Чтение онлайн

Инженерные войска, эти храбрые и трудолюбивые саперы, без которых армия совсем не могла бы продвигаться, стали теперь мастерами минирования, строительства дорог, сооружения траншей и оборудования все более совершенных средств связи и коммуникации. Наконец, появились танки, приход которых на поле боя если и не был решающим в это время, давал надежду на перелом хода дел к лучшему после технического усовершенствования этого вида оружия и расширения его корпуса.

Что касается пехоты, то хотя она и мучительно страдала, в ней тоже совершались значительные перемены. Ее тактика была изучена, модифицирована и улучшена; огневая мощь усилена широкомасштабным выпуском пулеметов Льюиса; а ее наступательные действия были поддержаны огневыми валами и дымовой завесой. Проблемы, доставляемые противником, выходящим из глубоких укрытий после первого наступления и изводящим следующую линию наступающих или стреляющим в спину войскам, продвинувшимся вперед, были решены благодаря применению «волны зачистки», небольших групп солдат, вооруженных гранатами и пулеметами Льюиса, обязанность которых заключалась в очистке всех вражеских траншей и укрытий после прохода первой волны наступающих.

Атаки пехоты, если и сопровождались по-прежнему большими жертвами, тем не менее достигали большего успеха благодаря постепенной, более точной координации между продвижением пехоты и смешением артиллерийского огня — артиллерийской подготовки. Более того, английская артиллерия располагала теперь большим числом тяжелых орудий, в декабре 1916 года их было 1517 против 7611 июля; постоянно поступали новые орудия, и устаревшие и изношенные 4,7-дюймовые орудия были заменены на 60-фунтовые. Снаряды для уничтожения заграждений из колючей проволоки были теперь общедоступны, и поскольку артиллерия систематически и надежно разрушала проволочные заграждения, по крайней мере одно из препятствий для пехотных атак было устранено.

Оставалась нерешенной наиболее сложная проблема — проблема коммуникаций, несмотря на многочисленные и постоянные усовершенствования. Сотни километров траншей глубиной от 1,8 до 2,5 м, в которых укладывались телефонные кабели, отрывались позади передовой линии, дабы уберечь их от разрывов снарядов. Эта мера имела очень ограниченный успех, и доставка сообщений на передовую в большей степени зависела от удачи, чем от техники и опыта, хотя посыльные, почтовые голуби, флажки, сигнальные фонари и даже примитивное радио регулярно использовались командирами. Беспроводные средства связи были все еще ненадежны, громоздки и очень тяжелы, обычно они располагались на грузовиках или самолетах, хотя вскоре в качестве транспортного средства для радиостанций стали использовать танки. В целом связь продолжала путать все планы генералов до самого конца войны.

Широко распространенное убеждение, что генералы продолжали использовать одни и те же методы во всех сражениях и тем самым причиняли большие потери из-за неспособности учиться и менять тактику, просто неверно. Наиболее важное усовершенствование к 1916 году заключалось в том, что британские командиры, особенно на уровне корпуса и дивизии, научились управлять большими массами войск в этой новой и постоянно меняющей формы войне. Они овладели основными элементами атаки и обороны в окопной войне и осознали жизненную важность координации действий пехоты и артиллерии, а позднее — взаимодействия с авиацией и танками. Они научились преодолевать трудности, возникающие из-за отсутствия надежной связи, и начали точно рассчитывать, что возможно и чего невозможно достигнуть при помощи каждой атаки. Новые приемы в тактике пехоты и ведении артиллерийского огня вроде использования и усовершенствования огневого вала, впервые примененные в сражении на Сомме, были приняты на вооружение и оказались действительно полезными.

Таким образом, несмотря на потери последних двенадцати месяцев, было неудивительно, что атмосфера в Шантильи 15 ноября была «сдержанно-оптимистической». Жоффр и Хейг были едины в своем убеждении, что война будет выиграна на Западном фронте, где при некоторой удаче и правильном расчете танки давали им в руки средства взламывать немецкие фортификационные сооружения и гарантировали англо-французским армиям долгожданный прорыв в 1917 году.

Численность британских сил во Франции достигала теперь 1 500 000 человек в составе 5 кавалерийских и 56 пехотных дивизий. Эти дивизии были организованы в пять армий, имевших номера с 1-й по 5-ю. Планы развертывания и действий этих сил в 1917 году готовились, как обычно, совместно с французами и, как обычно, начались с того, что англичане заняли большую часть французского фронта. Войска Хейга держали всю линию к северу от Соммы 12 декабря, расширив фронт 4-й армии Роулинсона почти на 16 км. На конференции в Шантильи было также решено, что британская армия продолжит операции и зимой, там, и когда это окажется возможно. Это было разумное решение, поскольку было чрезвычайно важно не дать германской армии времени пополниться резервами на Сомме и под Верденом.

План весенней кампании, предложенный Жоффром, включал наступление на двух участках фронта, английского — на сорокакилометровом участке между Бапумом и Вими, причем главный удар должен был направляться на гребень Вими, и французского — между Уазой и Соммой. При этом между участками двух наступлений оставался зазор в восемь миль, приблизительно от Бапума до Перона, на этом участке фронта англичане должны были держать оборону. Этот план был согласован союзниками без лишних споров, и была установлена предварительная дата наступления ранней весной. Однако англичане держали про запас дополнительный план — морской десант на побережье Бельгии для нейтрализации баз немецких подводных лодок, а затем продвижение в глубь территории Брюгге с целью овладеть выходами из каналов Остенда и Зеебрюгге, через которые подводные лодки выходили в Северное море. Этот проект — или другие очень похожие — выдвигался регулярно на протяжении всей войны. Из всех военных операций, однако, морской десант — самая трудновыполнимая, и, возможно, к счастью, что этот план, часто выдвигавшийся, так никогда и не был принят, [52] хотя десант был бы полезен армиям Хейга в операциях 1917 году.

