Чтение онлайн

— Почему ты не обратилась к своему отцу?

— Потому что он до последнего момента уговаривал меня не лезть в бизнес. Говорил, что я в этом плоха, а я не верила. А теперь… — Элин плеснул себе немного вина, задумался на секунду — после чего то же самое провернул и со вторым стаканом. — … я облажалась. Если и ты мне откажешь, то у меня не будет иного выбора, кроме как обратиться к папе… Но я не хочу уходить в другую семью!

Тяжело выдохнув, Элин взял непродолжительную паузу, дабы обдумать всё то, что на него вывалила не слишком дальновидная и проницательная сестрёнка. Было очевидно, что эту кашу заварили неспроста. И ещё более очевидно, что происходило всё с молчаливого дозволения Сократа.

По крайней мере, так Элин решил ровно в тот момент, как Хора упомянула уход в другую семью. Иными словами, её хотели заставить повторить тот манёвр, на который Алексия пошла добровольно, приняв фамилию Нойр и став частью клана. Зачем это Сократу?

Тут не нужно быть гением от политики, чтобы понять — он ищет поддержки вне клана.

— С кем ты заключила контракт на изготовление украшений? И каких?

— С малым кланом Кармен. Простые браслеты — опознавательные знаки.

— А отдать тебя Сократ хочет?..

— За наследника Ундо. Об этом, наверное, все уже знают… — Хора с сожалением посмотрела на парня. — … кроме тебя, Элин. Неужели ты совсем не следишь за жизнью клана?

— За чем я слежу — вопрос десятый. Но могу сказать практически со стопроцентной уверенностью, что как только истекут сроки договора с Кармен, помочь тебе вызовется именно твой наследник…

— Не мой он! И я не приму его помощь!

— А тебя кто-то спросит? — Элин пожал плечами. — В прошлом подобное проворачивали не единожды, и у нас — в том числе. Тем девочкам, которые стремились к самостоятельности и успеху давали свободу, какое-то время помогали и наблюдали… А если те ничего не добивались — спускали с небес на землю. Сколько ты уже работаешь вместе с братом?

— Полтора года…

Если всё это время она пользовалась своей красотой и обаянием для того, чтобы заключать выгодные контракты, то слухи из той жизни обретали кое-какую почву. Если бы Элин что тогда, что сейчас обращал на родственников чуть больше внимания…

— Что и требовалось доказать, Хора. Если я вот так просто влезу в это и помогу тебе — старейшина Сократ наверняка затаит на меня обиду. — Элин мысленно ухмыльнулся — на этих его словах лицо сестры чуть дрогнуло. Значит, в полном неведении относительно планов родни её не держат. — Но разговор будет совсем другим, если ты согласишься мне кое с чем помочь.

— Помочь… с чем? — Она с пристальным подозрением оглядела сидящего перед ним парня, после чего прищурилась: — Тебе твоей спутницы мало?

— Хора… — Перерождённый тяжело вздохнул. — Ты красива, не спорю, но если бы мне нужна была от тебя такая «помощь», то я бы сказал прямо. Но — нет.

— Тогда?..

— Ты уже должна была догадаться, сестра. Но перед тем, как говорить всерьёз, я всё-таки спрошу: насколько сильно ты не хочешь стать подстилкой Ундо лишь ради того, чтобы позиции твоего отца в клане стали ещё крепче?

— Что?! Да как ты… — Хора повысила голос, но осеклась, то ли вспомнив о том, где она находится, то ли что-то осознав. Девушка несколько секунд молчала, после чего опустила голову: — Сильно не хочу. Я и первой-то спутницей не соглашалась, а уж второй…

Элин мысленно поаплодировал Сократу, который сделал буквально всё для того, чтобы не только заработать всестороннее осуждение, но и настроить против себя родного ребёнка. Даже в худшие времена Нойр не отдавали своих дочерей против их воли в чужие семьи. Лишь сыновьям могли навязать спутницу, и то — только потому, что одной они могли не ограничиваться по праву силы. Конечно, для этого нужно было быть или воином, или анимусом, но сама возможность была, чего не скажешь о слабом поле.

А Сократ не только пытался заставить собственную дочь уйди к Ундо, но и собирался отдать её второй по счёту спутницей. Политика хоть и требовала жертв, но всему должен быть предел.

— Предположу, что сроки договора истекают в середине зимы. — Девушка посмотрела на него удивлённо, но всё-таки кивнула. — Ты уверена в том, что, получив материал, Седрик качественно и в срок сделает необходимые тебе браслеты?

— Теперь я уже ни в чём не уверена, Элин. Кроме того, что ты изменился.

— Человек или меняется, или умирает, сестрёнка. — Элину подумалось, что уж слишком наблюдательными стали все вокруг. «Ты изменился, Элин». «Ты стал другим, Элин». С кем бы он ни пересёкся — все твердили одно и то же, будто бы насмехаясь над его попытками изображать из себя очень умного подростка-гения. — Ты можешь поклясться и отразить на бумаге, что всё, сказанное тобой сейчас — правда?

— Могу. — Девушка ответила без колебаний, что Элин посчитал за хороший знак. — Ты правда хочешь мне помочь?

— Да. Но, в отличии от твоего отца и братьев, втёмную я тобой играть не буду. Это будет или честная, открытая сделка — или никакой сделки вовсе. Интересует?

Почему-то Хора поймала себя на мысли о том, что сейчас напротив сидит не наследник клана, любящий книги и, как говорил отец, «полнейшая бездарность во всём, кроме своих рун», а самый настоящий Дьявол. Он вроде бы не сказал ничего такого, нигде не приврал и не преувеличил, но девушке уже казалось, что своим ближайшим родственникам она, как человек, не нужна. Только как инструмент, как пешка, которую можно выгодно разменять на игральной доске.

Была бы жива мама — и она могла бы спросить у неё совета, но — увы…

— Очень, Элин. Но уместно ли будет здесь обсуждать такие дела?

— О, поверь… — Анимус опустил ладонь на поверхность стола, и на том беззвучно вспыхнула тьма жадно впитавших аниму рун. Миг — и все посторонние звуки стихли, оставив лишь дыхание двух людей. Размеренное — Элина, и нервное — Хоры. — … больше нас не подслушать. Как ты смотришь на то, чтобы поддержать в политической борьбе главную ветвь… мою ветвь?

— Я… всегда старалась держаться подальше ото всего этого. — Сказала девушка — но про себя подумала, что теперь, когда под ней зашатался пол, сохранять нейтралитет едва ли выйдет. Впрочем, это не помешало ей задать скорее риторический, нежели обычный, вопрос: — Мы ведь семья — так зачем всё это?

— Власть и деньги. Две вещи, которые способны развратить любого человека. И чем больше он их получает — тем большего желает. — К сожалению, исключений из этого правила было столь исчезающе мало, что Элин их даже не учитывал.