Гений клана
Шрифт:
На уверенную победу в этой схватке мог претендовать лишь Гайо Бельфи, но учитель остался в Китеже, и никакое чудо из чудес не было способно его сюда перенести.
Беззвучный крик Фламма, следующий за ослепительно-белым потоком пламени, что вырывался из его рук и их же опалял, сжигая кожу, плоть и кости.
Хриплое рычание Гристьена и Сока, совместно поддерживающих кажущийся бесполезным поток молний, которые куда больше вредили им, чем цели.
И мёртвая тишина, идущая вслед за волной тьмы, что вместе с Элином спустилась с небес, и теперь грозила поглотить всё от горизонта до горизонта — но сперва убить дерзнувшего её использовать себе на благо.
Звуки на долю секунды вернулись в мир — и одновременно с тем поле боя поглотила матово-чёрная сфера.
И лишь Парес, проклиная про себя судьбу и долг, бежал прочь.
Кто-то должен был выжить, чтобы доставить в Китеж дурные вести…
Глава 47
Чёрная кровь ритмично вырывалась из огромной раны на теле симбионта, но тот, казалось, даже не обращал на это особого внимания, глядя то на распластавшиеся вокруг людские тела, то на почти скрывшегося из виду человека-слабосилка, полагающего, что ему удастся спастись. Очень наивно: всего полторы сотни метров — и он окажется прямо посреди ловушки, из которой уже не выберется.
Давор мог бы убить его и сейчас, но не собирался лишний раз тратить силы, которые, при нынешнем положении дел, требовалось экономить.
Он слишком долго игрался с этими ничтожествами. Думал, что они не представляют ни угрозы, ни сколь-нибудь значимого интереса. Самая рядовая миссия за пределами гнезда требовала уничтожить всю экспедицию авалонцев, могущих заподозрить неладное, но вдруг объявился другой отряд, на который слуги симбионта наткнулись лишь чудом.
И ещё большим чудом было то, что Давор всё-таки решил лично проверить гостей, среди которых совершенно неожиданно для себя обнаружил человека, чьи силы как две капли воды походили на таковые у злейшего врага всей расы симбионтов.
Мёртвого врага, как считалось ранее.
Марагос. Истинный человек, Король-Змей — и тот, с кем Давор прежде никогда бы не справился даже в идеальных условиях. Более того, один из лидеров истинных людей мог в одиночку схватиться с целой армией, выйдя из этого боя победителем. Потому-то симбионт, увидев его в столь жалком состоянии, пересилил детский страх, — а страшные сказки об истинных людях, что бродят среди звёзд, Давор помнил очень хорошо, — и проследил за почему-то живой легендой.
Проследил — и пришёл к тому, что Марагос или утратил большую часть своих сил, или нашёл самого ничтожного преемника из возможных. И так как оба этих варианта полностью устраивали симбионта, он решился на открытую схватку, в конечном итоге сорвав солидный куш.
Конечно, этот маленький человек вряд ли поделится памятью добровольно, но пытки обязательно принесут результаты. Гнездо так или иначе узнает о всём том, что хранится в его голове, а Давор получит соответствующую награду, которая, возможно, позволит ему наконец-то обрести абсолютную мощь, став вровень с сильнейшими из сородичей.
Присоединиться к поискам способа вырваться из мира-ловушки он мечтал уже очень давно, но к этому занятию допускали лишь самых достойных симбионтов. Но как стать достойным, если ресурсы, необходимые для развития, столь сильно ограничены? Ещё сорок лет назад он достиг пика алмазного ранга, но с тех пор не продвинулся ни на шаг, уперевшись в потолок.
Как, впрочем, и все остальные симбионты, рождённые в этом проклятом мире.
Демонический зверь будто бы воспрял ото сна, резко махнув уцелевшей рукой. Одновременно с тем песок под ногами Пареса с оглушающим шелестом взмыл в воздух, закружился — и обрушился на анимуса, не оставив тому ни шанса. Слишком велика была разница в силе между демоническим зверем пика алмазного ранга, и боевого целителя серебряного.
Ещё секунду Дарос потратил на то, чтобы убедиться в смерти врага, после чего выбросил мертвеца из головы и опустился на корточки перед сменившей облик легендой.
Он был единственным человеком, пережившим им же устроенный взрыв. На вид — обычный молодой анимус, но если заглянуть чуть глубже, то становилась видна и вторая система каналов, столь характерная для истинных людей, подчинивших себе симбионта, и вплетённая в душу Слуга. Последнее больше всего забавляло Дароса, ведь самодовольная, могучая и хитрая Эрида чаще прочих смеялась над ним, тем, кто брался за выполнение даже самых простых заданий, если они были действительно важны.
А теперь она стала безмолвным рабом обречённого на смерть человека…
Если бы симбионт мог, то он бы сейчас злорадно рассмеялся, но его тело не обладало столь бесполезными рудиментами, как лёгкие. Фактически, вся плоть демонического зверя была однородна, из-за чего вынужденная потеря руки и части крови сильно по организму симбионта не ударила. Но сам факт того, что ради сохранения жизни легендарного врага ему пришлось пожертвовать конечностью… удручал, пожалуй.
Он ожидал, что Змей, даже ослабленный стократно, сможет как-то удивить своего врага, но использование отвратительной хмари вместе с жизненной силой, — спрашивается — человек ли он вообще? — стало для него неприятной неожиданностью. Вдобавок к этому он мастерски уничтожил все семь слоёв внешней защиты симбионта, за считанные мгновения отыскав уязвимые места, от которых физически невозможно было избавиться полностью.
Столько лет выходить из схваток невредимым, чтобы теперь тратить жизненные силы на регенерацию из-за такой мелочи…
Дарос окинул восприятием изуродованные тьмой и едким дымом людские трупы, выбрав парочку наиболее целых. Гигант с раздавленной грудиной покрылся песком и, нелепо шевельнувшись, поднялся на ноги синхронно с другим мертвецом — человеком, что сам сжёг свои руки в тщетной попытке поразить симбионта. И если первому была уготована роль носильщика, — лишний раз трогать могущего что-то выкинуть Змея Дарос не хотел, — то второй должен был идти впереди, провоцируя всё то, что могло решить поживиться человечиной.
Симбионт считал, что лишиться добычи из-за притаившегося низшего было бы слишком обидно, а потому предпочёл перестраховаться…
— «Дарос просит разговора с лордами». — Симбионт сформировал телепатический канал, водрузив левую, ранее отсутствовавшую руку на плечо связанного, истощённого, лишённого возможности пользоваться силой, но не сломленного и стоящего на своих двоих пленника.
Будь конечность полноценной, то едва живой человек не выдержал бы её веса, но пока Дарос озаботился лишь сознанием почти невесомой, крайне хлипкой основы.
— «Пленник? Ты привёл пленника?» — Единственный страж Сердца Гнезда, неимоверно похожий на человека, чуть наклонился вперёд. — «Разве в этом заключалась твоя миссия?»
— «Присмотрись к нему — и поймёшь, почему я здесь». — Дарос позволил сородичу приблизиться, дал ему несколько секунд — после чего довольно продолжил: — «Теперь ты пропустишь меня?»
Вместо ответа антропоморфный симбионт молча отошёл в сторону, освободив проход. От удивления он не мог сформировать ни единой мысли, ведь никогда прежде симбионты нового поколения не встречались с истинными людьми. Лорды рассказывали им истории о настоящих врагах их расы, но то были лишь страшные сказки — не более.