Чтение онлайн

Псевдоваххабитская риторика сегодня – это еще и дополнительная конспирация, хотя «уши» известных спецслужб основательно выглядывают в изменившейся идеологии экстремистов, а главное – в использовании ими новейших, прежде всего американских военных разработок по ведению сетевых войн.

Новая экстремистская Сеть гораздо опаснее прежнего «ваххабитского» подполья. Структура новой террористической Сети, точнее, той ее части, которая прикрывается радикальной псевдоисламской риторикой, очень мобильна и многофункциональна – от открытых терактов и похищений людей до распространения своей идеологии и привлечения новых членов.

В начале 90-х гг. XX в. под влиянием успешно проведенной военной операции в Ираке в США была сформулирована концепция «революции в военном деле» (Revolution in Military Afairs), которая нацелена на ведение «более гуманных» войн с применением различных новых видов «нелетального» оружия и максимально широкое использование в военных целях новейших информационной и коммуникационной техники и технологий, прежде всего, для обеспечения управления, контроля и разведки. Примерно в то же время получила распространение концепция «информационной войны» и ведения информационных операций, также предусматривающая использование информационных технологий, но в гораздо более широком контексте. Например, программный документ Комитета начальников штабов ВС США «Единые перспективы 2020» определяет информационные операции как любое воздействие на информацию и информационные системы противника, сопровождаемое защитой собственной информации и информационных систем [41] .

Это определение служит основой для следующего утверждения: информационной операцией является любая атака, направленная против информации и информационных систем противника. Следуя этой логике, физическое уничтожение телефонного узла является актом информационной войны в такой же мере, как и нарушение работоспособности этого узла путем внедрения вируса, постановки помех и т. п. [42]

Дополнением этого определения служит тезис, также выдвинутый в «Единых перспективах 2020», согласно которому информационные операции могут проводиться в мирное время или в неопределенных ситуациях с целью защиты собственной информации и информационных систем, а также с целью оказания влияния на информацию и информационные системы противника.

Информационная война превращается, таким образом, из вида боевых действий (warfare) в самостоятельное мероприятие, которое (т. е. информационная операция) в самом широком смысле слова становится основным способом ведения конфликта [43] .

Террористическая сеть, частью задействованная, частью законсервированная, является оружием двойного назначения. С одной стороны, это диверсионно-террористическая деятельность в традиционном понимании, с другой – это использование новых Интернет-технологий для ведения информационной войны.

В свою очередь, информационная война ведется постоянно – и в мирное время, и в военное, незначительно различаются только методы и средства проведения операций.

Информационная война включает два аспекта: традиционный – информационно-психологическая война и информационно-технологический уровень – блокирование и уничтожение средств связи и коммуникации, заражение вирусами информационных систем противника и др. В эту сеть входят как вспомогательные и очень значимые звенья все виды подконтрольных СМИ, различные гуманитарные фонды и общества.

Мартин Либики, один из основателей теории информационной войны в ее современном звучании, в 1995 г. утверждал, что информационная война – это вид конфликта, при котором задачами противоборствующих сторон являются защита собственной информации и информационных систем, манипулирование информацией противника или ее искажение, а также ограничение возможностей противоборствующей стороны в доступе и обработке информации [44] .

Отличительной особенностью таких структур является наличие единой стратегической цели и отсутствие четкого планирования на тактическом уровне. Для обозначения подобных структур появился специальный термин «сегментированная, полицентрическая, идеологизированная Сеть» (Segmented, Polycentric, Ideologically integrated Network – SPIN).

В условиях воздействия подобных угроз изменяются роль и место вооруженных сил. Иначе говоря, нападающая сторона в большей степени делает акцент на проведении невоенных операций (Operation Other Then War), что требует тесного взаимодействия с негосударственными организациями и структурами [45] .

Находящиеся в «спящем» состоянии или обслуживающие интересы боевых групп сетевые Интернет-структуры в любое время могут быть использованы для полномасштабного участия в информационной войне, включая ее информационно-технологическую и террористическую сторону.

Таким образом, речь идет о войне нового типа, о войне, которая уже началась и которая в обозримом будущем не закончится. «Сетевая война ведется не государствами и не блоками, а глобальными структурами – … террористического характера. Сеть, по которой протекает информация (от бытовой, общественно-политической, энергетической до военно-стратегической), из технического средства превращается в главную жизненную артерию. Различные сетевые структуры (средства связи, масс-медиа, транснациональные корпорации, религиозные организации, НПО, политические ячейки, спецслужбы) интегрируются в общую, гибкую и разнородную структуру. Раньше идеологическая борьба двух систем и военно-техническое развитие были строго разведены. В сетевой войне идеология и технология связаны неразрывно – до неразличимости. При этом качественно изменяясь: в чистом виде нет ни противостояния национальных государств, ни конкуренции капитализма с социализмом. Все намного тоньше.

Теория сетевой войны, описанная в изданном Пентагоном труде адмирала Сибровски, исходит из необходимости контролировать мировую ситуацию так, чтобы основные глобальные процессы развертывались в интересах США или хотя бы им не противоречили.

Война ведется постоянно и непрерывно. И не только против «врагов» – стран «оси зла», но и против нейтральных сил, таких как Россия, и даже против союзников – таких как Европа и Япония.

Цель – не победа над противником в прямом столкновении (это лишь небольшой фрагмент войны), а установление и поддержание контроля над всеми.

Контроль осуществляется главным образом за счет разнообразных сетей, построенных по алгоритму, разработанному американскими стратегами.

Алгоритм может быть просчитан и другими центрами сил, но инициатива в его создании, развитии и изменении должна находиться у США.

Защита сетевого кода, с помощью которого лавины сетевой информации дешифруются и структурируются, – одна из главных задач сетевой войны. В войнах предыдущих поколений все решало количество танков или ядерных боеголовок. Теперь все определяет обладание «сетевым кодом»» [46] .

То есть особенностью этого типа войн является адаптация к нуждам агрессора всех уже имеющихся на территории противника сетевых резервов. Но, как мы уже сказали, основным принципом использования таких резервов является наличие в ячейках этой сети идеологически заряженных элементов, осознанно реагирующих на ситуацию и имеющих свои специфические функциональные задания. Это и делает сеть, скажем, общественных организаций или даже университетских сообществ частью Новой Сети.