Чтение онлайн

Ксения Васильевна придерживала привезенное столовое серебро: это НЗ на три-четыре месяца ближайшей жизни в английской глуши. Милюков предложил Деникину переговорить с заведующим выдачей ассигнований из прежних российских государственных сумм, находившихся в заграничных банках, чтобы выручить его семью на пропитание. Антон Иванович нахмурился.

– Не может быть и речи. То деньги казенные, а я – частное лицо.

Милюков также приставал к нему, чтобы генерал официально принял на себя преемство Верховной российской власти от погибшего Колчака, что Указом адмирала на такой случай и утверждено. Деникин отнекивался. Милюков восклицал:

– Что ж будет? Ведь к этой власти придет Керенский! Антон Иванович, по крайней мере, не делайте заявлений о своем отказе от преемства.

Деникин объяснял:

– Никаких заявлений вообще я не намерен делать. Верховной власти от Колчака я не принимал, следовательно, и отказываться не от чего.

Много-«думный» кадет снова наседал, интересуясь: а не отдал ли Антон Иваныч Врангелю эту Верховную власть вместе с военной? А вдруг тогда барон сможет заключить с большевиками мир? Обессиленный Деникин едва отмахивался:

– Не мешайте Врангелю; может быть, он что-то сделает. А я хочу уйти от политики, не вмешивайте меня…

Генерал Хольман подыскал Деникиным недорогое помещение за их счет сначала в Певенси-Бей, потом в Истборне. Предлагали англичане Антону Ивановичу пенсию, а также поселиться в правительственных поместьях бесплатно. Он отказался. Его и так удручило, что принял «милостыню», живя в «Кадогане». Ко всему, Деникин брезгливо наблюдал за британским правительством, явно нацелившимся на укрепление отношений с красной Москвой.

В это лето 1920 года погостили Деникины в имении морганатической супруги великого князя Михаила, расстрелянного большевиками вместе с его секретарем англичанином Джонсоном летом 1918 года под Пермью, – княгини Н. С. Шереметьевской (Брасовой). Великий князь Михаил, пробывший день императором после отречения в его пользу Николая II, по мнению княгини, был все же жив и где-то скрывался, чтобы в «нужную минуту» предъявить свои права на то самое «преемство», которым мучил Антона Ивановича Милюков. Рой гадалок кружил вокруг мистичной хозяйки английского имения, и Деникину казалось, что у него окончательно ум за разум зайдет.

Пребывание принципиального Деникина в приветливой только на вид Англии оборвалось в августе, когда «Таймс» опубликовала ноту лорда Керзона, направленную в Москву наркому иностранных дел Чичерину. Это британское заявление предлагало советскому правительству прекратить Гражданскую войну и декларировало слова Керзона:

«Я употребил все свое влияние на генерала Деникина, чтобы уговорить его бросить борьбу, обещав ему, что, если он поступит так, я употреблю все усилия, чтобы заключить мир между его силами и вашими, обеспечив неприкосновенность всем его соратникам, а также населению Крыма. Генерал Деникин в конце концов последовал этому совету и покинул Россию, передав командование генералу Врангелю».

Было дело в Новороссийске перед самой эвакуацией белых в Крым, когда к Деникину явился один из членов Британской военной миссии генерал Бридж и предложил посредничество его правительства для заключения перемирия с Красной армией. Деникин ответил Бриджу одним словом:

Никогда!

Теперь англичане, заигрывая с Советами, ловко подтасовали этот факт. 27 августа 1920 года генерал Деникин разразился опровержением в той же «Таймс»:

«Я глубоко возмущен этим заявлением и утверждаю:

1) что никакого влияния лорд Керзон оказать на меня не мог, так как я с ним ни в каких отношениях не находился;

2) что предложение (британского военного представителя о перемирии) я категорически отверг и, хотя с потерей материальной части, перевел армию в Крым, где тотчас же приступил к продолжению борьбы;

3) что нота английского правительства о начале мирных переговоров с большевиками была, как известно, вручена уже не мне, а моему преемнику по командованию Вооруженными Силами Юга России генералу Врангелю, отрицательный ответ которого был в свое время опубликован в печати;

4) что мой уход с поста Главнокомандующего был вызван сложными причинами, но никакой связи с политикой лорда Керзона не имел.

Как раньше, так и теперь я считаю неизбежной и необходимой вооруженную борьбу с большевиками до полного их поражения. Иначе не только Россия, но и вся Европа обратится в развалины».

Все шло к признанию британцами власти московских коммунистов законной российской. В Лондоне Ллойд Джордж обсуждал с советским представителем Красиным возможность установления торговли, и англо-советский торговый договор будет подписан в марте 1921 года.

Поэтому А. И. Деникин сразу после опровержения собрал свой нехитрый скарб в уже вроде обжитом Истборне. Он демонстративно снялся из «спокойной домашней обстановки Англии», какой столь певуче благословляла генерала «отдохнуть от трудов» по приезду все та же «Таймс».

Повел Антон Иванович в новый поход свою неразлучную бригаду со старыми и малыми опять по неспокойной Атлантике на европейскую землю, которая все же не каким-то островом была, а простиралась до самой их родины.

Перебралась семья Антона Ивановича в Бельгию. Здесь Деникин, что уже бывало в его судьбе при сокрушительных ударах, как, например, после удаления из Академии Генштаба, всерьез берется за перо. Покорно чистый, так первозданно бело-«белогвардейский» лист бумаги еще никогда его не подводил.

Деникины поселились в окрестностях Брюсселя в небольшом домике с садом, который давно грезился на покой Антону Ивановичу. Здесь их спутники разъехались. Наталья Корнилова позже выйдет замуж за сблизившегося с ней в этом путешествии генерала Шапрона дю Ларре, они так и останутся в Бельгии, где позже родится у них сын, которого назовут Лавром в честь деда Лавра Георгиевича Корнилова.

Зажил Деникин сам-пятый: кроме жены, дочки, няньки, еще и дед Ксении Васильевны. Антон Иванович начал подготовительную работу к своему главному исследовательскому труду «Очерки Русской Смуты», который составит пять томов, еще в Англии. Теперь писание его стало главным для генерала, но от хозяйства семьи он не устранялся.

Вставал Антон Иванович раньше всех, в семь утра. Открывал ставни, шел на двор за углем и растапливал печи и плиту. Ксения Васильевна варила кофе, подавала завтрак. Потом дружно убирались. Антон Иванович отвечал за подметание полов, дед жены – за вытирание пыли. Приборка кухни, чистка картошки, все, что связано с готовкой еды, лежало на Ксении Васильевне. Нянька хлопотала только с Мариной.