Чтение онлайн

Александра Андреевна Стрюк, или просто Андреевна, мир праху ее. Север Украины. Село Ивот Шосткинского района Сумской области. Год 1951-й. Вдова: мужа унесли лихие 30-е годы. Двух сыновей, Толю и Сашу, убила война. Саша погиб в Севастополе; младшего, Толика, из материнских рук вырвали немцы с полицаями и расстреляли за мнимую связь с партизанами. Сосед оклеветал. Я его видел на родительских собраниях. Высокий, статный мужик. Дочь его я учил в 8-м классе.

У нас сложились хорошие отношения с учениками и их родителями, старыми и молодыми учителями, с новым директором, которого «сослали» из райкома в школу за отказ ехать в Западную Украину под пули бендеровцев. Нелегкие это были, но полновесные и незабываемые годы.

Спустя несколько лет, когда мы, вдруг став «многодетными», вернулись в Харьков, Андреевна навестила нас, привезла детям подарки. Выпив за свидание и здоровье детей, стали вспоминать ивотскую жизнь, учителей, учеников, соседей. Вдруг Андреевна, чуть смущаясь, сказала: «А того вы не знаете, как я утром, особенно в недилю (воскресенье), бегала вокруг забора та тряпкой стирала дурни слова, пока вы не повставалы» (язык был смешанный — полесский), — «Какие еще слова, Андреевна?» — «Ну, какие… известно какие, — она опустила лицо, вдруг потемневшее. — «Жиды» и еще всякое…» — «А кто писал, не знаете?» — «Кто писал… У кого греха на душе бильше, тот и писал».

Зимой 1953 года (работали мы уже в другом селе, при электричестве) по совету Андреевны я купил охотничье ружье и коробку патронов. Шло дело врачей-отравителей. «Рушныця» красиво висела на ковре над кроватью. Пару раз с учениками-вечерниками я сходил на зайцев. Вернувшись в Харьков летом 1953 года, я продал ружье за ненадобностью.

Когда я вспоминаю Украину, где прожил шестьдесят лет, то перед глазами встает не средних способностей журналист, которому так и не удалось выбиться в «украинские Гарибальди», а высокая, крепкая пятидесятилетняя женщина с удивительно прямой спиной и рано поблекшим, но ясным и гордым лицом, лицом человека, потерявшего всех близких и дорогих, — но не душу свою. И это вселяет надежду.

Заключение

На протяжении всего повествования я всячески избегал описаний убийств, изнасилований, издевательств, наглого грабежа, надругательства над святынями. Я не писал о разрубленных на части детях, варварски изувеченных женщинах, утопленных в колодце или взорванных в погребе еврейских семьях. Сотни документов такого рода прошли через мои руки, но я познакомил читателей с немногими из них, избегая бьющих по нервам, возбуждающих гнев и ненависть деталей. Мне важно было сохранить читательский разум в рабочем состоянии, чтобы чисто логическим путем мы могли совместно прийти к решению поставленной задачи. Время покажет, насколько это удалось.

Теперь же приведу некоторые цифры, которые помогут оценить масштаб описанной трагедии. Они взяты из «Багровой книги» С. И. Гусева-Оренбургского.

Распределение погромных пунктов по губерниям.

Киевская — 231

Волынская — 56

Подольская — 62

Херсонская — 25

Полтавская — 16

Черниговская — 9

Екатеринославская — 3

Всего — 402

ПОГРОМЫ, УНЕСШИЕ БОЛЕЕ СТА ЖИЗНЕЙ

(только февраль — сентябрь 1919 года)

Проскуров — 1650

Елизаветград — 1326

Фастов — 1000

Радомышль — 1000

Черкассы — 700

Фельштин — 485

Тульчин — 519

Умань — 400

Погребище — 400

Гайсин — 390

Тростянец — 370

Новоград-Волынский — 350

Житомир — 317

Янов — 300

Теофиполь — 300

Белая Церковь — 300

Кривое Озеро — 280

Каменный Брод — 250

Брацлав — 239

Фундуклеевка — 206

Каменец-Подольский — 200

Голованевск — 200

Умань — 150

Прилуки — 150

Литин — 110

Васильков — 110

Новомиргород — 105

Межигорье — 104

Ладыженка — 100

По подсчетам С. И. Гусева-Оренбургского, число евреев, погибших от погромов в годы гражданской войны, не менее 200 тысяч человек. Примерно столько же было убито во времена Богдана Хмельницкого.

