Чтение онлайн

Куда не нужно падали не только ракеты: известный пилот-испытатель Ханна Рейч потерпела аварию при испытании ракетного истребителя-перехватчика Ме-163 «Комета». Когда она поправилась, ее пригласили на обед в шале Геринга в Оберзальцберге в начале августа. Об этом визите Ханна Рейч рассказала так: «За столом нас было трое: Геринг, его жена и я. Для того чтобы начать разговор, Геринг рассказал жене о самолете, во время испытания которого я получила ранение. “Знаешь ли ты, – сказал он ей, – что Ме-163 является нашим самым новым типом самолета-ракеты, который взлетает почти вертикально и имеет умопомрачительную скорость набора высоты. Теперь их у нас тысячи, и они готовы очистить небо и сбивать группы бомбардировщиков противника повсюду, где мы их обнаружим”. Пораженная, я не верила своим ушам. Ведь я знала, что в это самое время у нас не было ни одного готового к бою Ме-163. И что в лучшем случае мы сможем получить боеспособный образец не раньше конца года. […] Он назвал нереальную цифру. Я подумала, что Геринг шутил или старался успокоить жену. Мне казалось смешным, что он мог верить в то, о чем только что сказал. Улыбнувшись, я сказала ему: “Хорошо, если бы все так и было”. Геринг, явно растерявшись, поинтересовался, что я хотела этим сказать. И только тогда я с удивлением поняла: он действительно считал, что у нас уже есть тысячи самолетов Ме-163. Решив, что должна сказать ему правду, я объяснила, что мне известны свежие данные о выпуске самолетов и то, чего нам следовало ждать при текущей производительности сборочных конвейеров. Тут Геринг пришел в бешенство, начал кричать, стуча кулаком по столу, что я говорю о том, чего не знаю, что ничего в этом не понимаю. А потом вышел из-за стола в состоянии крайнего возмущения. […] Я впала в немилость, и меня больше никогда не приглашали к рейхсмаршалу».

Несмотря ни на что, факт оставался фактом: «очищать небо» Ме-163 не могли, так как их не было, а немецкой авиационной промышленности приходилось продолжать работу под ужасным градом бомб. Тринадцатого августа «летающие крепости» Б-17 осуществили без всякого прикрытия налет на авиационные заводы в Винер-Нойштадте. Это вызвало приступ гнева фюрера, который в течение часа срывал свою злость на молодом начальнике Генерального штаба люфтваффе Ешоннеке, – непосредственный начальник генерала из осторожности отсутствовал.

Карта 16

Стратегические бомбардировки Германии

Семнадцатого августа еще 230 американских самолетов сбросили бомбы на металлургические заводы Швайнфурта, что привело к падению на 38 процентов производства шарикоподшипников, важнейшего элемента при строительстве танков, самолетов и подводных лодок. В тот же день 146 бомбардировщиков сбросили свой смертоносный груз на заводы фирмы «Мессершмитт» в Регенсбурге, разрушив часть цехов и убив 400 рабочих. И хотя шестьдесят американских самолетов Б-17 были сбиты, Гитлер все равно устроил разнос Ешоннеку, а Геринг отчитал его по телефону из Берхтесгадена. У генерала не оказалось времени для того, чтобы перевести дух: той же ночью самолеты «Москито» Королевских ВВС появились над Берлином и сбросили осветительные ракеты для указания целей союзным эскадрам. Пятьдесят ночных истребителей Херрмана сразу же поднялись в небо и полетели в направлении столицы, в небе над которой было светло, как днем, потому что включились все прожекторы ПВО. Но все оказалось напрасно: после того, как внимание защитников столицы Германии было отвлечено, британские самолеты направились бомбить Пенемюн-де. В результате там вспыхнули гигантские пожары, принеся смерть 700 ученым и инженерам.

Уже утром 19 августа в небольшом блокгаузе у Голдапа неподалеку от поезда «Робинзон» появилась еще одна жертва: молодой начальник Генерального штаба люфтваффе Ханс Ешоннек, будучи уверен, что именно его сделают виновным за удручающую череду катастроф, устав быть козлом отпущения, обидевшись на то, что не получил назначения на должность командующего 2-м воздушным флотом, будучи угнетен военной обстановкой на всех фронтах [524] , чувствуя глубокое отвращение к некомпетентности и вялости Геринга, пустил себе пулю в голову. Рядом с его мертвым телом нашли листок бумаги с такими простыми словами: «Я не могу работать с рейхсмаршалом. Да здравствует фюрер!» В его сейфе обнаружили два письма, оставленные адъютанту Гитлера фон Белову, которые тот отказался показывать рейхсмаршалу. О содержании этих писем фон Белов рассказал в своих мемуарах. Он писал: «Ешоннек жаловался на то, как относился к нему Геринг, на его телефонные звонки с упреками по поводу массированных британских бомбежек и многого другого, ответственность за что главнокомандующий люфтваффе возлагал лично на него. Он описывал свои безрезультатные усилия повысить эффективность люфтваффе». Адъютант Лойхтенберг тоже располагал обвинительным рапортом на Геринга, который Ешоннек надиктовал перед смертью [525] . Этот документ был передан рейхсмаршалу по его требованию и исчез сразу же после похорон начальника Генерального штаба люфтваффе. Таким образом, за два года покончили с собой два ближайших сотрудника Германа Геринга…

