Чтение онлайн

— Чем вы занимались? — даже всегда сдержанный Шеф не мог скрыть удивления, и заботливо протянул Паулю свое личное хрустящее — белое полотенце.

— Я — волочился за женщинами, — честно признался Пауль.

Пауль в который раз убеждал себя — то, что красавица-супруга в приступе помешательства застрелила молодого Барона Отто — не более чем городская легенда. Миф. Вымысел. Популярная злая сплетня, пущенная недоброжелателями, изводившимися от зависти к богатству, славе и семейному счастью родителей Зигфрида — четы фон Клейст.

В официальных летописях N-бурга значится, что молодой барон — Отто фон Клейст — погиб в автомобильной катастрофе вместе с супругой Утой. Не справился с управлением на горной дороге в дождливый и ветреный вечер. А пронзительно холодным утром осколки четы, перемешавшиеся с деталями гоночного «Бентли», извлекли из ущелья. С тех пор в парадном зале Замка в траурных рамах стоят портреты трагически почившей пары.

Пауль множество раз видел изображения Молодого Барона. У них в кабачке висит большой написанный маслом портрет — авиатор Отто фон Клейст экипированный летным шлемом и большущими круглыми очками на фоне допотопного фанерного самолетика. Дома, у матушки в спальне, на туалетном столике в серебряной рамке стоит фотоснимок молодого барона — Отто при полном параде кавалерийского офицера гарцует на коне.

Но здесь, в Замке, фотография воспроизводила лицо барона Отто совсем близко — твердый подбородок, прямой нос, заразительную улыбку, ямочки на щеках, веснушки, умеренно оттопыренные уши классической формы, пушистые светлые ресницы, и взъерошенные волосы — Паулю на минуту показалось, что он смотрится в зеркало, перевязанное широкой траурной лентой.

Видимо, он просто еще не пришел в себя после вчерашней ночи!

Пауль украдкой зевнул, и перевел взгляд на портрет баронессы Уты — ее аристократичное личико пряталось среди сложной композиции из цветов, мехов, шелков и украшений. Безусловно, баронесса была красива — но не живой человеческой красотой, а усталой красотой профессиональной актрисы, еще не успевшей снять грим после изнурительного спектакля. «Штурмбанфюрер Зиги» больше напоминает молодого Барона, и мало похож на мать — ему достались только ее золотые локоны, высокий, как у греческих статуй, лоб, тонкие, по-женски изящные кисти, нервные ноздри, черные перья жестких ресниц и глаза. Точнее — их блеск. Даже на фото зрачки фрау Уты плавали в прозрачном море влажного, нездорового, потустороннего блеска.

— Сколько? — вопрос Карла Кольбаха рассек грезы, навеянные портретом баронессы, как кавалерийский клинок:

— Шесть целых две десятых метра… — ответил Пауль, сверившись с планом.

— Правое крыло второго этажа включает парадный зал общей площадью шестьдесят два квадратных метра, — продиктовал Шеф Зигфриду.

Вчера, переодетый в новую форму и напоенный кофе, Пауль, после составления служебной записки о неотложных мерах по предотвращению бродяжничества на территории N-бурга в период проведения Фестиваля — уже около четырех часов ночи — был отпущен заботливым шефом домой. Отдыхать. Сказать, что Пауль за несчастные четыре часа выспался, было бы значительным преувеличением. Зато сам герр Кольбах, хоть и корпел над бумагами всю ночь — сейчас свеж, бодр и почти что весел. Иногда Паулю кажется, что Карл Кольбах ест и спит не потому, что испытывает в этом потребность, а только затем, что так принято в цивилизованном обществе!

— Здесь все, можем подниматься наверх, — Пауль с громким щелчком свернул рулетку, снова сверился с планом Замка, и кивнул на узкую винтовую лестницу, терявшуюся где-то под потолком.

— Там ничего нет — только чердак! Служебное помещение! Его осмотр не целесообразен… — насупился управляющий Замка — герр Зальц, загородив собой подступы к лестнице.

Кольбах резким движением взял герр Управляющего за плечи, пододвинул к окну, стал брезгливо всматриваться в крупные черты этого утомленного высокой должностью субъекта, и, наконец, счел нужным уточнить:

— Зальц, вы что — еврей?

— Нет — ну что вы, герр Кольбах! Как можно?… Мой паспорт… Я — германский подданный, венгр по происхождению… — неуверенно проблеял управляющий.