Погромы в Украине в годы гражданской войны, не оцененные по достоинству и не осужденные мировой общественностью, стали репетицией Холокоста, унесшего 6 миллионов жизней.

Приложения

ПРИЛОЖЕНИЕ № 1

Когда работа над книгой была уже практически завершена, мне удалось наладить контакт с украинской библиотекой им. Симона Петлюры в Париже — главным хранилищем по интересующей нас теме. Наконец, получить письма от пана Васыля Михальчука, директора библиотеки. Затем он любезно прислал мне выпущенную в 1927 году в Париже книгу под названием «Documents sur les pogromes in Ukraine et l-assassinat de Simon Petlura a Paris /1917-1921-1926/» («Документы о погромах в Украине и убийстве Симона Петлюры в Париже / 1917-1921-1926/», франц.). Надо думать, в этот сборник, подготовленный и изданный Комитетом памяти С. Петлюры, вошли все или почти все документы, способные подтвердить отрицательное отношение Верховного атамана к погромам и рассказать о борьбе с ними.

Я глубоко признателен папу Михальчуку за оказанную мне помощь, отзывчивость и обязательность. Все это говорит о его горячем желании содействовать выяснению истины и очищению прошлого от домыслов и субъективных, необоснованных оценок. Даже если истина нам представляется по-разному, стремление к ней благородно и почетно.

Подлинность документов, вошедших в книгу, не внушает сомнений: все или большинство из них прошли экспертизу Парижского суда. О чем же они говорят?

Постоянно упоминаемый Приказ № 131 в сборнике носит (возможно, ошибочно) № 31 (док. № 46), и на это до сих пор внимания не обращалось. Можно предположить, что авторы заимствовали его друг у друга, по преимуществу из книги В. Иваниса «Симон Петлюра — Президент Украины», откуда он перешел в сборник 1956 года «С. Петлюра. Статьи, письма, документы», а к парижским документам не обращались.

Далее. Заметен разнобой в объяснении и оценке погромов. В одних случаях они объявляются делом рук москалей, черносотенцев и коммунистов, мстящих евреям (женщинам, детям, старикам) за сочувствие и помощь украинскому освободительному движению (док. №№ 26, 33 и 31). В других случаях заявляется, что евреи сами провоцируют погромы своей помощью большевикам или симпатией к ним (док. № 34), хотя речь опять-таки идет о страданиях и гибели детей, женщин, стариков.

Некоторые документы касаются создания специальных комиссий для расследования погромов и наказания виновных (док. №№ 23, 28-д и 30). Ход и результаты работы этих комиссий в документах практически не отражены. Это относится даже к работе комиссии по расследованию зверского Проскуровского погрома. Изредка сообщается о присуждении грабителей и насильников к различным срокам каторжных работ: адъютант Иван Усатый (док. № 861); сотник Дмукивский и казак Проценко (док. № 860). Сама возможность исполнения таких приговоров в тогдашних условиях весьма сомнительна.

Есть ряд документов (№№ 76–84) о назначении денежных пособий и компенсаций жертвам погромов, но нет ни единого подтверждения, что деньги дошли до пострадавших. Помимо этого, деньгами далеко не все можно возместить.

Одним словом, изученные документы не дают мне основания пересмотреть взгляд на роль Петлюры в кровавых погромах, так как принятые им меры были формальны, декоративны и неэффективны.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 2

Фрагменты из письма бывшего полковника Армии УНР Гавриила Петровича Антоненко г-ну Торресу, адвокату Ш. Шварцбарда, (13 декабря 1926):