Чтение онлайн

Память снова и снова возвращает меня к зимним событиям переломного года войны. Развитие боевых действий Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов во многом осложнялось тогда трудностями подвоза материальных средств. Потоки грузов для этих фронтов продолжали идти по тем же каналам, что и в период подготовки контрнаступления под Сталинградом. А войска-то продвинулись далеко на запад, оторвавшись от рокадных железных дорог на 250-300, а в некоторых случаях и на 350 километров.

Повернуть грузы вслед за войсками по железной дороге, идущей от Сталинграда на Каменск и далее через Донбасс, мешала окруженная армия Паулюса: она оседлала эту дорогу у Сталинграда. Вполне подходила для той же цели железная дорога Воронеж - Миллерово, но на участке Лиски - Кантемировка она тоже оставалась в руках противника. У нас в Генштабе все больше укреплялось мнение, что без овладения этой дорогой нельзя осуществить новые крупные наступательные операции на юге.

К такой же мысли склонялась, по-видимому, и Ставка Верховного Главнокомандования, всегда относившаяся с особым вниманием к питанию действующих фронтов всем необходимым для жизни и боя. Еще 21 декабря 1942 года Сталин приказал готовить операцию в полосе Воронежского фронта с целью разгрома острогожско-россошанской группировки противника и восстановления свободного движения по железной дороге Лиски - Кантемировка.

Операция разрабатывалась с участием командующего Воронежским фронтом генерала Ф. И. Голикова. Замысел ее Ставка одобрила, план утвердила и с начала января 1943 года взяла эту операцию под свой непосредственный контроль. На Воронежский фронт выехали Г. К. Жуков и А. М. Василевский.

Замысел был очень решительным - предстояло захлестнуть и окружить основные силы 2-й венгерской армии в районе Острогожск, Алексеевка, Россошь. Нащупали наиболее слабое место в обороне врага - район Кантемировки, где после нашего прошлого наступления не было еще создано достаточно прочных укреплений. Здесь наносила удар 3-я танковая армия, а южнее Воронежа - 40-я армия.

Воронежский фронт, не имевший над противником общего превосходства в силах, смело пошел на ослабление своих пассивных участков в интересах массирования войск и технических средств на главных направлениях. При этом учли опыт борьбы с окруженной группировкой врага в районе Сталинграда. Чтобы сократить сроки ликвидации подготовляемого котла, заранее спланировали рассекающий удар силами 18-го отдельного стрелкового корпуса, впоследствии четко реализованный.

Зима в 1943 году выдалась на редкость холодной, метельной и многоснежной. Но ведь это была уже вторая военная зима! Погодные условия никого не смущали.

Начало операции намечалось на 15 января. Однако фактически она развернулась раньше. За два дня до планового срока на направлениях намеченных ударов началась разведка боем. В полосе 40-й армии разведывательные подразделения действовали столь энергично, что противник был сбит со своих позиций и стал отходить. Вовремя заметив это, командование армии бросило в наступление главные силы, и к исходу дня они вклинились в неприятельскую оборону на 7 километров. С утра следующего дня успех удалось развить. События складывались очень благоприятно для нас. Не прошло и недели, как основная группировка вражеских сил была рассечена и окружена в двух районах - под Россошыо и в районе Алексеевки. Советские войска не давали противнику закрепиться, упорно наседая на него, и уже к 25 января пятнадцать вражеских дивизий прекратили свое существование, а шесть понесли тяжелое поражение. Участок железной дороги, соединяющий Лиски с Кантемировкой, перешел в наши руки. Чтобы возобновить здесь движение поездов, требовались относительно небольшие восстановительные работы.

Блестящие результаты Острогожско-Россошанской операции потянули за собой цепь новых событий, которые трудно было предвидеть полностью и достоверно. Разгром противника произошел с такой быстротой, что немецко-фашистское командование не сумело принять должных мер по обеспечению южного фланга прикованной к Воронежу 2-й немецкой армии. С потерей рубежа Архангельское, Репьевка эта армия оказалась глубоко охваченной войсками Брянского и Воронежского фронтов, причем на южном фасе ее выступа оборона была занята поспешно и в инженерном отношении подготовлена слабо. Враг не располагал к тому же и достаточными резервами.

Появилась мысль немедленно использовать эту благоприятно сложившуюся для нас обстановку, подготовить и провести новую операцию, не ожидая, пока поднимет руки вверх последний солдат противника из окруженных под Россошью. Так и поступили.

