Георгий Иванов - Ирина Одоевцева - Роман Гуль: Тройственный союз. Переписка 1953-1958 годов
Шрифт:
Очень был рад наконец получить от Вас, дорогой Р. Б., человеческое письмо. М. б., на летнем отдыхе Вы опять найдете время чего-нибудь мне черкнуть. В наше время приятно поболтать, хоть в переписке, с живым человеком. Кругом все какие-то выспренние мумии. Конечно, «для дружбы надо, чтобы было двое». А меня именно тянет «дружить» с Вами, независимо от чеков. Кстати — совершенства на земле не бывает — прежде приходили молниеносно чеки — а письмо «следовало». На этот же раз пришло такое милое письмо, но «следует» и все еще не «последовал» очень желанный чек.
Ну, статейку об Антологии я спешно заканчиваю, так что можете быть уверенны, что к следующему очень заранее, она будет у Вас. Вы сами того же «критического темперамента», что я, и, думаю, ее одобрите. Но малость трушу — всю жизнь наживал врагов и опять наживу новеньких. А положение наше с Вами разное —- до Вас не дотянешься в Вашей крепости — а мне всякая муха может сделать реальную пакость... Но все равно — заканчиваю, сейчас же пришлю. И «суди меня Бог и православный Государь»!.. [223]
223
«Суди меня Бог и православный Государь» — вариант народной пословицы, у Владимира Даля в «Пословицах русского народа» зафиксированной в таких выражениях: «Суди меня Бог да Государь!», «Суди Бог да великий Государь».
Насчет стихов первого присыла, кажется, Вам ясно - что прислал я «материал», чтобы Вы имели бы формальное право его оплатить. Я ведь и писал Вам - «до следующего № кое-что обязательно заменю». Там, вперемежку со «стариками и рыбами», [224] есть два или три стоющие. Но, вот беда, я забыл, что именно я тогда послал. Будьте таким милым - перечислите мне (первые два слова первой строчки каждого — достаточно), что именно имеется в этом залежалом «товаре». И тогда в сообщу, что можно печатать, а что спустить в сортир. Но уж, что сказано — то сказано: раз Вы решили «Старика» оплатить, только бы его не печатать. — так и буду считать, «Попался, который кусался», а я за счет не умеющего пить старичка выпью лишнюю бутылочку сам. «Камбалу» же, честно, тут же заменяю другим стишком, который мне самому нравится. [225] Скоро получите приятную добавку. Корректуру, пожалуйста, непременно пришлите — там слово, здесь полслова — мне очень это важно И так же важен распорядок стихов, какое вслед за каким. Я чисто корректуру сделаю и верну исправлен<ное> быстро
224
Позже Г. И. соединит оба мотива — «стариков и рыб» — в стихотворении 1957 г. «Бредет старик на рыбный рынок / Купить полфунта судака...» и напечатает его в юбилейной книжке того же «Нового журнала» (1957, км. L. с. 110).
225
В число восемнадцати стихотворений Г. И. готовящейся кн. XXXVIII «Нового журнала» вошло и стихотворение «На полянке поутру...».
Моя жена Вам нежно кланяется, но малость надулась, что Вы не желаете читать ее «Надежды». [226] Она очень довольна, что будет благожелательный отзыв Юрасова. [227] Ценно чрезвычайна, что он новый эмигрант и видный из них. Я не читал его романа, но слышал, что хвалили. Жена же моя говорит, что будто бы, вроде как в «Гранях» или в чем-то таком, она читала рассказ из еврейской жизни, который ей очень понравился свежестью и антифальшью. И она (будто бы) запомнила имя Юрасов?? [228] М. б., она и путает, не знаю. Во всяком случае хороший отзыв нового Эмигранта для такой книги (впрочем, Вы ее еще не читали!) гораздо ценней, чем от нашего брата. Спасибо, что так распорядились.
226
Только что вышедший роман «Оставь надежду навсегда».
227
Рецензия Юрасова была напечатана: «Новый журнал». 1954, кн. XXXIX. с.286-289.
