Чтение онлайн

И в военных действиях в Южной Африке кавалерия как таковая в широких масштабах вытеснялась «конной пехотой» — тем, что представляли собой войска буров: стрелками, которые в конном строю двигались к полю боя, но сражались в пеших порядках, вооруженные оружием пехотинцев. Френч прекрасно понимал, что конная пехота может быть очень полезной, но считал ее не более чем вспомогательными частями традиционных кавалерийских подразделений. По его мнению, кавалерия в большей степени должна быть вооружена саблей и пикой, нежели винтовкой, и ее задача — решать исход сражения традиционной кавалерийской атакой arme blanche(«с холодным оружием»). Он отстаивал эту свою точку зрения и в своем написанном в октябре 1902 года письме к лорду Робертсу, в котором он анализировал причины неудачи боевой операции против буров, которую проводил 17-й уланский полк, которым командовал его хороший друг, в ту пору подполковник Дуглас Хейг.

Остается тайной, что могут сделать солдаты с саблями там, где не смогли добиться успеха солдаты с магазинными винтовками (за исключением, пожалуй, внезапной атаки лавой на не ожидающего ее или на деморализованного противника). Однако все время своей службы в качестве главнокомандующего в Олдершоте Френч так и остался убежденным сторонником arme blanche. Казалось, он не замечал происходившего в те времена стремительного развития военной техники и посвящал всего себя делу пропаганды и обучения таким методам боевых действий, которые, без всякого сомнения, были устаревшими. В этом отношении он показал себя человеком зашоренным и отставшим от времени; это только молодым офицерам дозволяется вздыхать по славным подвигам прошлого; предполагается, что офицеры высшего состава дальновидны и готовят своих солдат к грядущим войнам. Кроме того, Френч не разделял мнения своих начальников, выраженного в директиве, согласно которой при повышении преимущество отдается офицерам, окончившим штабной колледж. Френч не имел подготовки поданному курсу, и для него опыт его собственной службы и продвижения по служебной лестнице служили доказательством того, что и без штабной подготовки офицер может хорошо и грамотно справиться с высшим уровнем командования войсками.

Еще более значительными оказались споры по поводу боевой подготовки кавалерии. Сын фельдмаршала майор Джералд Френч в своей книге «Жизнь фельдмаршала сэра Джона Френча» ( «Life of Field Marshal Sir John French») упоминает эту полемику, которой были заняты высшие умы армии в годы перед Первой мировой войной:

Затем следуют страницы переписки Френча с его руководством в военном министерстве, которую он вел все годы своей службы в Олдершоте. Во всех письмах Френч, забыв болезненные уроки англо-бурской войны, восхвалял преимущества сабли и пики, а также кавалерийской атаки сомкнутым строем и не жалел сарказма для практики ведения боевых действий, в которой кавалеристы оставляют своих коней и, вооружившись винтовкой, ведут бой в пешем строю.

Подобное упрямство и нежелание считаться с очевидными фактами свидетельствуют о том, что Френч не был тем военачальником, на которого можно было возложить верховное командование в войне, которая, какие бы эпитеты ей ни присваивали, несомненно, не была похожей ни на одну из войн, которые пришлось вести Великобритании, начиная с Крымской или даже столетием раньше — с наполеоновских войн. Убежденности Френча в том, что традиционное назначение кавалерии должно оставаться неизменным, суждено было в первые же недели начавшейся кампании повлиять на его отношение к одному из командиров, подчиненных ему.

Теперь, когда все вышеприведенное сказано, можно до некоторой степени и посочувствовать фельдмаршалу Френчу. Он был направлен воевать в страну, о которой у него не было никаких представлений, действовать вместе с союзниками и против противника, которые имели в своем распоряжении армии, гораздо большие, чем любые соединения, которыми когда-либо приходилось командовать ему. У него также не было опыта управления и такими силами, как БЭС, какими бы малыми они ни казались в сравнении с французской и немецкой армиями. Его можно сравнить с администратором, который имеет опыт, достаточный для управления небольшим концерном, и которого судьба заставила управлять огромной международной компанией. И на самом деле, ни один офицер армии Великобритании не имел соответствующего опыта для действий в подобных условиях, но у тех, кто пришел на смену Френчу на уровне руководства армией и ее штабом, было время учиться и прокладывать дорогу к высшим постам. Что же касается Френча, то его просто очертя голову бросили на эту роль, и не стоит удивляться, что она оказалась ему не по силам.

Френч оставил службу в Олдершоте в 1907 году, когда его пост был передан генерал-лейтенанту сэру Орасу Смит-Дорриену, а сам он стал генерал-инспектором вооруженных сил Великобритании. В этой своей должности в 1910 году он посетил Канаду с целью инспекции ее войск. В 1911 году Френч стал генерал-адъютантом нового короля Георга V, который в том году сменил на троне своего отца короля Эдуарда VII. В этом же году Френч в качестве гостя кайзера Вильгельма II был приглашен посетить летние маневры германской армии, а в 1912 году, уже будучи генералом армии, он стал начальником имперского Генерального штаба — фактическим главою всей британской армии Великобритании [21] и военным советником кабинета министров.