А тем временем стратегическая обстановка серьезно изменилась. На Восточном фронте Красная армия 8 августа 1943 года освободила Орел, 18 августа – Брянск, 23 августа – Харьков, 30 августа – Ельню и подошла к Смоленску, имея на этом участке фронта большое превосходство в людях и боевой технике. Советские войска насчитывали 1,2 миллиона солдат и офицеров, немецкие – 850 000, русские имели 20 700 артиллерийских орудий, 1400 танков и 900 самолетов, а немцы – 8900 артиллерийских орудий, 500 танков и 700 самолетов… В Сицилии союзники взяли 5 августа Катанию, затем переправились через Мессинский пролив и высадились в Калабрии. А утром 9 сентября высадили десант в Салерно южнее Неаполя. Второй воздушный флот Рихтгофена, располагая 350 бомбардировщиками и 250 истребителями, нанес союзникам большие потери, но не смог им помешать захватить плацдарм и расширить его на север. Объявленное почти одновременно с этими событиями итало-англо-американское перемирие ускорило вмешательство немцев: восемь дивизий фельдмаршала Роммеля захватили стратегические объекты на севере Италии и разоружили итальянские войска. Две воздушно-десантные дивизии заняли Рим, а южнее итальянской столицы шесть дивизий Кессельринга заняли оборонительные позиции, чтобы воспрепятствовать любому продвижению союзников в направлении Неаполя [526] . Новости с запада также были неутешительными для немцев. Геббельс записал в дневнике: «Фюрер ждал высадки союзников в Голландии, где наши позиции были наиболее слабыми. […] Массированные бомбежки с воздуха, которым англичане в течение нескольких дней подвергали коммуникации на западе, заставляли подозревать, что это было подготовкой к вторжению». Ко всему этому следует добавить, что значительно усилилось антифашистское сопротивление в Норвегии, Югославии и Греции. Что немецкие подводные лодки практически проиграли битву за Атлантику. Что британцы прилагали усилия по вовлечению в войну Турции. И что американцы, получив в распоряжение авиационные базы южнее Неаполя, принялись осуществлять налеты на промышленные объекты Южной Германии и Австрии. И начали с большого завода фирмы «Мессершмитт» в Винер-Нойштадте, почти полностью разрушив его. Между тем в начале сентября прекратились ночные налеты британцев на Берлин, после того как Королевские ВВС понесли серьезные потери и решили, что они несопоставимы с достигнутыми результатами бомбардировок.

В середине сентября, вернувшись из Роминтена, где охотился, Геринг решил совершить маленький личный подвиг. Он поднялся на борт одного из двух своих шикарно оборудованных транспортных самолетов – Геринг считаные разы делал это прежде, поскольку ненавидел летать! – и взлетел в небо, чтобы оценить с воздуха размеры ущерба, причиненного столице бомбардировками союзной авиации. Фотограф лейтенант Эйтель Ланге, сопровождавшая Геринга по возвращении в Каринхалл, впоследствии написала: «Его женщины встречали его так, словно он совершил боевой вылет на фронте. Одна из них […] спросила его: “Ну, дядя Герман, как там дела? Неужели так же ужасно, как говорят?” И рейхсмаршал ответил: “Ах, дети, теперь я смог лично убедиться, что не все так ужасно!”». Что это, непонимание или фанфаронство?..

