Чтение онлайн

мальчика, поскольку число таковых практически приближается к бесконечному.

Обратимся к линии экспертов. Допустим, они издали практическое руководство,

нечто вроде самоучителя "как научиться летать". Брошюрка попадает в руки другого

мальчика. Он летать не умеет, но страстно мечтает об этом. И вот он, внимательно

изучив рекомендации, начинает им следовать. В результате взлетает.

Можно ли говорить о том, что такие, как эксперты являются притеснителями и

"душителями" творчества"?

При ответе "да", тут же возникает следующий вопрос: возможно ли творчество

задушить или притеснить?

При ответе "да" и на этот вопрос, мы с полным на то основанием высказываемся –

если это творчество можно задушить, то это не творчество. В том отличие творчества

от продукта. Продукт исчезает, будучи поглощенным. Творчество, по определению,

постоянно себя воспроизводит. Поэтому булгаковская метафора "рукописи не горят",

способна рассматриваться не только как поэтическое восклицание, но и как одно из

наиболее точных определений сути творчества.

Нам известно: был Аракчеев, который притеснял Пушкина, и был Пушкин.

Аракчеев только был. А Пушкин еще и есть.

Жизнь изобилует постоянными пре-вращениями. Отсюда следует правомерность

допущения, что кто-то из экспертов решил настолько глубоко изучить исследуемый им

вопрос, что, в конце концов… сам взял и полетел.

Жизнь есть история.

46

Жизнь есть переплетение, бесконечное сплетение вариантов этой истории,

калейдоскопическое плетение- феерия не обрываемых нитей, каждая из которых –

возможность.

Жизнь есть непрестанное осуществление этих возможностей.

Жизнь есть.

История № 2. О двух лягушках

Подобным образом мы воспроизводим и сюжет о двух лягушках, попавших в

кувшин с молоком. Обе начали барахтаться, чтобы выбраться из него. Весьма

трудоемкое занятие – даже ради самоспасения утопающего.

Вскоре первая поняла, что занятие слишком трудоемкое, и, наверное,

бессмысленное. А потому расслабилась и дала себе утонуть.

"Ну, уж, нет"! – Подумала вторая. – "Пока есть силы, буду все делать для того,

чтобы не умереть".

И продолжала отчаянно работать лапками. Она билась и барахталась до тез пор,

пока не сбила молоко в масло. Почуяв твердь, упорная лягушка оттолкнулась и…

по классическому сценарию выпрыгнула из кувшина. Это сценарий - а).

Но возможны и другие повороты:

б) Почуяв твердь, упорная лягушка оттолкнулась и… в этот момент кувшин

наглухо закрыли крышкой и поставили в духовку.

б) Почуяв твердь, упорная лягушка оттолкнулась и… в этот момент с ней случился

острый приступ сердечной недостаточности.

в) Почуяв твердь, упорная лягушка оттолкнулась и… выпрыгнула из кувшина.

Мимо проходил кованый сапог и ненароком наступил на нее своей подошвой.

г) Почуяв твердь, упорная лягушка оттолкнулась и… выпрыгнула из кувшина. И

тут с ней случился приступ острой сердечной недостаточности. Переусердствовала. Да

и стресс не прошел даром.

Поэтому, когда в назидание приводят вторую лягушку как образец отваги и воли к

жизни в противовес ее малодушной подруге, то это, скорее, вопрос идейных

разногласий, а не момента истины.

Допустима ли формулировка: вторая лягушка не выжила, а только оттянула минуту

смерти? При ответе "нет" мы вправе удивленно спросить – а почему, собственно, нет?

История №3. О хозяине, слуге и Смерти

И тут вступает в игру третий сюжет.

У одного господина, жившего в Бухаре, был слуга.

Однажды к слуге зашла Смерть и сказала, что скоро встретится с ним

окончательно. Слуга перепугался. Рассказал хозяину и с мольбой попросил у того коня,

чтобы скрыться от смерти. "Поеду в Самарру. Там она меня не найдет".

Хозяин посочувствовал слуге и дал ему коня. Сам же отправился на рынок. На

базаре он увидел знакомые очертания. Это была смерть. Он подошел и спросил:

– Почему ты напугала моего слугу?

–

И не думала его пугать. – Ответила Смерть. – Просто я назначила ему встречу

назавтра. В Самарре.

Говоря психологическим языком, слуга всеми признаками своего поведения

продемонстрировал паническое состояние. Если вдуматься, то у него есть что-то общее

47

со второй лягушкой, про которую Смерть вполне могла сказать: "И чего она так

беспокоится? Ведь я ей назначила встречу за пределами кувшина"?

Вместе с тем, и в третьем сюжете не стоит искать морали. Ее там нет. Говорить о

том, будто данная притча учит тому, что от смерти не уйти, значит, просто

проецировать одно из множества миропониманий.

Любая история учит только одному – тому, что она ничему не учит. Будь это не так,

мы бы давно уже извлекли из нее прок.

И хотя история не самодостаточна, она самоценна. Она показывает, что в этом

мире что-то происходит. И даже тогда, когда кажется, что ничего не происходит. И как

раз, именно тогда, когда кажется, что ничего не происходит, происходит наиболее

важное.

Происходит – стало быть: приходит – проходит – уходит – исходит – снова

приходит – и так далее, вплоть до нескончаемой бесконечности.

Мы этого не ценим.

Мы от искусства убегаем в искусственность.

Мы ищем смысл там, где существует только Промысел.

Но ни там, ни здесь нет смысла.

При наличии промысла наличие смысла оказывается лишним, и, в общем-то,

бессмысленным.

Реплика: Подобный ход рассуждений приводит нас к философии абсурда.