Чтение онлайн

Впрочем, тогда, в 1921 г., до финала было еще далеко. Геринг представлял собой, с точки зрения людей света, ничтожного выскочку, собравшегося жениться на красивой, интеллигентной и достойной женщине, — даме из благородного шведского общества, которая, как это ни странно, не отвергла его наглые притязания и даже занялась его культурным воспитанием. Они посетили вместе множество музеев и выставок — и не для того только, чтобы поглазеть на картины и скульптуры. Карин сумела пробудить в своем возлюбленном понимание настоящей красоты, попутно научив его отличать дорогие и прославленные произведения от претенциозных копий и подражаний. После этих уроков у Геринга навсегда осталась склонность к творениям великих мастеров прошлого, которая нашла потом достаточно уродливое выражение в коллекционировании предметов искусства, добытых сомнительными путями.

Знакомство с высоким искусством имело и другое важное значение: Геринг понял, что для него теперь недостаточно оставаться просто бравым летчиком, настроенным против несправедливостей Версальского договора. Он и раньше, бывая в замке барона Эпен-штейна, восхищался предметами искусства, а теперь Карин открыла ему глаза, показав, почему они действительно достойны восхищения. Ее рассказы нашли живой отклик в его душе: он легко увлекался тем, что ему нравилось, и смело шел к цели, не боясь препятствий, уверенный в себе и в том, что для него «все закончится хорошо»; он был законченным «эгооптимистом», игравшим эту роль до конца жизни.

Геринг и Карин иногда бывали в доме ее родителей. При доме был сад, а в нем — небольшая скромная церковь, принадлежавшая совершенно незначительной христианской секте, основанной бабушкой Карин. И секта, и церковь назывались одинаково — «Эдельвейс». В Швеции любят этот цветок, растущий в горах, у кромки снегов, и обозначают его именем все «высокое» и «передовое». Карин и Геринг находили в церкви уединение; здесь можно было побыть в тишине и послушать музыку. Постепенно они познакомились с «сестрами» ордена «Эдельвейс», одной из которых оказалась принцесса Мари-Элизабет цу Вид; она сочувственно отнеслась к влюбленным и оказала им покровительство, представив Геринга некоторым влиятельным людям из общества. В памяти Геринга маленькая церковь Эдельвейс осталась как место тишины и умиротворения, надежный приют от трудов и опасностей мира.

Общаясь с Карин, Геринг остро почувствовал пробелы в своем образовании, и влюбленные решили расстаться — временно, пока Герман будет учиться в Мюнхенском университете. Разлука должна была стать испытанием для их чувств; кроме того, жених должен был определиться, какую же профессию он изберет в жизни. Так Геринг снова оказался в Мюнхене, в доме матери, но прошло совсем немного времени, как там же очутилась и Карин: ей стало одиноко, она почувствовала, что не может жить без возлюбленного.

Матери Геринга понравилась невестка из Швеции, и она сразу посоветовала ей оформить развод с первым мужем: она знала по собственному опыту, что в Германии без этого невозможно создать новую семью — не то что в Швеции, где люди не придают этому значения. Пришлось Карин отправиться обратно в Стокгольм, чтобы оформить развод с Нильсом, который и не думал возражать; но сын Томас остался у него. Тем временем Геринг, как заправский студент, стал посещать лекции по истории и политологии; одним из первых учебных курсов, которые ему пришлось одолеть, стала история освободительной войны против Наполеона в 1813–1815 годах.

И вот, 23 февраля 1922 г., в Мюнхене, состоялась эта свадьба. Со стороны жениха присутствовали его мать, сестры и братья; со стороны невесты — старшая сестра Фанни (графиня Моллендорф) с дочерью Дагмар. По ее словам, праздник прошел в чинной, но сердечной обстановке. Был обед; выпили за Германию, положение которой никак не улучшалось; спели песню про «Дойчланд». Взоры всех были прикованы к Карин, выглядевшей как принцесса из сказки в своем белом подвенечном платье и в венке из белых роз. Перед ней стоял свадебный букет из темно-красных гвоздик, перевитых бело-зеленой (цвета рода фон Фок) и бело-красной (цвета рода Геринг) лентами. Молодой летчик, знакомый Геринга, зачитал поздравление от фронтовых друзей, содержавшее слова: «Мы всегда знали, что наш командир взлетит выше всех!» Потом бывший адъютант Геринга, Карл Боденшатц, служивший теперь в рейхсвере, спел романтическую песню под аккомпанемент лютни. У жениха в петлице был цветок эдельвейса — память о Стокгольме.

Молодожены провели медовый месяц в Альпах, в охотничьем домике в местечку Гохкройт, близ австрийской границы, и это были счастливейшие дни в их жизни, когда они забыли обо всех неприятностях и опасностях мира, прошлых и будущих. Так хорошо было карабкаться по горам и любоваться восхитительными горными видами. Геринг и Карин полюбили свой домик в горах и решили сохранить его за собой, хотя бы на время.