В Париже 17 ноября Жоффр и Фош, вместе с премьер-министром Франции Аристидом Брианом и другими членами французского правительства встречали Асквита, тогда еще премьер-министра, и военного министра Ллойд Джорджа. Жоффр ознакомил политиков с результатами переговоров в Шантильи, а Ллойд Джордж поднял вопрос о поддержке англо-французских сил в районе Салоник, но главный результат этой встречи заключался в одобрении предложений, выдвинутых в Шантильи. После состоявшейся затем встречи командующих Британского военно-морского флота с армейскими командующими в Лондоне 22 ноября тем не менее Жоффру было отправлено письмо от генерала начальника Имперского Генштаба сэра Уильяма Робертсона, в котором настаивалось на том, чтобы в планах союзников на 1917 год было зафиксировано прибытие подводных лодок для поддержки предстоящего наступления сухопутных войск во Фландрии. А спустя всего лишь несколько недель после этих плодотворных встреч все опять пошло наперекосяк.

7 декабря Дэвид Ллойд Джордж сменил Асквита на посту премьер-министра и главы Коалиционного правительства. Через пять дней генерал Жоффр был снят с поста главнокомандующего французской армией, даже несмотря на то что Хейг лично обращался к премьер-министру Бриану, настаивая на том, что Жоффр незаменим при взаимодействии сил союзников.

Увольнение Жоффра объяснялось катастрофическими потерями, которые понесла французская армия в сражении при Вердене. В качестве меры по сохранению amour-propreЖоффра произвели в маршалы Франции, а затем отстранили от оперативной деятельности, переведя его на самый высокий почтенный пост президента Высшего военного совета (сначала ему был предложен пост военного советника во французском правительстве, от которого он отказался). Хейг был потрясен этой отставкой, которая, хотя и опосредованно, привела к одной из катастроф союзников в войне. Жоффр снискал благодарность французского народа за упорное сопротивление на Марне в 1914 году, а британские военачальники, которые с ним с тех пор сотрудничали, относились к нему с большим уважением и поэтому весьма сожалели по поводу его ухода. Жоффра сменил генерал Робер Нивель, герой Вердена, на которого политическая верхушка сделала ставку как на человека, от которого ожидали великих побед и повседневных решений. Генерал Нивель был офицером артиллерии. За один 1914 год пятидесятивосьмилетний Нивель сделал стремительную карьеру от командующего артиллерийским соединением до командующего армейским корпусом. Его стратегия была основана на использовании мощной поддержки артиллерии, которая неожиданно наносила сокрушительный удар по неприятельской артиллерии и обороне, а затем следовал перемещающийся на большую глубину огневой вал, что позволяло пехоте разрушить всю фортификационную систему «в один день, включая батареи противника»(другими словами, это означало прорыв в немецкий тыл). Успешность предприятия вынудила бы немцев отступить и означала бы действительный прорыв. Нивель утверждал, что именно так и было при Вердене: штурм форта Дюомон был тщательно спланирован и обеспечен артиллерийской поддержкой, благодаря чему объекты были взяты за несколько часов.

В начале декабря 1916 года он снова прибегнул к подобным действиям, стремительно возвратив три бывшие французские позиции близ Вердена и захватив при этом более 10 000 пленников. Хитрость Нивеля заключалась в том, что, избегая фронтальных атак на хорошо укрепленные позиции, он стремился захватить по возможности больше территории, пользуясь произведенным ошеломляющим эффектом, а затем прекратить атаку и укрепиться на завоеванном. В стратегии Нивеля было достаточно здравого смысла, чтобы его рассуждения убедили французских политиков в том, что такие методы сыграют свою роль в крупных операциях на любом участке Западного фронта. Став командующим французской армии, Нивель был убежден, что, получи он контроль над всеми соединениями Западного фронта, британскими и бельгийскими, а не только французскими, он сумел бы на поле сражения обеспечить победу за двое суток без особых потерь, а при неблагоприятном разворачивании событий, если победу нельзя было бы одержать, он бы просто прекратил атаку.

Нивель недолго был главнокомандующим, но он запомнился как обаятельная сильная личность, кроме того, он превосходно владел английским языком, поскольку его мать была англичанкой. Самое главное заключалось в том, что он обещал скорую победу без ощутимых потерь. Одно это расположило к нему Ллойд Джорджа, которому уже были хорошо знакомы начинавшиеся было успешно атаки, которые оказывались безрезультатными и при этом сопровождались огромными людскими потерями. «У нас есть доктрина», — заверил Нивель политиков, и Ллойд Джордж поверил в него.

Дэвид Ллойд Джордж, один из видных деятелей Либеральной партии, впервые стал заметным широкой общественности в 1908 году. Занимая пост министра финансов в течение семи лет, он разработал «народный бюджет» 1909 года, который до сих пор считается важной вехой в достижении социального благосостояния, а также принял такие популярные меры, как пенсия по старости. Родившись в Англии, он воспитывался в Уэльсе и, получив юридическое образование, стал членом парламента от Карнарвона — место, которое он занимал более 50 лет.