В том же месяце Мильх со Шпеером организовали специальную конференцию в испытательном центре люфтваффе в Рёхлине, где Мильх и его специалисты выступили с докладами о программах авиационной промышленности союзников. «Они продемонстрировали нам планшеты с изображениями новейших самолетов, – вспоминал Шпеер, – но в первую очередь – графики роста производства самолетов противника в сравнении с нашими возможностями. Больше всего нас обеспокоили данные о значительном, во много раз, увеличении выпуска четырехмоторных бомбардировщиков. Получалось, что все уже пережитое нами – только прелюдия. […] Мильх с горечью сказал мне, что уже несколько месяцев пытается добиться того, чтобы его эксперты по боевой технике противника могли бы сделать доклады Герингу. Но тот даже слышать об этом не желает. Гитлер сказал ему, что все это чистой воды пропаганда. И Геринг это мнение просто перенял». И как всегда, рейхсмаршал доводил свою покорность до абсурда. «Геринг представил доклад о реорганизации истребительной авиации, – записал Геббельс в дневнике 10 сентября. – Сильно рассредоточенная, она была вынуждена действовать одновременно повсюду. Теперь у Геринга был более оптимистичный взгляд на авиационную войну. Мне показалось, даже слишком оптимистичный. Но это хорошо, когда руководитель с оптимизмом смотрит на выполнение своей задачи».

Если, конечно, этот оптимизм не является прикрытием гротескного отрыва от реальности. А именно так и было. Шпеер писал в своих мемуарах: «Примерно в это же время [то есть в сентябре 1943 года. – Авт.] я стал свидетелем драматической стычки между Герингом и генералом Галландом, командующим истребительной авиацией. Галланд известил Гитлера о том, что несколько американских истребителей, которые сопровождали бомбардировщики, сбиты под Ахеном. Он также предупредил о большой опасности для нас в том случае, если американцам в ближайшем будущем удастся за счет увеличения объема бензобаков истребителей обеспечивать сопровождение бомбардировщиков при их более дальних пролетах над Германией. Гитлер только что поделился этой обеспокоенностью с Герингом. Тот как раз собирался выехать на своем специальном поезде в Роминтен, когда Галланд явился доложить о том, что убывает. “Как вас только угораздило заявить фюреру, что американские истребители проникли на территорию рейха?” – напустился на генерала Геринг. “Господин рейхсмаршал, – ответил Галланд совершенно невозмутимо, – скоро они проникнут еще глубже”. Геринг с нажимом продолжал: “Но ведь это выдумки, Галланд, как только подобные фантазии приходят вам в голову? Это же чистейшая ложь!” Галланд покачал головой: “Это факты, господин рейхсмаршал! […] Американские истребители сбиты под Ахеном. В этом нет никаких сомнений!” Геринг настойчиво возразил: “Это же неправда, Галланд. Это невозможно!” Галланд произнес с легкой иронией: “Вы можете приказать проверить, господин рейхсмаршал, точно ли под Ахеном валяются разбитые американские истребители”. Геринг примирительным тоном произнес: «Слушайте, Галланд, позвольте кое-что вам сказать. Я сам опытный летчик-истребитель. И я знаю, что возможно, а что нет. И что совершенно невозможно. Просто признайтесь, что вы ошиблись!” Галланд ограничился тем, что отрицательно покачал головой, а Геринг продолжал: “Тогда остается только одно объяснение этому: они были сбиты намного западнее. Я хочу сказать, что если они были подбиты на большой высоте, то могли еще пролететь значительное расстояние до падения на землю”. Галланд был непоколебим: “На восток, господин рейхсмаршал? Если бы мой самолет подбили, то…” – “Так вот, господин Галланд, – перебил генерала Геринг, намереваясь положить конец спору. – Я приказываю вам официально, что американские истребители не долетали до Ахена”. Галланд попытался последний раз возразить: “Но господин рейхсмаршал, они же там были!” Тут Геринга прорвало: “Их там не было, таков мой официальный приказ! Вам ясно? Американских истребителей там не было! Понятно?.. Я доложу обо всем фюреру”. С этими словами он повернулся к Галланду спиной. Но, направившись к вагону спецпоезда, обернулся и угрожающе повторил: “Это мой официальный приказ!” На это генерал Галланд отвечал с незабываемой улыбкой: “Слушаюсь, господин рейхсмаршал!”».

Все это не удивит тех, кто помнит о речи 31 марта 1932 года. Но Шпеер добавил очень тонкое суждение: «По правде говоря, Геринг совсем уж не оторвался от реальности. Время от времени я слышал от него весьма трезвые оценки нашего положения. Но почему-то он вел себя как типичный банкрот, который старается до самого последнего момента обманывать кредиторов, обманывая при этом самого себя».