228
В «Гранях» (1951, № 12. с. 3-77) напечатана повесть Юрасова «Враг народа», под одноименным названием вышедшая отдельной книгой в Нью-Йорке в 1952 г., — это одни на сюжетов, вошедших затем в главный роман писателя «Параллакс», изданный в окончательном виде в 1972 г
Ну, помойная яма «Возрожденья» окончательно устоялась. Причем получилось нечто совершенно «модерн»: толстый журнал без редактора! Этакий всадник без головы. [229] И, представьте, скачет ничуть не хуже, чем скакал при голове Мельгунова. Правда, если Вы читали последний № — Вы должны были заметить что «Мельгунов мертв, но дела его живы»: [230] «И все как при папеньке». [231] Те же бездарные рассказы, такие же самые стишки. Я, прочтя оглавление, увидел было «Февральские дни» какого то графа Бен<н>игсена [232] и и думал хоть тут развлекусь на сон грядущий - граф, в национальном органе, уж наворотил чего-нибудь, особенно о «феврале». И какое разочарование!: вреде Вишняка, [233] да еще с почтительными ссылками на того же Мельгунова. «Как правильно отметил С. П.,.», «Согласен с С. П...» Тешит, очевидно, национальная мечта о восстановлении на всероссийский престол Владимира Кирилловича, который — имею сведения —- был в свое время очень приличный молодой человек, а теперь под влиянием августейшей супруги (бывшей «m-me Керби» и ее августейшего «братца» царя Ираклия) — превратился в Мадриде в нечто абсолютно позорное... [234]
229
Всадник без головы» («The headless horseman») — роман Томаса Майн Рида, переведенный в России уже в 1868 г., через два года после появления по-английски, одна из популярнейших переводных приключенческих книг.
230
Г. И. перефразирует растиражированное советской пропагандой изречение Сталина о Ленине: «Ленин умер, но дело его живет».
231
Г. И. перефразирует слова Александра I о Екатерине II, сказанные при вступлении на престол после убийства отца, Павла !: «Все будет, как при бабушке».
221
Lеdеrрlех – витаминизированное лекарство, способствующее кровообращению. Гуль и др. знакомые Г. И. регулярно посылали его Ивановым из США. В настоящее время с производства снято.
233
Марк Вениаминович Вишняк (1883-1976) — общественно-политический деятель, эсер, по образованию юрист, в 1917 г. член исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов, с 1919 г. в эмиграции; во Франции, один из основателей, соредактор и секретарь редакции (1920 — 1936) «Современных записок»; с 1940 г. жил в США, преподавал, был сотрудником «Тайма». Автор книги «Современные записки» (Нью-Йорк, 1957).
234
См. письмо 22. Жена главы Российской Династии Владимира Кирилловича Леонида — разведенная (с 1937) вдова шотландца С. М. Керби (Kirby). Ее брат Ираклий Багратион-Мухранский (1909-1977) в 1942 г. съездом грузинской диаспоры был признан «царем Ираклием», но в 1946 г. главой царского Дома утвердили его отца. Во время Второй мировой войны Леонида Георгиевна жила в Испании под покровительством Франко.
Ой, извините меня, а м. б., вы легитимист в душе? — кто знает...
О том, что Вы нам пришлете посылки, мы уж бросили было и мечтать... Если, все-таки, это так — будем ждать с благодарностью и нетерпением. Несмотря на Чеховские деньги, [235] — носового платка нового нельзя купить. Все уходит на квартиру (Монморанси, почти бесплатное, ухнуло), на жратву и на лекарства. Вот что — м. б., это нахальство с моей стороны — не могли ли бы Вы быть такой душкой, именно: купить за мой счет (вот «старик» пригодится!) «Lederplex vitamine В» побольше, сколько можно, и рассовать его как-нибудь по карманам или сапогам посылки. Это для И. В. Здесь почти нельзя достать и невероятно дорого. А для нее это страшно важная штука. Особенно теперь, когда она работает по 10 часов в день, кончая, по-французски, роман страниц в 500. Очень обяжете, если можете это сделать! И тогда уж отправьте посылку какая есть, чтобы скорее дошла.
