Чтение онлайн

Так как по всем предположениям предстояло лишь преследовать противника, существенных перегруппировок войск не производилось: армии продолжали действовать в прежних своих полосах, в прежнем оперативном построении, преимущественно линейном. Второго эшелона не имел и фронт, его резерв составляли только два танковых корпуса, сосредоточивавшиеся за правым флангом. Плохо было с авиацией: она летала мало и с очень удаленных аэродромов. Конечно, при таком положении дел прорыв серьезной обороны противника неизбежно обрекался на неудачу.

Для нанесения глубокого удара на Мариуполь создали подвижную группу во главе с заместителем командующего фронтом генерал-лейтенантом М. М. Поповым. Штаб этой группы наспех оснащался разнокалиберными радиостанциями и другими средствами управления. Сформировали его 27 января, а через два дня уже началась операция.

В состав подвижной группы входили четыре танковых корпуса (3-й, 4-й гвардейские, 10-й, 18-й) и три стрелковые дивизии (57-я гвардейская, 38-я и 52-я). Всего здесь имелось около 180 танков, обеспеченных в среднем одной заправкой горючего и одним-двумя комплектами боеприпасов. В стрелковых же дивизиях обеспеченность боеприпасами и горючим была еще хуже. Командующий фронтом надеялся поправить это в ходе операции, однако надежды его не сбылись.

Как и следовало ожидать, операция, план которой разрабатывался на основе предвзятой оценки обстановки, развивалась неблагоприятно. Подвижная группа на деле оказалась малоподвижной. Танковые корпуса, утопая в снегу, шли по разобщенным маршрутам, на значительном удалении друг от друга. Они часто подвергались ударам господствовавшей в воздухе авиации противника и контратакам его наземных войск. Временами танки останавливались из-за нехватки горючего.

Очень ограниченный успех имели и общевойсковые армии, поскольку им пришлось столкнуться с прочной, хорошо подготовленной обороной врага. Наши солдаты, офицеры и генералы проявляли высокий героизм, но этого было недостаточно. На ряде направлений некоторым советским дивизиям и корпусам, вклинившимся в оборону противника, пришлось вести бой в окружении. В такое незавидное положение попали, в частности, 9-я гвардейская танковая бригада и 4-й гвардейский Кантемировский танковый корпус. 11 февраля они захватили важный узел железных и шоссейных дорог Красноармейское, перерезали коммуникации противника. А тот в свою очередь прервал их сообщения с тылом и заставил танкистов вести бой при остром недостатке горючего, боеприпасов, продовольствия.

Из всех армий Юго-Западного фронта только 6-я, наступавшая на правом фланге южнее Харькова, продолжала выдвигаться вперед. Объяснялось это тем, что немцы потерпели здесь неудачу от Воронежского фронта, который на последнем дыхании 16 февраля овладел Харьковом. Но Ватутин полагал иначе. Он явно переоценивал ограниченные успехи 6-й армии. Его доклады в Ставку по-прежнему дышали оптимизмом, подогретым еще больше выходом танкистов к Красноармейскому. Командующий Юго-Западным фронтом считал, что сопротивление врага скоро будет сломлено окончательно. В таком же роковом заблуждении находился и Ф. И. Голиков. А от командующих фронтами это передавалось в Генштаб, из Генштаба - в Ставку. В Москве тоже полагали, что предпринятые наступательные операции развиваются в общем-то планомерно. И еще 8 февраля Юго-Западному фронту была дана директива: не допустить отхода противника на Днепропетровск, Запорожье, загнать его донецкую группировку в Крым. Воронежский же фронт, не проявлявший особого беспокойства по поводу истощения своих сил, получил задачу: развивать наступление правым флангом на Львов, Глухов, Чернигов и левым - на Полтаву, Кременчуг.

Выполняя указания Ставки, Ватутин бросил к переправам через Днепр 6-ю армию и весь свой резерв - 25-й и 1-й гвардейский танковые корпуса. 18-19 февраля передовые их части достигли Днепропетровска и Запорожья, готовились уже к форсированию реки, но выполнить задачу до конца не смогли: не хватило горючего и - главное - неожиданно для них 19 февраля началось контрнаступление противника.

В данном случае, правда, утверждение о неожиданности не точно отражает истинное положение дел. Командование Юго-Западного фронта знало о возможности столкновения с сильными неприятельскими резервами в районе Днепропетровска и даже предупреждало об этом нижестоящие штабы, но по-своему толковало и новые данные о возрастающем сопротивлении противника, и сообщения из 6-й армии о появлении перед нею свежих частей. Фронтовое руководство все это втискивало в рамки полюбившейся ему версии об отходе немецко-фашистских войск. Оно не изменило этой версии даже 21 февраля, когда стало совершенно очевидным наступление нескольких дивизий СС. В указаниях, переданных в тот день командующему подвижной группой М. М. Попову, недвусмысленно говорилось: "Создавшаяся обстановка, когда противник всемерно спешит отвести свои войска из Донбасса за Днепр, требует решительных действий".

