Чтение онлайн

Война, однако, тянулась и в 1917 году, Россия продолжала воевать, хотя и из последних сил. До Октябрьского переворота оставалось еще десять месяцев, но несмотря на то что она могла еще ставить крупные, хотя и кратковременные задачи вроде Брусиловского прорыва 1916 года, Россия теряла силы, не в последнюю очередь потому, что ее армии недоставало тяжелых орудий и боеприпасов, чтобы противостоять наступательным действиям Германии и Австро-Венгрии. Этот факт подтвердил провал Дарданелльской кампании, которая в случае успеха позволила бы транспортам союзников с боеприпасами и снаряжением приходить в черноморские порты России. Но несмотря на все это, пока Россия не вышла из войны, ее влияние на положение Западного фронта было значительным.

Немцы в 1914 году обнаружили, что могут побеждать крупные российские силы. Со своей стороны, русские были способны разбить любую австрийскую армию, но быстро откатывались назад перед лицом немецкого наступления, и это положение сохранялось и после того, как Гинденбург и Людендорф уехали на Запад. Оно обязывало Германию держать на Восточном фронте для поддержки своего австрийского союзника большое число войск, которые в противном случае она могла бы использовать на Западном фронте. Когда война вступила в фазу 1917 года, Россия очевидным образом клонилась к упадку; однако обязательства перед ее армией и необходимость сковывать на Восточном фронте немецкие резервы были еще одним пунктом в длинном списке факторов, почему англо-французские силы вынуждены были продолжать наступательные действия на Западном фронте.

На Балканах, там, где уже начались боевые действия, война также продолжалась. Сербия вела затяжную тяжелую борьбу с австрийцами, однако генеральное австро-немецкое наступление в октябре 1915 года, за которым последовала зимняя кампания, привело к разгрому сербской армии, остатки которой весной 1916 года присоединились к англо-французскому экспедиционному корпусу в Салониках, в нейтральной Греции. Эти войска под командованием французского генерала Мориса Саррайля были отправлены в октябре 1915 года для помощи сербам в борьбе с болгарами, однако прибыли чересчур поздно, чтобы предотвратить поражение Сербии. Тем не менее англо-французские силы оставались в Салониках следующие три года, поглощая войска, которые с большей пользой могли быть использованы в другом месте, а здесь только несли большие потери, главным образом от болезней; боевые потери союзников в Салониках составили 18 000 человек, а 481 000 погибли от малярии.

Другая балканская страна — Болгария — в сентябре 1915 года подписала договор о союзе с Центральными державами и вступила в войну, начав наступление на Сербию уже через месяц. Теперь, в конце 1916 года, она также была разгромлена. Интересы Болгарии как младшего партнера игнорировались ее союзниками, и значительная часть ее продукции, которой едва хватало для прокормления ее собственного населения, уходила для пропитания голодающего населения Германии; в правительстве Болгарии уже раздавались голоса о необходимости выхода страны из войны. Албания, которая приобрела независимость от Турции только в 1913 году, раздиралась противоборством политических партий. В конце 1915 года армия Австро-Венгрии вторглась в страну и оккупировала большую часть ее территории, присоединив часть или почти всю Албанию как военную добычу.

Военные действия на Ближнем Востоке и на Балканах отвлекали значительную часть внимания и внушительное количество войск французской и английской армий; зато они по крайней мере связывали большое число турецких, болгарских, австро-венгерских и немецких войск, а также большую долю ресурсов противника. К концу 1916 года, однако, стало ясно, что центр войны теперь находится на Западном фронте и что предпосылкой заключения мира становится полный разгром германской армии на этом театре военных действий. Это было осознано политиками и верховным командованием Франции и Великобритании, и здесь также произошли большие перемены.

В Великобритании либеральное правительство Герберта Асквита было сменено в мае 1915 года коалиционным «национальным правительством», которое также возглавил Асквит. В кабинет вошел еще один либерал — пламенный и проницательный Дэвид Ллойд Джордж. Пробыв недолго на посту министра боеприпасов и военного министра, Ллойд Джордж в декабре 1916 года сменил Асквита на посту премьера. Хватка Асквита, а вместе с ней и военные усилия Великобритании постепенно ослабевали, и потеря сына, погибшего в сражении на Сомме, видимо, сыграла решающую роль в его решении уйти в отставку. В то же время консервативные члены его кабинета уговаривали его уйти, к чему и Ллойд Джордж приложил большие усилия. Возникшая в результате длительная размолвка между двумя политиками к 1925 году совершенно подорвала влияние Либеральной партии как политической силы.