235
Гонорар за роман Одоевцевой «Оставь надежду навсегда».
Тут Ваш Гринберг со своей Соней [236] гастролируют в виде ведетт. [237] Но т. к. авансов он никому не дает, даже обижается — «Я не издатель, а редактор» — да и «Опыты» его неизвестно будут ли вообще выходить, то большой сенсации они не производят. Наоборот. Кстати, я только теперь прочел № 3 «Опытов» и ахнул, до чего изговнялся Сирин. [238] Что за холуйство: «наши 60 лакеев» [239] , «бриллианты моей матери», [240] «дядя оставил мне миллионное состояние и усадьбу "с колоннами"» [241] и пр. и пр. Плюс «аристократическая родословная».
236
См. примеч. 16. Софья Михайловна Гринберг, рожд. Кандинская (1902-1980) — художница, автор обложки «Опытов», жена Р. Н. Гринберга.
237
...гастролируют в виде ведетт — от фр. vedette (театральная или кино звезда, но и — «часовой»).
238
Начальные три главы «Других берегов» под заглавием «Воспоминания» («Опыты». 1954. Кн. 3, с. 3-49) печатались под собственным именем Набокова, а не под псевдонимом Сирин, который писатель перестал использовать по приезде в Америку. Отношения между Г. И. и В. В. Набоковым были открыто и неизменно враждебные как минимум с 1928 г., когда началась «война» между Г. И. и Ходасевичем, чьим поклонником был Набоков. Наружу неприязнь вылилась после язвительной рецензии Сирина в берлинской газете «Руль» (30 окт. 1929) на роман Одоевцевой «Изольда?» и невозможно грубой рецензии Г. И. в «Числах» (1930, ж 1, с. 233-236) на опубликованную к тому времени прозу Сирина. В письмах обоих писателей разным лицам, когда им случалось упоминать друг друга, кроме бранных слов, их перья на бумаге не оставляли ничего.
239
Во втором главе «Воспоминаний» Набоков пишет: «...при отсутствии всякого надзора над штатом в полсотни с лишком человек, и в усадьбе и в петербургском доме шла веселая воровская свистопляска» (Владимир Набоков. Собр. соч. русского периода в пяти томах. Т. 5. СПб., 2000, с. 166).
240
«Как я любил кольца на материнской руке, ее браслеты! Бывало, в петербургском доме, в отдаленнейшей из ее комнат, она вынимала из тайника в стене целую груду драгоценностей, чтобы позанять меня перед сном. Я был тогда очень мал, и эти струящиеся диадемы и ожерелья не уступали для меня в загадочном очаровании табельным иллюминациям...» (там же, с. 159).
241
В. И. Рукавишников в 1914 году «...в последний раз уехал за границу и спустя два года там умер, оставив мне миллионное состояние и петербургское свое имение Рождествено...» (там же, с. 183). В начале третьей главы Набоков все же говорит: «Гораздо ближе мне другой мой предок, Николай Илларионович Козлов (1814-1889), патолог...» (там же, с. 172)
И врет: «не те Рукавишниковы». Как раз «те самые». [242] И миллионы ихние, и всем это было известно. «У меня от музыки делается понос» [243] — из той же хамской автобиографии. От его музыки — и у меня делается...
Ну, кланяюсь, жму руку, страстно жду чека, банка с розовым вареньем на комоде у Софьички. [244] Адамовичу Ваше приглашение [245] передам сегодня вечером — обедаю с ним Бахрах, [246] действительно, стал миллионером: он со мной не кланяется, подразумевая тех самых дядюшек, которых сжег Гитлер, а <м>, но его убеждению, деятельно помогал. От этих дядюшек и пришло, как у Сирина, миллионное наследство. Против Бахраха я в общем ничего не имею — он, если поскрести, лучше многих.