— Герр Зальц! Национальность нельзя выбрать как девку в борделе! Коль вы намерены и впредь оставаться германским подданным, ведите себя как подобает немцу! — Кольбах точным движением раскрыл перед самым носом жертвы имперской национальной политики облитую перчаткой ладонь, а герр Управляющий был вынужден выудить из внутреннего кармана и безропотно опустил в нее ржавый ключик, и мелко семеня, выбежал из комнаты.

Представители подготовительного комитета дружно застучали каблуками по узкой лестнице. Механизм замка натужно лязгнул после долгих лет бездействия, а проржавевшая дверь распахнулась только после доброго пинка, открыв проход в полутемную галерею, заполненную застоявшимся воздухом, пылью и былым величием.

Узкую полосу пустого пространства обрамляли ниши, в которых бесславно томились рыцарские доспехи, с развешенных по стенам щитов безжизненно смотрели вниз гербы поверженных династий. Сквозь витражные стекла узких готических окон просачивались вязкие полосы цветного света, в них обретали краткую жизнь и исполняли бесконечный ритуальный танец в память о древних проигранных битвах тысячи пылинок. Затхлый полумрак коридора упирался в стену, прикрытую мрачных тонов гобеленом с изображением мертвого рыцаря. Разбухшая, темная, словно живая кровь несчастного год за годом струилась из отверстых ран на жухлую траву, смешивалась с пролившимся из оброненной чаши вином, но так и не могла выплеснуться за пределы скорбной картины, запятнав неуместно жизнерадостной цветочный орнамент, бегущий по краю.

Впечатлительный потомок убиенного — Зиги фон Клейст — вздрогнул и попятился назад, в результате, устремившийся разглядеть гобелен поближе Пауль ткнулся в его спину, а штандартенфюрер Кольбах, в свою очередь, налетел на Пауля.

— Что за чертовщина? — демонстративно громко, пытаясь скрыть испуг, начал Зигфрид, — Судя по плану, тут должно быть еще одно помещение — рабочий кабинет. Общая площадь — 18 — целых и 6 десятых квадратных метров….

— Пораскиньте мозгами об этом мистическом феномене штурмбанфюрер! — раздраженно отряхнул пыль с кителя шеф Кольбах, — а после принесите стремянку, и снимите это произведение искусства — уверен, за ним вы обнаружите вход в указанное на плане помещение! Офицер Ратт, возьмите на себя труд помочь коллеге… Я пока спущусь вниз — оценить состояние хозяйственных построек — кладовых и кухни!

Пауль приволок со двора стремянку, устойчиво поставил у самой стены, и благородно предоставил фон Клейсту, как старшему по званию, взобраться наверх и отковыривать со стены гобелен, поминутно чихая от древнего праха. Пока герр Барон возился в облаке пыли, сам Пауль из познавательного интереса снял с подставки тяжеленный рогатый шлем, взгромоздил на голову и отошел посмотреться в потускневшее зеркало у входа. Что и говорить — в рыцарских доспехах вид у него был почти такой же величественный как у барона Отто в летном шлеме или даже как у шефа Кольбаха, когда он говорит по телефону с Берлином…

Пауль состроил устрашающую гримасу и для верности пригрозил зеркалу кулаком.

— Гауптштурмфюрер Ратт! Прекратите паясничать и помогите мне с ковром! — ревниво завопил наследный рыцарь с вершины стремянки. Пауль скоренько стащил увесистый головной убор, шагнул в центр галереи и, чтобы не возвращаться к нише, плюхнул шлем на деревянную конструкцию, напоминавшую то ли кафедру, то ли алтарь. Как только Пауль совершил этот опрометчивый поступок, стена пришла в движение и стала крениться с угрожающим лязгом. Зигфрид успел соскочить на землю, а Пауль — напротив — пододвинулся достаточно близко чтобы перепачкать новенькую, только со склада, форму в клубах тяжелой, многовековой пыли, поднятой рухнувшим на пол гобеленом. К счастью для обоих, стена не обвалилась — а только лишь отодвинулась и обнажила проход в соседнее помещение.

После пыльного коридора в комнате, напоминающей кабинет химика, царила пугающая чистота — как будто тут убрали самым добросовестным образом всего полчаса назад! Старинные дубовые панели были натерты, паркет сверкал, а на многочисленных полках таинственно поблескивали чистенькие колбы, пробирки, фарфоровые ступки, змеевики, лейки, перегонные кубы и прочие принадлежности столь необходимые как ученому — химику, так и мистику — алхимику или даже злокозненному колдуну. Именно колдуну! Ничем, кроме волшебства объяснить царивший в комнате порядок Пауль просто не мог. Наверняка подвластная тайному знанию властелина адская прислуга влетала сюда через окно, и тем же путем оставляла комнату…