Чтение онлайн

— Сколько пальцев — штурмбанфюрер?

Зигфрид неохотно открыл глаза — уже совершенно обыкновенные, тоскливо — голубые и переполненные слезами:

— Вальтер меня ненавидит — строит мне козни… Генрих меня ненавидит — отправил в эту дыру… Якоб меня ненавидит из-за оперы… Все меня ненавидят! Даже проклятый Замок! Каждый камень здесь меня ненавидит! Замок меня убьет… Убьет, как убил маму… Мою бедную маму… Лучше я умру сразу! Прямо сейчас! — глаза снова закрылись.

— Мать этого неуравновешенного юноши убил вовсе не Замок, а кокаин и морфий, — раздраженно вставил герр Библиотекарь, и добавил приказным тоном, — Карл — немедленно! Слышите — немедленно! Бросьте этого потомственного юродивого и догоните чертову суку!

Никто не может приказывать Шефу. Конечно — никто из гражданских лиц! Именно поэтому герр Кольбах преспокойно, не спрашивая позволения, взял из пачки на столе сигарету, прикурил и удобно расположился на стуле, закинув ногу за ногу так, что колено верхней ноги сложилось строго под углом в сорок пять градусов, и ее щиколотка оказалась четко на колене другой ноги. Выглядит очень эффектно — правда, когда сам Пауль попытался так сесть, то с непривычки чуть — чуть не грохнулся со стула.

Шеф отрешенно любовался колечками сигаретного дыма:

— Герр фон Штерн, вы продолжаете утверждать, что в помещении находилась дама? Будете настаивать — даже для протокола?

Невозмутимость Шефа окончательно вывела почтенного Библиотекаря из состояния внутреннего равновесия, и он разразился грязной русской бранью:

— Svoloch, prekraschay balagan! Zabil kto sdelal iz tebya idealnogo nemtza? Tak ya tebe napomnu! Nemedlenno verni etu blad' I moi veshi!

Конечно — Пауль не понял ни единого слова, а вывод о том, что Библиотекарь ругается именно по-русски, сделал исходя из эмоциональной окрашенности воплей на чужом наречии, мало подобающих сединам почтенного старца, и следующего логического построения. Этнический немец, библиотекарь профессор Александр фон Штерн, был «фольксдойч» — репатриант из России, и вполне естественно, что он предпочитает бранится по-русски, избегая осквернять совершенную гармонию немецкого языка. Жалкое зрелище!

Шеф загасил сигарету, и рассмеялся…

Пауль понял, как должен смеяться офицер СС. Так и никак иначе.

Сухо и холодно — как строчит пулемет. На одной ноте, с равными паузами, не меняя ни позы, ни выражения лица. Так, что каждый звук проникал в район печени слушателя и оставался там как маленький кусочек свинца.

Он смеялся долго. Жутко, нескончаемо долго…

Под воздействием этого циничного смеха герр Библиотекарь перестал ругаться, упал в свободное кресло, снял пенсне, положил руки на колени и зло сказал уже на вполне академическом немецком:

— Молодая дама назвалась Катя Гинзбург, она известная русская пианистка… Пассия господина Деканозов. Вам это о чем-то говорит — штандартенфюрер Кольбах?

— Только о том, что у товарища Деканозова по-прежнему дурной вкус! Его так и тянет к пошлости, — Кольбах перестал смеяться, но сохранил на губах саркастично — снисходительную гримасу, отдаленно похожую на улыбку, и прикурил новую сигарету.

Смех Шефа обладал поистине магическими свойствами — он даже привел в чувства барона фон Клейста. Пока Кольбах смеялся, Зиги, тихонько подвывая, сел на кушетке, притянул к себе графин и стал пить большими глотками прямо оттуда. Потом вылил остатки воды на руки и принялся тереть сперва виски, затем щеки, постепенно возвращая мертвенно бледному лицу полноценный цвет.

— Мне жаль, герр Кольбах, если это ваш единственный вывод, — библиотекарь решительно поднялся, — Я буду вынужден подать на вас жалобу вышестоящему лицу!

— Пожалуетесь Рейхсфюреру, что молоденькая фройлян сбежала от вас нагишом? — продолжал иронизировать герр Кольбах. Он подобрал на полу женскую лайковую туфлю с высоким каблуком, и демонстративно притушил окурок о подошву, — Нет?

Фон Штерн проигнорировал оскорбительный тон Шефа, еще раз разочарованно оглядел комнату, безуспешно попытался открыть окно и досадливо поморщился:

— Карл — достаточно! Давайте выясним что произошло. Она не могла проскользнуть в двери — вы бы ее заметили! Другого выхода здесь нет. Окно завинчено, полагаю еще со времен Габсбургской династии… Так куда девчонка могла деться?

Зигфрид отрешенно посмотрел сперва на раздосадованного библиотекаря, потом на туфлю в руках Кольбаха, наконец, с видом обреченного, поднял за лямку и понюхал кружевной бюстгальтер:

— Она вылетела в каминную трубу… Это была ведьма…

— На чем основан такой радикальный вывод — штандартенфюрер? — скептически поинтересовался Кольбах.

— Мы в Замке… А у Замка своя логика… Это место силы. Другой силы. Понимаете?

Сейчас Пауль высказался против обыкновения единодушно с бароном фон Клейстом:

— И мой дедуша Клаус — отец матушки — так говорит, мол, Замок место темной силы. А еще говорит, что ведьмы всегда вылетают в каминную трубу! Их полно сожгли в городской ратуше, в те времена, когда Римский Папа воевал с протестантами. Для этого в ратуше даже специальный камин устроили — просто громадный — ведьм и прочих колдунов жечь. Вот они в трубу и вылетали — вместе с дымом!

— Надо же, сколько достопримечательностей в таком скромном городишке! Пауль — надеюсь, доктор Лютер не принадлежит к вашей многочисленной родне? — иронично ухмыльнулся Кольбах.

— Нет, ну что вы — вся моя родня — добрые католики! — запротестовал Пауль.

Шеф потер переносицу, отобрал у Зиги белый носовой платок, которым тот осторожно прикасался к мокрым щекам, направился к камину, заглянул в трубу, провел по ее внутренней стороне, затем продемонстрировал присутствующим безупречно чистый лоскут:

— Никогда не видел такого чистого дымохода… Пауль, дружище, попробуйте пролезть по нему наверх. А я поднимусь на крышу и подам вам руку. Штурмбанфюрер — извольте засечь по часам — сколько все это займет времени! — скомандовал Кольбах.

Путешествие по просторному и короткому дымоходу заняло у Пауля около минуты.

Гораздо больше времени отняли поиски лестницы, по которой шеф Кольбах смог взобраться на крышу. Наконец лестница отыскалась — в дальнем углу у парковой ограды. И следственный эксперимент был успешно произведен.

— Должно быть, у бедной фройлян такое упражнение заняло больше времени. Лезть через трубу голышом не слишком-то комфортно, — философски заметил Пауль, располагаясь рядом с Шефом на разогретой весенним солнышком черепице. Герр Кольбах любовался открывшейся сверху панорамой парка, но его острый ум не терял не секунды:

— Полагаю, дружище, вы напрасно сочувствуете фройлян. Конечно, толстушке сложно было бы выбраться из трубы самостоятельно. Поэтому на крыше ее ждали помощники. Они просто вытащили девчонку за руки — как пробку из бутылки с вином! Кроме того, фройлян не была голой — она успела нацепить халат старой библиотечной ветоши! И теперь занудный сморчок без остановки бубнит, что его обокрали!