Гений зла Сталин
Шрифт:
Стремление Сталина заключить с Гитлером унизительный для нашей страны мир подтвердил видный нацистский генерал Гейнц Гудериан в статье «Опыт войны с Россией». Вспоминая о событиях 1944 года, Гудериан, в частности, говорил о Гитлере: «Политики отказа придерживался он и в отношении мирных предложений Сталина, сделанных ему в предыдущие годы».
Что касается поведения и поступков «вождя всех времен и народов» в начальный период войны, то к нему в полной мере относится изречение древнегреческого философа Хилона Спартанского: «Страх заставляет человека бросаться из огня в полымя».
Негативная позиция Гитлера на обращения Сталина базировалась на его безусловном убеждении в том, что, находясь на пике успеха в начале войны, он не хотел довольствоваться предлагавшейся ему частичной капитуляцией. Гитлер неоднократно подчеркивал, что он считал победу над Советским Союзом делом всей своей жизни. Он считал нашу страну своим главным врагом. На ней концентрировались вся ненависть и злоба, накопленные им за всю жизнь. Он уверился в том, что ему удастся создать на века сильную германскую империю, власть которой распространится за пределы Европы. Арийское господство установится над всей планетой.
Слава богу, что фюрер жестоко просчитался!
Примечательно, что, выступая на приеме в Кремле в честь командующих войсками Красной Армии 24 мая 1945 года, Сталин стремился задним числом косвенно оправдать свои капитулянтские обращения к Гитлеру в июне и октябре 1941 года. Поднимая тост за терпение русского народа, он утверждал: «Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой…»
Развал Западного фронта
Из-за плохого предвидения, низкой проницательности Сталина, его стратегических ошибок предвоенного периода военные события развивались исключительно по немецкому сценарию, который потребовал огромной платы с нашей стороны.
За первые три недели войны потери были громадными: перестало существовать около 30 дивизий, около 70 — потеряли более 50 % личного состава, утрачено около 3500 самолетов, более половины складов горючего и боеприпасов.
Все действия Сталина в течение первой недели войны говорят о том, что рычаги управления войсками были в значительной мере утрачены. Он нередко отдавал спонтанные распоряжения, часто спрашивал: «Когда будет ясная обстановка? Что делает Павлов? Где авиация?» и т. д. Вразумительного ответа получить не мог. Когда же, наконец, 28 июня Сталин услышал из доклада Генштаба, что немецкие танковые колонны соединились восточнее Минска, он едва мог выговорить: «Как у Минска? Вы что-то путаете?» Следующие 2–3 дня Сталин находился в состоянии шока. Огромные жертвы (почти 4 млн пленных, миллионы на оккупированной территории) фактически были запрограммированы самой тоталитарной системой, прежде всего просчетами Сталина.
Западный фронт, имевший в своем распоряжении 44 дивизии, не смог остановить нацистское нашествие. К 10 июля — трудно поверить в это — линия фронта отстояла на 450–500 км от границы.
Из шифрограммы командующего войсками Западного фронта генерала Д.Г. Павлова военным советам подчиненных ему объединений и соединений по итогам первого дня войны следует, что управление фронтом было утеряно:
«Опыт первого дня войны показывает неорганизованность и беспечность многих командиров, в т. ч. больших начальников.
Думать об обеспечении горючим, снарядами, патронами начинают только в то время, когда патроны уже на исходе, тогда как огромная масса машин занята эвакуацией семей начальствующего состава, которые к тому же сопровождают красноармейцы, то есть люди из боевого расчета. Раненых с поля боя не эвакуируют, отдых бойцам и командирам не организуют, при отходе скот, продовольствие оставляют врагу.
При отходе скот угонять, продовольствие врагу не оставлять.
Организовать питание горячей пищей через местное население.
Получение подтвердить.
Д. Павлов».
Этот документ до 1991 года не был опубликован. Тяжелейшую, трагическую картину, возможно, сам того не понимая, нарисовал тогда командующий фронтом. Ситуация была бы другой, если бы руководство страны дало согласие на предложение Д. Павлова, а затем наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Жукова еще за неделю до войны привести войска приграничной линии в полную боевую готовность и вывести их на заранее подготовленные позиции. Незамедлительно на это предложение последовала реакция Сталина: «Ведь это же война!»
Сил и средств на нашей стороне было достаточно для того, чтобы при умелом и, главное, своевременном их исполнении организовать прочную оборону и нанести противнику серьезные потери. Но вблизи границы располагались только отдельные батальоны. Главные силы дивизий находились в учебных лагерях в 20–80 км от рубежей развертывания.
Как отмечалось выше, исходя из ошибочной оценки планов и намерений нацистского руководства, Сталин запретил советскому военному командованию выполнить необходимые мобилизационные мероприятия, осуществить перегруппировку войск в пограничных районах и привести их в боевую готовность. Контроль за строгим исполнением указаний Сталина возлагался на Берию и его аппарат.
Маршал Б.М. Шапошников на основании анализа оперативно-стратегических факторов пришел к выводу, что в случае войны с Германией ее командование будет наносить главный удар на смоленско-московском направлении. Сталин «с порога» отверг этот вывод, заявив, что для ведения войны Германии нужен хлеб, поэтому главный удар может быть нанесен на Украину. Это мнение Сталина стало директивным для всего военного командования.
Весной 1941 года основные силы немецкой армии, в т. ч. 3 танковые армии из 4, сосредоточились на рубежах к северу от Полесья. Стало ясно, что главный удар противника все же последует через смоленские «ворота». Никто не рискнул доложить Сталину о его просчете. Единственно, что было сделано, — переброшена часть сил с Украины в район Смоленска.
Допущенные ошибки и просчеты военно-стратегического характера вылились в крупные поражения Красной Армии летом 1941 года, прежде всего на Западном фронте.
Главная причина просчетов, ошибок коренилась в диктаторском единоначалии. Многие решения Сталиным принимались единолично, сложился статус «непогрешимого и мудрого вождя». В культовом единомыслии кроется один из самых глубоких истоков многих просчетов, повлиявших на весь ход войны, особенно на ее начало.
30 июня был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО) во главе со Сталиным. В его руках оказалась необъятная власть. Первым шагом Сталина в новом качестве было отстранение Д.Г. Павлова от должности командующего Западным фронтом. Вместе с ним было удалено все командование фронта. Пост командующего занял маршал Тимошенко, а членом Военного Совета стал Мехлис.