставшей теперь классической работе «Мужчины и женщины корпорации» Розабет Мосс

Кантер продемонстрировала, что различия в поведении мужчин и женщин в организациях

гораздо меньше связаны с их индивидуальными характеристиками, чем со структурой

организации. Позиции в организации «подразумевают характерные образы людей, которые

должны их занять», пишет она, и те, кто эти позиции действительно занимает, будь то

женщина или мужчина, демонстрируют поведение, требуемое для данного рабочего места.

Хотя критерии для оценки работы, продвижения по службе и эффективности кажутся

гендерно нейтральными, они фактически глубоко гендеризо-ваны. «В то время как

организация рассматривается как механизм, нейтральный в половом отношении, — пишет

иссле-

Гсилсрнос общество

161

довательница, — мужские принципы доминируют в структурировании власти и полномочий».

И снова маскулинность как норма остается невидимой13.

В ряде своих проницательных эссе социолог Джоан Аккер развила более ранние идеи Розабет

Кантер и уточнила характер взаимодействия структуры и тендера. Именно наш опыт

поведения на рабочем месте поддерживает и воспроизводит различия между женщинами и

мужчинами и легитимирует тендерное неравенство. Институты подобны фабрикам, и про-

изводят они тендерное различие. Общее воздействие этого процесса состоит в

воспроизводстве тендерного порядка в целом. Поэтому институциональный уровень нельзя

исключать из любого объяснения тендера — ведь институты фундаментальным образом

вовлечены и в тендерное различие, и в тендерное доминирование. «Гендер — не дополнение к

продолжающимся процессам, задуманным как гендерно нейтральные, — утверждает Аккер.

— Скорее, это — неотъемлемая составная часть этих процессов»14.

Институты завершают создание тендерных различий и воспроизведение тендерного порядка,

как пишет Аккер, с помощью нескольких «тендер изо ванных процессов». Эти

гендеризованные процессы означают, что «преимущества и их отсутствие, эксплуатация и

контроль, действие и эмоция, значение и идентичность моделируются посредством и в терми-

нах различия между мужчиной и женщиной, мужественностью и женственностью». Она

выделяет пять таких процессов:

1. Производство тендерных разделений — способы, которыми «обычные организационные

практики продуцируют тендерные паттерны рабочих мест, заработной платы и иерархии,

власти и подчинения». В самой организации работы тендерные разделения производятся и

укрепляются в установленных иерархиях — часто несмотря на интенции имеющих благие

намерения менеджеров и супервайзеров.

2. Конструирование символов и образов, «которые объясняют, выражают, укрепляют такие

разделения или иногда выступают против них». Тендерные образы, например рекламные

объявления, воспроизводят гендеризацию позиций так, чтобы образ успешного менеджера

или руководителя бизнеса — почти всегда был образом хорошо одетого, властного мужчины.

3. Взаимодействия между индивидами — женщинами и мужчинами, женщинами и

женщинами, мужчинами и мужчинами — во всех формах и моделях, которые выражают

господство

162

и миссию мужчины. Например, беседы между супервайзерами и подчиненными всегда

подразумевают динамику власти, что выражается в таких формах, как перебивание,

завершенность предложений и выбор темы для беседы, который, учитывая тендерное

разделение позиций в рамках организации, воспроизводит заметные тендерные различия в

диалоге.

4. Внутренняя умственная работа индивидов, «поскольку они сознательно строят свои