Чтение онлайн

именно профсоюз, как учит нас известная песня, «делает нас сильными». Поскольку эти

институты активно вовлечены в то, что можно назвать гендеризацией индивидов,

женственность любой женщины, желающей работать в данных сферах занятости, была бы под

сомнением.

Обзор институциональных факторов дает также возможность наблюдать регуляцию и

реорганизацию институтов, когда они сталкиваются с сопротивлением. Иногда их границы

оказываются более проницаемыми, чем ожидалось. Например, что происходит, когда

становятся прозрачными гр^ицы между работой и домом, когда женщины оставляют дом и

появляются на гендерно сформированном рабочем месте? По мнению Джудит Герсон и Кэти

Пейс, тогда границы «в рамках рабочего места (профессиональная сегрегация) и границы на

уоовне микровзаимодействий получают большее значение в определении зависимого

положения женщин». Таким образом, профессиональная сегрегация может воспроизвести

тендерное различие и тендерное неравенство, определяя вторичный статус женщин в

организациях. А для тех женщин, которые все же занимают нетрадиционные позиции,

границы сохраняются на микроуровне — «постоянство неформального поведения группы

мужчин (совместное проведение времени вместе после работы, использование мужского

юмора, принятый в корпорации

165

стиль одежды) — все это действует, чтобы разделить инсайдеров и аутсайдеров, поддерживая

таким образом тендерные различия»16.

Растворенные в гендеризованных организационных структурах, подвергаясь воздействию

гендеризованных организационных процессов и оцениваясь по гендеризованным критериям,

различия между женщинами и мужчинами кажутся в итоге различиями исключительно между

гендерно сформированными индивидами. Когда тендерные границы кажутся проницаемыми,

то другая динамика и процессы воспроизводят тендерный порядок. Если женщина не отвечает

таким критериям или, точнее, если эти критерии не соответствуют специфическим женским

потребностям, тендер сегрегирует рабочую силу и заработную плату, найм и разницу в

карьерных перспективах, представляя эту сегрегацию как «естественные» результаты уже

существующих различий между женщинами и мужчинами. Именно таким путем неравенство

между женщинами и мужчинами легитимируется и воспроизводится.

(Нужно, конечно, отметить, что с помощью аналогичных процессов воспроизводятся и

легитимируются «различия» между рабочим классом и квалифицированными специалистами,

между белыми и цветными, между гетеросексуалами и гомосексуалами, т.е. все неравенства,

основанные на классе, расе или сексуальности. Тендер, видимый в этих организационных

процессах, не должен лишить нас возможности замечать сложные взаимодействия с другими

моделями различия и принципами неравенства. Так же как мужская модель является

нерефлексируемой нормой, модель белого, гетеросексуального мужчины среднего класса

становится такой же нормой, относительно которой оцениваются опыт и практики других

людей.)

Идея гендерно нейтральных организаций, таким образом, становится средством

воспроизводства тендерного порядка. «Теория и практика тендерной нейтральности, — пишет

Аккер, — скрывают или затеняют основные тендерные структуры и поддерживают их

воспроизводство даже в случае политики, направленной на уменьшение тендерного

неравенства»17. Организации отражают и продуцируют тендерные различия; гендеризованные

институты также воспроизводят тендерный порядок, в котором мужчины являются

привилегированными по отношению к женщинам, а белые гетеросексуальные мужчины

среднего класса привилегированными по отношению к другим мужчинам.

166

Как мы «делаем гецдер»

Остается еще один элемент в социологическом объяснении тендера. Согласно теории половых

ролей, мы приобретаем тендерную идентичность в процессе нашей социализации и в ре-

зультате оказываемся социализированными так, чтобы вести себя мужественно или

женственно. Таким образом, общество отвечает за то, чтобы мужчины действовали по-

мужски, а женщины по-женски. Наша идентичность фиксирована, постоянна и является

неотъемлемой частью нашей личности. Мы уже не можем перестать быть мужчинами или

женщинами, как не можем перестать быть людьми.

Важный вклад в социально-конструкцией и стс кий подход внесли социологи Кэндис Уэст и

Дон Зиммерман, которые утверждают, что тендер является не столько компонентом некой

статической идентичности, проявляющейся в наших взаимодействиях с другими людьми,

сколько продуктом этих взаимодействий. Для них «тендер человека — не просто аспект его

„самости", а в гораздо большей степени нечто, постоянно делаемое человеком во

взаимодействии с другими». Мы постоянно «делаем» тендер, выполняя действия и выказывая

предписанные нам черты характера и пове-

1 Я

дения .

Если идентичность определенной половой роли является врожденной, то, в чем именно эта

врожденность, спрашивают Зиммерман и Уэст. По каким критериям мы с самого начала

сортируем людей, приписывая им определенные половые роли? Как правило, ответ

возвращает нас к биологии, точнее, к первичным половым признакам, по которым, как

считается, и определяется тендер каждого из нас. Пропиленный биологический пол —

внешние гениталии — станодо-гся социализированной тендерной ролью. Человек с мужскими

гениталиями подпадает под одну классификацию; человек с женскими гениталиями

классифицируется иначе. Эти два пола становятся различными тендерами, которым, как

подразумевается, соответствуют и различные типы личности и требуются различные