К концу 1916 года будущий ход войны был уже абсолютно ясен. Ни одна из сторон не могла, или не хотела, начать переговоры, и поэтому борьба на Западном фронте неминуемо должна была продолжаться до тех пор, пока одна из сторон просто не могла бы дальше воевать. То обстоятельство, что все смирились с таким положением дел, можно сказать, ясно указывало на полный упадок политической воли или человеческой изобретательности; по крайней мере это вновь отдавало решение проблемы завершения войны в руки сухопутных и флотских военачальников.

Задача генералов теперь состояла в том, чтобы истощить неприятельскую армию и тысячами и десятками тысяч убивать его солдат, пока у противника не иссякнут воля к борьбе или просто средства для ее ведения. Тем временем адмиралы должны были нападать на мирных жителей, топить корабли и блокировать порты до тех пор, пока голод не сделает с гражданским населением то же самое, что снаряды, пули и удушливые газы — с их мужьями, сыновьями и братьями на поле боя. Когда эта политика действительно возымела успех, проклятия посыпались на головы победоносных британских генералов, тогда как политики, подтолкнувшие их к такому образу действий, отошли в тень незапятнанными, чтобы позднее присоединиться к хору, поносящему генералов.

Помимо того что политика наступления на Германию на Западном фронте полностью поддерживалась французами, она также хорошо обосновывалась незыблемым положением стратегической доктрины, в соответствии с которой страна или коалиция стран, по которым враги нанесли удар, должны попытаться сразить сначала сильнейшего из противников. Как только это сделано, слабейшие элементы падут духом и с ними будет легко разделаться. Эта верная доктрина приводила к противоречиям, поскольку у союзников были разные приоритеты. Кроме того, борьба с сильнейшим противником приводила к наибольшим потерям и порождала естественное стремление поискать менее затратный путь для победы над противником, разрушая его вспомогательные, подчиненные опоры.

План наступления на Западном фронте в 1917 году обсуждался на конференции в Шантильи 15 ноября 1916 года. Пока военачальники встречались в Шантильи, их политические руководители были на конференции в Париже, а на следующий день 16 ноября обе группы сошлись для совместных заседаний. Если верить «Официальной истории», атмосфера этой конференции была «сдержанно-оптимистической». Хотя французы понесли чудовищные потери, немецкое наступление под Верденом было отбито; британцы все еще нажимали в эти последние дни сражения на Анкре; в результате наступления в России генерала Алексея Брусилова в июне 1916 года было взято 400 000 пленных, по большей части австрийцев, и захвачено 400 орудий. После вступления в войну в мае 1915 года итальянцы на крайнем участке северо-восточной границы Австрии (ныне это часть Словении) провели несколько сражений на реке Изонцо, и хотя и не овладели Триестом — целью этого наступления, — но по крайней мере оттянули на себя значительные австро-венгерские силы.

Что касается англичан, то хотя сражение на Сомме было ужасным и кровопролитным, армия, вышедшая из него, была гораздо более эффективной и мощной, нежели та, которая вступала в бой 1 июля; а на этот факт часто не обращают внимания. Более того, моральный дух британской армии не упал, несмотря на потери на Сомме. Артиллерия стала более мощной и приобрела опыт, прекратились перебои с поставкой боеприпасов. Тактика управления пехотой также усовершенствовалась благодаря таким военачальникам, как генерал Макс, давшим образцы тактики, которым остальные должны были следовать. Королевский летный корпус, удерживавший превосходство в воздухе на протяжении большей части сражения на Сомме, стал более мощным и более эффективным, летчики обстреливали и бомбили вражеские траншеи и коммуникации, наблюдали за результатами артиллерийской стрельбы и корректировали огонь артиллерии, доставляли разведчиков и патрульные команды пехоты, фотографировали оборонительные сооружения противника и его расположение. Более того, под руководством Тренчарда Летный корпус превратил ВВС в стратегическую силу, которая вскоре сможет достичь пределов Германии и бомбить цели там.