Чтение онлайн

Умница.

Я поднимаю горлышко пивной бутылки, глядя на Винни, и холодно предлагаю:

— Победителю достаются трофеи.

Она долго стоит, просто глядя на выложенную плиткой стену, обхватив себя руками за талию.

— Вау. — Ее голос звучит слабо и тихо, но она качает головой, повторяя: — Вау, — и я отдаю ей должное.

У нее неплохо получается выглядеть обиженной.

Ее глаза блестят в этом пограничном состоянии — в паре шагов от того, чтобы облиться слезами, но когда она переводит их на меня, они полны огня.

— Полагаю, верность работает для тебя только в одну сторону.

Мы находимся в душевой, и звук ее выплюнутых слов эхом разносится вокруг, ударяя мне по ушам, словно резиновый мячик.

Было бы легко объяснить ей, чем являются отношения между Герцогом и Герцогиней, а чем — нет. Шлюхорезки братства существуют не просто так. Любая стоящая Герцогиня знает, что не стоит ожидать от нас чего-то столь прозаичного, какверность.

Но этому здесь не место.

Я точно знаю, что делаю.

— Верность? — переспрашиваю я. Убаюкивающая волна оргазма уже рассеивается, оставляя меня раздраженным и переполненным красным. — Какая верность? Когда ты разговариваешь с вражеским Королем на моей, сука, территории? Позволяешь ему, блять, прикасаться к тебе? — Когда ее рот открывается, я предупреждаю: — Не смей отрицать.

— Я и не собиралась! — вспыхивает она, пряча то нежное, сломленное, что я вижу в ее глазах. — Он просто вел себя как жуткий мерзкий тип. Что я должна была сделать, Реми? Ударить Короля по яйцам? — Она разводит руками, выглядя жалкой и отчаявшейся — такой я ее еще не видел. — Разве ты не понимаешь? Вероятно, он надеялся, что ты увидишь. Вы оба!

— О, он именно на это и рассчитывал. — Мое дыхание вырывается короткими, тяжелыми толчками, которые не насыщают легкие, но странно, я чувствую себя абсолютно спокойным. — Дело в пистолете, понимаешь? Ошибка. Спорю, ты думала, что я не вспомню. — Мой мозг гудит в такт пульсу, и я принимаю это, делая бросок вперед и с силой ударяя ладонью по плитке рядом с ней. — Такие люди, как ты и он... вы думаете, что раз у меня беды с башкой, то я конченый идиот. Но я все понял, Винни.

Её взгляд буквально обыскивает меня, лихорадочно метаясь от одного моего глаза к другому в попытке разгадать, что у меня на уме.

— Понялчто?

— Что Король Баронов, — я прижимаю палец к черепу в центре ее татуировки мотылька, — мой отец.

Лавиния

Я смотрю на него, такого прекрасного, дикого и уверенного в своей правоте, и часть меня ломается от этого зрелища. Большая же часть парализована неверием.

— Ты совсем ебанулся.

Мне бы хотелось думать, что в такой момент с языка сорвется что-то более красноречивое, но нет, очевидно, нет. Я приветствую гнев, шок, волну абсолютного недоверия, потому что это лучше, чем боль. Это не значит, что боли нет. Она теребит рану, такую старую, что та давным-давно стала частью меня, и теперь я цепляюсь за нее, судорожно пытаясь удержать свои внутренности, чтобы они не вывалились наружу.

Гнев переносить легче.

Потому что я пиздец как уверена, что Реми только что объявил своего отца Королем Баронов только для того, чтобы оправдать то, что ему отсосала шлюхорезка.

— Это то, что вы все хотите заставить меня думать, — говорит он, снова тыча в меня пальцем — жестко, как ножом. — Но ты заключила сделку с моим отцом, и это ебаный факт.

Я действую на инстинктах, отбивая его палец и поднимая колено, тараня им его мягкие, незащищенные яйца. Бутылка вылетает из его руки, разбиваясь о твердую плитку, и он мгновенно сгибается пополам, втягивая воздух с тяжелым, шокированным вздохом.

Возникает мгновение тишины, а затем его сдавленное:

— Ебаный, нахуй, в рот!

— Клайв Кейс — Король Баронов. Все это знают! — Я не съеживаюсь при виде его горящих глаз, когда он поднимает их. Было время, когда эта смертоносная ярость напугала бы меня. Но не сейчас. Я наступаю на него, рыча: — Если хочешь трахать других девок, то имей хотя бы яйца признать это, конченый ты трус!

— Я трус? — шипит он, прижимая ладонь к паху. — Это не я пытаюсь скрыть содеянное!

Прижав пальцы к вискам, я кричу:

— Ты не соображаешь, Реми! — Но глаза, смотрящие на меня в ответ, совершенно безумны, зрачок расширен так, что почти не видно радужки, и от этого в животе сворачивается тугой комок тревоги. — Ты в хлам обдолбанный. На чем ты, блять, сидишь?

Его лицо искажено судорогой, пока он убирает свой член и застегивает ширинку.

— Не переводи стрелки на меня. Я не тот, кто заключал сделку.

Внутри все обрывается, потому что внезапно ответ оказывается прямо передо мной, подсказанный мне Саем.

«Р. склонен к катастрофизации и бреду. Не располагая всеми фактами, его разум пытается восполнить детали, которые часто принимают негативный и грандиозный масштаб».

Он так и не принял душ после своего боя. Его волосы отяжелели от пота, придавая Реми странный, изможденный вид, а впадины на щеках кажутся еще глубже в тусклом свете.

От безысходности на глаза наворачиваются слезы. Я яростно моргаю, чтобы сдержать их, не желая доставлять ему удовольствие видеть, как я плачу из-за всего этого. Когда я беру себя в руки настолько, чтобы говорить ровным голосом, я спрашиваю:

— Хочешь знать, о чем попросил Король Баронов? Хочешь знать, что мы с Ником сделали, чтобы получить этот череп? Оружие?

— Я уже знаю, — шипит он, играя желваками так же сильно, как скрежещет стекло под подошвой его ботинка. — Ты позволила ему наполнить тебя своей гнилью. Он смеялся надо мной из-за этого несколько недель!

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что вообще значат эти слова, но одно из них вызывает воспоминание. В ту ночь, когда Ник выиграл меня в бою против Переса, когда Реми зажал меня в угол на балконе.

«Такая классная киска, как твоя, и вся будет пущена в расход на старческие члены этих Королей? Какая растрата. Они набьют тебя пятью оттенками гнили».

Я с отвращением отшатываюсь.

— Ты думаешь, я продалась Королю за информацию? — Мое сердце бешено бьется, и все, чего мне хочется, — это закричать ему в лицо, разодрать когтями это красивое лицо, которое затянуло меня, и обнажить демона, скрывающегося под ним. — Я бы никогда, — произношу я тихим голосом, — никогда не стала бы трахаться с кем-то ради информации о моей сестре. — Он все еще переносит вес на одну сторону, баюкая ладонью промежность. Как учил меня Сай, я пользуюсь его слабостью и обеими руками толкаю его в грудь. — Как ты смеешь обвинять меня в подобном!