242
«Среди отдаленных ее предков, сибирских Рукавишниковых (коих не должно смешивать с известными московскими купцами того же имени), были староверы...» (там же, с. 161). В данном случае Г. И. прав: мать В. В. Набокова — из петербургских купцов Рукавишниковых, состоявших в близком родстве с московскими купцами Рукавишниковыми. Все Рукавишниковы, предки Набокова по материнской линии, происходили из одного рода сибирских купцов-старообрядцев. «Петербургские» Рукавишниковы, в 1880-е гг. получившие дворянство, не обязательно должны были тесно общаться со своими «московскими» родственниками, о которых Набоков мог просто не знать. См. на эту тему статью В. П. Старка «В. В. Набоков — родословные отражения» («Набоковский вестник». Вып. 2. СПб., 1998, с. 5-19).
243
«Могу по бедности понять и принять цыгановатую скрипку <...>, — но концертное фортепиано с фалдами и решительно все духовые хоботы и анаконды в небольших дозах вызывают во мне скуку, а в больших — оголение всех нервов и даже понос» (Владимир Набоков. Собр. соч. русского периода. Т. 5, с. 158).
244
Про какое «варенье на комоде у Софьички» идет речь, неясно, возможно, Гуль в Нью-Йорке передал с Гринбергами эту банку для Ивановых.
245
Адамович впоследствии регулярно печатался в «Новом журнале».
246
Александр Васильевич Бахрах (1902-1985) — журналист, литературный критик, с 1920 г. в эмиграции, жил в Варшаве. Париже, Берлине, с 1923 г. — в Париже, участник собраний «Зеленой лампы», писал рецензии на книги Г. И. В 1939 г. был призван во французскую армию, после выхода Франции из войны, с 1940 по 1944 г. жил у Буниных в Грассе, затем вернулся » Париж, где в 1945-1949 гг. сотрудничал в просоветски ориентированных «Русских новостях». В 1950-е гг. был начальником одного из отделов Русской службы «Радио Свобода».
О Великом Муфтии Ваш рассказ меня бы очень порадовал — да ведь никогда не соберетесь написать!..
Нам бы самое время теперь встретиться лично и поболтать этак несколько вечерков. Приятно было бы...
Ну «еще раз»...
Ваш всегда
Г. И.
Имеются ли в Нов. Ж. карточки сотрудникам? Лестно было бы иметь на всякий случай — в нашей стране.
37. Георгий Иванов - Роману Гулю. < Около 25 июня 1954>. Париж.
<Около 25 июня 1954> [247]
Дорогой Роман Борисович,
Раз в жизни я решил быть исполнительным и аккуратным. И, получив вчера Ваше письмо, сел и сейчас же склеил и исправил стихи, написал Вам ответ, заклеил и сейчас же отнес на почту. Не было чернил, написал красными, чтобы не терять времени. И вот сегодня утром обнаружил письмо под столом. Вы, наверное, получив рукопись без одного слова, даже без благодарности за чек, решили, что я либо впал в идиотизм, или, ни с того ни с сего, охамел. Извиняюсь, как говорят девицы Ди-Пи. [248]
247
Очевидно, письмо отправлено вместе с письмом 36.
248
Ди-пи (D. P., а также DP) - аббревиатура от англ. «displaced persons», «перемещенные лица» - официальный термин для всех лиц всех стран, оказавшихся вне мест проживания в результате войн или тиранических условий существования в собственной стране. Одоевцева, Г. И., Гуль употребляют этот термин в более узком смысле, имея в виду пленных и отправленных на работу в Германию жителей СССР, эмиграцию «второй волны».
Ваш Г. И.
Вместо Камбалы
Ну да — немного человечности, Клочок не снившегося сна. А рассуждения о вечности… Да и кому она нужна! Ну да — сиянье безнадежности, И жизнь страшна и мир жесток. А все-таки — немножко нежности, Цветка, хоть чахлый, лепесток… Но продолжаются мучения И звезды катятся во тьму И поздния нравоучения, Как все на свете - ни к чему. [249]249
Стихотворение напечатано в кн. XXXVIII «Нового журнала» (1954, с. 155) в разделе «Дневник (1954)». На его основе создано два новых: «Теперь бы чуточку беспечности...» и «Бороться против неизбежности...», но само оно восходит к стихотворению «Остановиться на мгновенье...» из «Портрета без сходства».