До сих пор остается загадкой, как это Ватутин - человек, безусловно, осмотрительный и всегда уделявший должное внимание разведке противника, на сей раз так долго не мог оценить размеры опасности, возникшей перед фронтом. Объяснить такое можно лишь чрезвычайной его убежденностью в том, что враг уже не в состоянии собрать силы для решительных действий. В действительности же до этого было еще очень далеко. Гитлеровские генералы не собирались уступать нам победы. Они делали все, чтобы вернуть себе стратегическую инициативу, утраченную под Сталинградом.

На реке Миус наши войска были остановлены. Одновременно враг успел перегруппировать свои силы юго-западнее Харькова и к 19 февраля создал два ударных кулака: один - в районе Краснограда из войск СС в составе танковых дивизий "Мертвая голова", "Адольф Гитлер", моторизованной дивизии "Рейх" и другой - южнее и юго-западнее Красноармейское, в основном из дивизий 4-й и отчасти 1-й танковых армий.

Удары семи танковых и моторизованных дивизий противника во фланги и тыл 6-й армии и группы М. М. Попова вынудили их отходить с тяжелыми боями к югу от Харькова и на Барвенково, а затем и за Северский Донец. Ставка потребовала от Воронежского фронта оказания помощи соседу. Очень ослабевшие 69-я общевойсковая и 3-я танковая армии были повернуты на юг. Однако и они оказались не в состоянии противостоять сосредоточенному удару врага. К 4 марта противник снова перегруппировался и начал осуществление глубокого удара на Харьков, Белгород. Обстановка день ото дня становилась все тяжелее и наконец приняла зловещий характер.

К этому же времени относятся важные изменения на центральном направлении.

Центральный участок советско-германского фронта всегда привлекал к себе повышенное внимание и Генерального штаба, и Ставки. Здесь нам противостояла наиболее сильная из группировок противника - группа армий "Центр". Она опиралась на хорошо подготовленные оборонительные позиции. Враг все еще продолжал угрожать Москве с выдвинутого далеко на восток ржевско-вяземского выступа, который был удобен и для ударов по нашим войскам к северу от Ржева.

Опыт многочисленных боев и безуспешных частных операций Западного фронта показал, что выступ этот немцы держат крепко и для ликвидации его придется организовать крупную операцию с привлечением сил нескольких фронтов.

Неприятен был и второй, так называемый орловский, выступ. Противник удерживал его так же прочно.

Длительное время Генеральный штаб лишен был возможности предложить радикальное решение относительно этих двух выступов. Для прорыва прочной обороны противника в лоб требовалось слишком много сил и средств. Но с разгромом противника под Воронежем и Курском дело существенно менялось. Севернее Курска у противника на большом протяжении обнажился фланг, ранее обеспечивавшийся группой армий "Б". С тех пор как эта группа перестала существовать, уже не исключался охват фланга и выход советских войск на тылы орловской и брянской группировок немцев, а при благоприятном развитии событий - и на коммуникации группы армий "Центр" где-то в районе Смоленска, Витебска, Орши.

Выполнить такую большую оперативно-стратегическую задачу можно было только последовательно: сначала разгромить врага в районе Орла, а затем, опираясь на захваченные здесь рубежи, развивать удар в глубину. Силы, необходимые для начального этапа, были под руками: войска Западного, Брянского и Воронежского фронтов. Но для последующих действий требовались резервы, которых в готовом виде пока не имелось. Только 2 февраля произошла капитуляция врага на Волге и возникла реальная возможность полностью перебросить на центральное направление войска Донского фронта.

5 февраля 1943 года был образован Центральный фронт, а полевое управление Донского фронта переименовали в полевое управление Центрального фронта. Командующим назначили К. К. Рокоссовского. В ночь на 6 февраля Ставка поставила ему задачу перебазироваться в район севернее Курска, развернуть свои войска между Брянским и Воронежским фронтами и с 15-го числа наступать в направлении Рославль, Смоленск. К этому моменту, по замыслу операции, разработанной заместителем начальника Оперативного управления Генштаба С. И. Тетешкиным, оборону группы армий "Центр" уже должны были прорвать Западный и Брянский фронты. Опираясь на их успехи, войскам К. К. Рокоссовского предстояло рвануться вперед, захватить Рославль, Смоленск и частью сил Оршу, создавая для противника обстановку, близкую к окружению. А чтобы Центральный фронт наверняка справился с таким делом, ему переподчинялись 2-я танковая армия и несколько конных соединений.