Чтение онлайн

Возле села, на пустыре было множество могил, окруженных низкой, кое-где обвалившейся стеной. Генерал плотнее закутался в длинный плащ. Священник издали походил на большой черный крест. Совершенно ясно, как они попали в окружение, подумал генерал. Наверняка пытались прорваться через мост, там их всех и уложили. Как звали того идиота-офицера, который их сюда завел?

Эксперт-албанец заполнял свои обычные бумажки. Чуть дальше, совсем рядом с селом, было еще несколько могил, увенчанных красными звездами. Генерал сразу узнал могилы «павших героев», как здесь называли партизанские захоронения. Там вместе с албанцами лежали в земле семеро его соотечественников. На табличках с красными звездами были написаны, со множеством ошибок, имена солдат, национальность и дата смерти, у всех одна и та же. А на каменной плите высечено: «Эти иностранные солдаты героически сражались на стороне албанских партизан и пали в бою с „Голубым батальоном“ 17 марта 1943 года».

— Опять «Голубой батальон», — пробормотал генерал, пробираясь между могилами. — Уже второй раз мы выходим на след полковника Z. В этом селе, судя по спискам, похоронены два солдата из его батальона.

— Нужно будет расспросить о полковнике, — сказал священник.

Тем временем к кладбищу подошли несколько местных жителей, мужчин. Чуть позже к ним присоединились женщины в типичной для этих мест одежде. И те и другие смотрели с подозрением. Дети о чем-то шептались друг с другом, покачивая светловолосыми головками. В полной тишине все следили за людьми, ходившими внутри ограды.

Подошла старая женщина с бочонком на спине.

— Они их заберут? — тихо спросила она.

— Заберут, — шепотом ответили ей сразу несколько человек.

Старуха стояла, не снимая бочонка со спины, и вместе со всеми наблюдала за рабочими. Затем подошла поближе и обратилась к ним:

— Сынки, скажите им, чтобы они не смешивали этих с остальными. Мы оплакали их как положено, как своих собственных сыновей.

Генерал и священник посмотрели на женщину, но она повернулась и пошла прочь; какое-то время еще было видно, как покачивается у нее на спине бочонок, потом она скрылась в переулке.

Крестьяне стояли возле кладбища так тихо, словно там никого не было. Они сосредоточенно следили за всеми передвижениями людей, ходивших с поднятыми от холода воротниками взад-вперед внутри ограды, словно безуспешно пытавшихся что-то найти.

— Раскопки на обоих кладбищах начнем завтра, — сказал генерал. — Сегодня попробуем найти двух солдат «Голубого батальона» и сбитого летчика.

О летчике знали все. Обломки сбитого самолета до сих пор виднелись в поле, с другой стороны села, а летчика крестьяне похоронили возле самолета. Но никаких следов могилы не сохранилось, кроме большого камня, обозначавшего, скорее всего, то место, где находилась голова покойника, а самолет превратился в груду ржавых железяк. Один крестьянин рассказал, что они потихоньку сняли с самолета все мало-мальски ценное, начиная с резиновых шин, использовавшихся во время войны для освещения, и кончая тяжелыми металлическими деталями.

Двое рабочих остались копать, а остальная группа вернулась обратно в село.

Дождь какое-то время назад прекратился, но на разбитых телегами улицах села было полно луж. Тут и там стояли наполовину скормленные скоту мокрые стога сена. Вдали, между кипарисами, виднелась колокольня старой церкви. Откуда-то доносился грохот трактора.

Пообедали они в машине, а затем пошли выпить кофе в клуб кооператива. Там было сильно накурено. Маленький радиоприемник был включен на полную громкость. Крестьянам приходилось разговаривать во весь голос. В их облике угадывались жители долины. Выгоревшие на солнце волосы, обветренная кожа. И речь их звучала по-другому: более мягко, мелодично.

Генерал пил кофе и рассматривал лозунги, написанные на стене красными буквами. Можно было понять такие слова, как «ревизионизм» и «пленум», а также имя Энвера Ходжи под какой-то цитатой.

Последним в клубе появился эксперт, сопровождаемый молодым юношей в коричневом пиджаке. Они подошли к столику, за которым сидели генерал и священник, и эксперт представил их друг другу.

Юноша внимательно и, казалось, с некоторым удивлением оглядел иностранцев и посмотрел на эксперта.

— Дело вот в чем, — сказал эксперт, — на этой неделе мы будем проводить раскопки двух военных кладбищ возле вашего села. У нас есть свои рабочие, но все-таки, чтобы ускорить дело, было бы неплохо, если бы вы нам, по возможности, помогли.

Юноша замялся.

— Мы сейчас очень заняты. У нас вспашка, да и с табаком еще не управились. Так что…

— Это займет всего несколько дней, — заверил эксперт. — К тому же учтите, что членам кооператива будут платить. Они (эксперт кивнул в сторону генерала и священника) платят по тридцать новых леков за каждую вскрытую могилу и по пятьдесят леков за каждую могилу, где будут найдены останки.

— Мы хорошо платим, — вмешался генерал.

— Не в том дело, — пояснил председатель. — Вопрос в том, одобрит ли правительство такую работу, вот что я хочу сказать…

— Об этом не беспокойтесь, — успокоил его эксперт. — У меня есть бумага из Совета министров. Вот.

Председатель прочитал документ и задумался.

— Я могу вам дать десять человек на три-четыре дня, не больше.

Генерал поблагодарил его, и они поднялись.

О двух солдатах «Голубого батальона», убитых и похороненных здесь, никто ничего не знал.

Больше часа они с албанским экспертом искали, сверяясь с пометками на топографической карте, точное место погребения. Оно оказалось под кооперативным телятником, и после того, как телят оттеснили в сторону, рабочие начали раскопки. Телята смотрели на посторонних спокойными красивыми глазами. В хлеву вкусно пахло сеном.

Еще до наступления вечера нашли и летчика, и двух солдат. Летчика обнаружили почти сразу, а из-за солдат пришлось перекопать весь телятник, и после того, как останки наконец-то извлекли, хлев выглядел так, словно подвергся бомбардировке.

Рабочие принялись не спеша выравнивать землю. Ночевать они должны были в селе, а генерал, священник и эксперт решили отправиться в небольшой городок по соседству, чтобы провести ночь там.

Пока они собрались, наступил вечер. Автомобиль медленно ехал по главной улице села, выхватывая фарами из темноты стоявшие вдоль дороги тополя, возвращавшиеся с поля телеги, обнесенные плетнями дворы.

— Остановите машину, — неожиданно сказал священник, когда они проезжали мимо захоронения.

Водитель затормозил.

— В чем дело? — спросил эксперт.

Священник показал рукой на стену, огораживавшую кладбище.

Он открыл дверцу и вышел. Генерал последовал за ним, с силой захлопнув дверцу. Вышел и эксперт.

— Что все это значит? — громко спросил генерал, показывая рукой на стену. На ней куском угля большими кривыми буквами было написано: «Враги получили свое».

Эксперт пожал плечами.

— Кто-то написал после обеда, — ответил он. — Утром этого не было.

— Это и так понятно, — сказал генерал, — нам хотелось бы знать, кто и с какими целями устраивает подобные… провокации. Просто позор, что…

— Не вижу ничего позорного, — спокойно возразил эксперт.

Священник достал блокнот и, похоже, принялся переписывать в него фразу со стены.

— То есть как это — ничего позорного? — воскликнул генерал. — Подобная фраза на ограде кладбища, где похоронены павшие во время войны. Я этого так не оставлю. Это грубое оскорбление. Безобразная выходка.