Казалось, Френчу самой судьбой уготовано получить все почести, какие только может даровать его профессия, и в 1913 году он получает чин фельдмаршала. А потом, в марте 1914 года, возникает Куррахский кризис, что приводит к краху профессиональной карьеры фельдмаршала.

Весной 1914 года Ирландия стала окончательно склоняться к гомрулю, то есть к самоуправлению в составе Британской империи, и к независимости от Англии, которой так долго добивалось большинство ее граждан-католиков. Однако тут существовала одна проблема. Возглавляемые сэром Эдвардом Карсоном протестанты из северной провинции Ольстер были полны решимости противодействовать введению гомруля, и, объединившись в организацию «Ольстерские добровольцы», они стали ввозить контрабандой винтовки и боеприпасы, чтобы в случае необходимости выступить с оружием против захвата власти католическим большинством на юге. Правительство Великобритании, в свою очередь, тоже было полно решимости провести через парламент закон о самоуправлении, и в марте 1914 года кавалер Креста Виктории бригадный генерал Губерт Гоф, который командовал 3-й кавалерийской бригадой, расквартированной в лагере Куррах около Дублина, получил телеграмму, предписывающую ему раздать своим солдатам винтовки и боевые патроны и быть готовым к маршу на Белфаст с целью остановить добровольцев Карсона и подавить любые очаги беспокойства, короче — сделать все, чтобы гомруль вступил в действие.

21 марта, на следующий день после получения телеграммы, на военном совете в Дублине было принято решение, согласно которому любой офицер родом из Ольстера, который не имеет желания принимать участие в этой попытке принудить протестантов к подчинению, может уйти в отпуск до тех пор, пока не окончится этот кризис. В то же время любой другой офицер, который намерен противодействовать проведению этой операции, должен поставить в известность свое руководство и подать прошение об отставке. Следствием подобного решения было то, что практически все офицеры 3-й кавалерийской бригады подали эти прошения. Внезапно правительству Великобритании стало более чем просто ясно, что армия не повернет оружия против протестантов и не поддержит никакую попытку запугать их. Офицеры были совершенно правы в этом своем решении. Солдаты должны выполнять все приказы, которые не противоречат закону. Однако приказ, требующий принудить своих сограждан к повиновению гражданам другой страны, — а согласно положениям данного закона о самоуправлении Ирландия фактически становилась таковой, — это не тот приказ, который они обязаны исполнять.

Последовали долгие прения, которые завершились тем, что правительство поручило военному министру полковнику Джону Сили, который был армейским офицером и одновременно членом парламента, уверить кавалеристов, что «в то время, как правительство сохраняет за собой абсолютное право использовать любые военные силы государства в любой точке королевства, включая и Ирландию, оно не намерено воспользоваться этим своим правом для подавления политической оппозиции политике или принципам Закона о местном самоуправлении».

Бригадный генерал Гоф, который сам был уроженцем Ольстера, отнесся к этим уверениям как к выдумке и написал пояснение, которое он приложил к этой декларации правительства и в котором он так излагал свое собственное видение проблемы: «Насколько я понимаю, изложенное в последнем параграфе означает, что войска, находящиеся под нашей командой, не будут призваны принуждать Ольстер подчиниться Гомрулю и что в этом мы можем уверить наших офицеров». Затем бригадный генерал показал написанное своему соотечественнику Френчу, который согласился с такой трактовкой вопроса и поставил на документе свою подпись вместе со словами: «Я понял документ так же. Дж. Ф., начальник имперского Генерального штаба», после чего данное мнение было утверждено полковником Сили. После этого офицеры-кавалеристы взяли назад свои заявления. Однако правительство отказалось признать и поправку Гофа, и согласие с ней, выраженное Френчем. После этого сэру Джону, его политическому руководителю Сили, а также генерал-адъютанту армии сэру Джону Иворту ничего не оставалось сделать, как подать в отставку, а Гоф стал вызывать резкую антипатию у некоторых вестминстерских политиков. Куррахский кризис очень обеспокоил французов и послужил поводом для большого ликования в Германии.

Куррахский кризис вызвал сильный всплеск общественного негодования. Более того, казалось, что тогда, в марте 1914 года, за пять месяцев до начала Первой мировой войны, карьере Френча положен конец. Но британские фельдмаршалы сохраняют свое звание пожизненно, и когда в конце июля на горизонте встала война, Френч был призван к исполнению своих обязанностей, и ему было сообщено, что в случае войны он будет назначен главнокомандующим Британскими экспедиционными силами.

Все это не заставило себя ждать. 14 августа 1914 года фельдмаршал сэр Джон Френч и его штаб погрузились на борт крейсера «Сентинел» военно-морского флота Великобритании, и в 17 часов 30 минут того же дня фельдмаршал прибыл в Булонь, где он встретится с величайшим из вызовов, брошенных ему когда-либо в течение всей долгой и выдающейся карьеры.