Занятия в университете не слишком увлекали Геринга, но утешало то, что он завел там себе новых друзей — среди тех, кто, как и он, не смирился с существованием Веймарской республики и мечтал о возвращении Германии ее былой славы. Он оставался монархистом, но в душе таил недовольство кайзером, покинувшим своих солдат и удалившимся в ссылку. Так или иначе, но книги валились у него из рук: ведь Карин оставалась в Гохкройте, и ему приходилось одному коротать свободные часы.

Странно, но он не вступил ни в одну из нацио-нал-патриотических организаций, которых возникло множество и в Мюнхене, и по всей Баварии. Было бы вполне естественно, если бы он проводил время среди бывших фронтовиков, вспоминая прошедшее и готовясь к будущему, когда их снова позовут служить своей стране. Да они и так не теряли времени даром, добившись права ходить (в определенные часы) в форме, а потом — и при оружии. Так что хотя рейхсвер и стал малочисленным, в стране существовал немалый резерв вооруженных людей в виде милиции (которую называли «черный рейхсвер») и национал-патриотических организаций.

Но Геринг пока что оставался один, не испытывая желания исполнять чужие приказы и маршировать с винтовкой на плече. Вот если бы ему предложили занять официальный пост — тогда другое дело! Но кто мог ему это предложить? Вокруг слонялось без дела предостаточное количество героев прошедшей войны, и никто не спешил использовать их таланты.

В это время в Мюнхене стало упоминаться имя Гитлера, но оно не вызвало сначала интереса у Геринга. Да и с какой стати мог его заинтересовать бывший ефрейтор, какой-то австриец, служивший добровольцем в баварской армии! Правда, он был награжден «Железным крестом» 1-й степени, но что такое «железный крест» ефрейтора для бывшего командира авиакрыла «Рихтгофен», награжденного высшими орденами страны! Гитлер был главой партии, называвшейся «НСДАП» — но в Мюнхене было полно таких партий и националистических организаций!

Геринг мог бы пойти служить в «Добровольческий корпус» — полувоенную организацию бывших офицеров, придерживавшихся правых взглядов. Отряды корпуса выступали против «изменников родины» — социал-демократов и коммунистов, а также воевали за целостность Германии, когда Польша, при содействии западных держав, хотела отторгнуть от нее ряд территорий. Геринг слышал обо всех этих событиях, находясь за границей; разлад и неурядицы, одолевавшие Германию, причиняли ему страдания, но постепенно он как-то отдалился от этих распрей и не испытывал желания вмешаться в борьбу. Карин открыла ему новый мир, казавшийся заманчивым: мир семейных радостей, красоты и искусства, и он был не прочь в него вступить. Наверное, он мог бы достигнуть многого, посвятив себя авиации: ведь он уже имел в этой области и опыт, и международную известность; он не сомневался, что найдет способ разбогатеть, и вполне вероятно, что он обеспечил бы себе благополучие, и не вступая в союз с Гитлером. Вот только власть, которой наделил его Гитлер, не могла быть завоевана в одиночку. Встреча с Гитлером в ноябре 1922 г. изменила жизнь Геринга, направив ее по новому пути.

В то время правительство Баварии проводило независимую (и даже оппозиционную) политику по отношению к центральному правительству Германии, находившемуся в Берлине. Бавария входила в состав Германии, но называлась «Свободное государство Бавария». Весной 1919 г. там была провозглашена «Баварская советская республика», но она просуществовала недолго, так как была разгромлена отрядами Добровольческого корпуса, прибывшими из других частей страны. Утвердившееся после этого правительство республики Бавария вело переговоры о союзе с Берлином, но разногласия так и не были устранены.

Осенью 1922 г. в Германии существовало немало политиков, призывавших «очистить страну от предателей» (т. е. от центристов и левых, принявших В 1918 г. условия мира, продиктованные Западом), а затем свергнуть Веймарскую республику и провозгласить монархию. Подобные настроения были сильны в Баварии, и Гитлер являлся одним из тех, кто особенно рьяно призывал сделать Мюнхен «цитаделью для защиты национальных интересов».

Чтобы захватить власть, Гитлер предполагал использовать «штурмовые отряды» («штурмабтайлунген» или «СА») нацистской партии, созданные на базе нескольких подразделений Добровольческого корпуса. Их численность достигала тогда нескольких тысяч человек, но военная подготовка была слабой. Нацистам был нужен авторитетный и опытный военный руководитель, способный возглавить отряды СА и превратить их в серьезную военную силу. Герман Геринг как нельзя лучше подходил для этого поста.