В новой, Воронежско-Касторненской операции участвовали силы двух фронтов: Брянского, от которого выделялась левофланговая 13-я армия, и Воронежского, наносившего главный удар силами 60-й и 40-й армий. 24 января они двинулись в наступление, а к 29-му числу того же месяца уже определилось, что и 2-я немецкая армия потерпела сокрушительное поражение: оборона ее была прорвана на нескольких направлениях, часть дивизий попала в большой котел под Касторным, часть - в малые котлы по другим районам. Уничтожение окруженного противника проходило в очень напряженной борьбе и закончилось только к середине февраля. Лишь жалкие остатки некогда грозной 2-й немецкой армии сумели избежать общей участи и, вырвавшись из окружения, поспешно отходили на запад.

В итоге этих двух январских операций фронт противника был серьезно ослаблен на значительном протяжении. А в Ставке и Генеральном штабе к тому времени уже созрели соображения относительно дальнейшего наступления. Мыслилось использовать резкое ослабление противника на рубеже Касторное, Старобельск для стремительного овладения Курском, Белгородом, Харьковом и так необходимым стране Донбассом.

В сочетании с операциями войск Южного и Северо-Кавказского фронтов на Нижнем Дону и в предгорьях Кавказа развитие наступления Воронежского фронта на Курск, Харьков и Юго-Западного в Донбассе, по общему тогда мнению, неизбежно должно было привести к разгрому всего южного крыла противника. "Наступила благоприятная обстановка для окружения и уничтожения по частям донбасской, закавказской и черноморской группировок противника",- писала тогда Ставка. Вместе с тем открывались большие возможности и на центральном направлении: Верховное Главнокомандование намеревалось ввести там в дело Донской фронт, заканчивавший ликвидацию противника под Сталинградом.

Чтобы сегодняшний молодой читатель лучше понял ход военных событий в январе - марте 1943 года, я позволю себе напомнить, как Ставка оценивала в то время уже достигнутые результаты. Она считала, что на Волге, на Дону и Северном Кавказе, под Воронежем, в районе Великих Лук и южнее Ладожского озера Советская Армия разбила сто две дивизии противника. Только в плен мы захватили более 200 тысяч неприятельских солдат и офицеров, а среди боевых трофеев насчитывалось до 13 тысяч одних лишь артиллерийских орудий. В то же время из фашистской неволи были вырваны миллионы соотечественников и избавлена от оккупации огромная территория родной советской земли. Наши войска продвинулись вперед до 400 километров.

На основе этих очень внушительных данных, обнародованных в приказе Верховного Главнокомандующего от 25 января 1943 года, делался важнейший вывод: вражеская оборона взломана на широком фронте, в ней образовалось много пустых мест и участков, которые прикрываются лишь отдельными отрядами и боевыми группами, резервы противника истощены и остатки их он вводит в бой разрозненно, с ходу.

Общее поведение немецко-фашистских войск к югу от Воронежа и до Черного моря многими командующими фронтами и Ставкой оценивалось в то время как вынужденный отход за Днепр с намерением закрепиться на западном берегу этой серьезной водной преграды. Признавалось бесспорным, что инициатива, захваченная нами под Сталинградом, удерживается прочно и для перехвата ее у противника возможностей пока нет. Больше того, считалось маловероятным, чтобы гитлеровская армия предприняла в ближайшее время сколько-нибудь значительные контрдействия на Левобережной Украине или в центре стратегического фронта.

Из такой оценки обстановки вытекало и решение: наступать без пауз, поскольку любая потеря времени с нашей стороны дает противнику возможность прочнее осесть на занимаемых рубежах. Воронежский фронт по указанию Ставки срочно разработал план овладения Харьковским промышленным районом. Эта операция получила условное наименование "Звезда". В полночь 23 января Сталин утвердил ее и лично продиктовал Бокову обычную в таких случаях директиву.

А тем временем с Воронежского фронта в Москву вернулся Г. К. Жуков. В свете его доклада в Ставке Генеральный штаб прикинул возможности удара на другом направлении - курском. И через три дня, 26 января, Воронежский фронт получил дополнительную задачу: правым флангом наступать в общем направлении Касторное, Курск, уничтожить противостоящего противника и овладеть районом Курска.

В Ставке и Генеральном штабе понимали, конечно, что наступление одного фронта на двух операционных направлениях - дело нелегкое. Можно было предвидеть, что Курска и Харькова противник не отдаст без серьезного сопротивления. Обстановка, однако, благоприятствовала нам, и задачу оставили в таком виде.

Дальнейшие события показали, что мы, к сожалению, переоценили раскрывшиеся перед нами перспективы, не все учли.

Начало операции "Звезда" намечалось на 1 февраля. Глубина ее измерялась почти 250 километрами. По тогдашним нашим взглядам, выполнение такой задачи, требующей от войск фронта не только больших, но и все нарастающих усилий, должно было осуществляться в глубоком оперативном построении. Между тем Воронежский фронт наступал, имея армии в линию и почти без резервов.