Несомненно, так и было, но положение дебитора в украшенном галунами мундире ухудшалось по мере того, как летчики союзников все увереннее хозяйничали в небе над Германией. В сентябре Королевские ВВС наносили удары в основном по Бохуму, Касселю, Магдебургу и Хагену, где находились заводы по производству авиационных двигателей. В октябре британцы принялись бомбить Эмден, Мюнхен, Франкфурт, Бремен, Мюнстер, Швайнфурт, Ганновер, Лейпциг и Мариенберг, где сборочные цеха «Фокке-Вульфа» оказались разрушены почти полностью. В начале ноября союзники подвергли «ковровым бомбардировкам» Регенсбург, нанеся сильные повреждения заводу фирмы «Мессершмитт». Союзные самолеты вновь появились над Берлином и разбомбили множество служебных зданий, включая здание «Центра исследований»… Британские бомбардировщики были оснащены прекрасными приборами прицеливания и, главное, новыми радарами H2S, работавшими в сантиметровом диапазоне. Но немецкие ученые постоянно соперничали с британскими коллегами, и вскоре ночные истребители Хе-219 и Ме-110 были оснащены передатчиками помех «Родерих» и бортовыми радарами «Лихтенштейн S2», которые позволяли обнаруживать противника, несмотря на помехи, появляющиеся из-за сбрасываемых лент фольги. А также 21-миллиметровыми ракетными установками, поспешно установленными, но оказавшимися весьма эффективными. Так что налеты стали обходиться все дороже для авиации союзников [527] , но они смогли существенно замедлить работу немецкой промышленности. Так, после второй бомбардировки Швайнфурта 14 октября Германия лишилась 67 процентов производства шарикоподшипников. Немцам пришлось срочно перемещать заводы из городов в восточные оккупированные территории, что непременно приводило к серьезным перебоям в работе, и без того уже сильным.

Однако Мильх со Шпеером продолжали творить чудеса: в течение восьми месяцев 1943 года было выпущено 7600 истребителей, и в этот же период осуществлялись испытательные полеты новых, еще более современных, типов самолетов. Это были ночной бомбардировщик Хе-219 «Филин» с шестью пушками калибра 20 и 30 миллиметров; тяжелый истребитель с двумя тандемно расположенными двигателями До-335 «Стрела» (максимальная скорость 758 километров в час), тяжелый двухмоторный бомбардировщик Ю-388, который мог летать на высоте 13 440 метров вне досягаемости любого вражеского истребителя, а также тяжелый истребитель-бомбардировщик Ме-410 «Шершень», вооруженный четырьмя пулеметами и двумя 20-миллиметровыми пушками. Состоялись также первые полеты реактивного истребителя Ме-262, разогнавшегося до 850 километров в час, компактного ракетного ракетного истребителя-перехватчика Ме-163 «Комета», достигавшего скорости 960 километров в час, и реактивного бомбардировщика «Арадо-234», имевшего крейсерскую скорость 740 километров в час и поднимавшегося на высоту 10 000 метров. По летно-техническим характеристикам Ар-234 намного превосходил даже самый последний по времени разработки американский бомбардировщик Б-29 «Суперфортресс». Но некоторые из этих современных самолетов еще представляли собой прототипы [528] , другие находились на испытательных стендах, а те, что были поспешно запущены в производство, в частности Хе-219 и Ме-410, требовали серьезных доработок… Что касается уже испытанных временем типов самолетов, они приближались к пределу своих возможностей: получив усиленную броню и максимум оборудования, Ме-109 и ФВ-190 потеряли в скорости и скороподъемности [529] , а установка на них все более мощных двигателей привела к значительному увеличению расхода горючего, ограничив тем самым их и без того небольшой радиус действия…

Несомненно, статс-секретарь Министерства авиации и министр вооружений и военной промышленности смогли бы добиться в конце 1943 года б'oльших результатов, если бы им приходилось отражать только атаки противника. Но они также были вынуждены подчиняться приказам своих руководителей, представлявших не меньшую опасность… В тот период Гитлер, согласно свидетельствам его окружения, выглядел необычайно мрачным, и ему было от чего погрузиться в тяжелые раздумья: вермахту не удалось удержать «Днепровский вал», и Красная армия 14 октября освободила Запорожье, 25 октября взяла Днепропетровск, а 6 ноября вошла в Киев. Собранные под Киевом 1150 самолетов люфтваффе ничего не смогли противопоставить армадам русской авиации, тем более что немцам приходилось покидать один за другим свои аэродромы из-за продвижения Красной армии. Русским удалось также овладеть последними позициями немцев на Кубани, разгромив при этом несколько полевых дивизий люфтваффе [530] . В Италии силы союзников взяли Неаполь и в начале ноября подошли к «линии Густава», последнему серьезному рубежу обороны перед Римом, для прикрытия которого у 2-го воздушного флота не было ни сил, ни средств. На юге Европы, как и на востоке и на западе, люфтваффе полностью лишилось господства в воздухе.