Чтение онлайн

Хотя следы летающей горничной на подоконнике отсутствовали, как человек ответственный, для проверки гипотезы, Пауль поднял раму, свесился вниз. И обнаружил, что окно располагается как раз над колодцем — тем самым, где мальчуганом Зигфрид расшиб лоб. А на нижнем этаже — под тайным кабинетом, находится кухня Замка. Паулю было прекрасно видно, как штандартенфюрер Кольбах измерял рулеткой расстояние от окна кухни до колодца, потом что-то черкнул в блокнот, а затем принялся замерять высоту бортика и диаметр отверстия самого колодца. Видать, история про шрам бедняги Зиги здорово заинтриговала Шефа. Наблюдая эту сцену, Пауль наконец-то уразумел, почему в личном деле герр Кольбаха записано — «Имеет аналитический склад ума. Охотно уделяет время для решения абстрактных логических задач». Насколько корректно называть еще живого отпрыска династии фон Клейстов «абстрактной задачей»? Пауль ехидно ухмыльнулся и скосил глаза на штурмбанфюрера.

Зиги, с лихорадочным энтузиазмом, выдвигал и задвигал ящики, открывал дверцы полок, переставлял посуду и приборы, заглядывал за шкафы, тщательно перелистывал книги — словом производил в помещении форменный обыск и мало интересовался происходящим во дворе. Пауль беззаботно предоставил коллеге полную свободу действий, и направил свое неуемное любопытство прямехонько в окуляр имевшейся в комнате старомодной подзорной трубы. Он покрутил регулировочные колесики, с усилием повернул тяжелый прибор, установленный на декорированном затейливыми финтифлюшками стиля барокко медном треножнике.

Здорово…

То есть, оптические качества прибора не выдерживают никакой критики — дальше противоположного крыла Замка отчетливо видно не было. А вот там за окнами расположенной напротив комнаты происходила в высшей степени поучительная сцена! Самому Паулю ни до чего подобного никогда не додуматься!

Хорошенькая фройлян Шталь играла с герр Библиотекарем в шахматы. На раздевание. А поскольку герр Библиотекарь, понятно, поумнее пухленькой белокурой дамочки, вполне естественно, что на низеньком столике, разграфленном на строгие черно-белые квадраты, резные шахматные фигуры соседствовали с живописной грудой предметов гардероба наивной дамы. На фройлян остались всего лишь лакированные туфли, чулочки, прямая черная юбка, кружевной бюстгальтер и нитка бус. С кем-нибудь из ребят попроще, можно было бы заключить пари — на подвязках у фройлян чулки или на поясе, и досмотреть увлекательный турнир до конца. А как отреагирует на подобное предложение надменный тип вроде барона фон Клейста, Пауль даже предположить затруднялся. Поэтому кашлянул, привлекая внимание штурмбанфюрера, и кивком предложил ему заглянуть в окуляр.

Одно дело слышать, что барон фон Клейст любитель закатывает истерики по любому поводу, совсем другое его истерику наблюдать! Зиги сперва покраснел, потом побледнел как полотно, прикусил чуть не до крови губу, и принялся орать так громко, что на полках зазвенела лабораторная посуда:

— Похотливая тварь! Гнусный мерзавец! Вытворять такое! В МОЕМ Замке! Когда Я здесь! Кто? Кто — он такой? Как он смеет! Ему платят не за эти грязные выходки… Нужно указать, где его место… Он здесь — прислуга! — Зиги внезапно перестал орать, в мгновенье ока превратился в алебастровое изваяние — бледное и непреклонное — ухватил Пауля за запястье и потащил вниз, через зеленую лужайку к соседнему крылу. Излишний натиск, фыркнул Пауль, Он был только рад принять участие в пикантной истории и раскрыть маленькую тайну библиотекаря фон Штерна!

Пауля всегда удивляло как герр Библиотекарю — человеку более чем почтенного возраста — удается слыть в городе первостатейным жуиром. Дамы, которых почтенный герр Библиотекарь обошел вниманием, даже насочиняли, что его чары носят демонический характер и вполне серьезно требовали от здешнего Епископа, произвести обряд экзорсизма в давно закрытой часовне Замка.

Под воздействием благородного гнева Зигфрид развил совершенно невозможную скорость, проскочил больше половины узкой винтовой лестницы в левом крыле, споткнулся о высокую ступеньку, сделал несколько сложных кульбитов в надежде сохранить равновесие, но в итоге упал, растянулся, стал съезжать вниз, и успел стукнуться лбом о несколько крутых ступеней — прежде чем Пауль исхитрился ухватить его и уберечь от неминуемых множественных переломов…

Ужас! Хотя голова Зиги не была разбита, но из аристократично вырезанной ноздри стекала тоненькая струйка крови, он перестал дышать, а его шея — на которой офицер Ратт неумело попытался отыскать пульс, была холодной как кусок мрамора! Сопоставив все эти безрадостные факты, Пауль завопил на весь Замок не хуже оперного премьера:

— Фройлян Доктор! Герр Библиотекарь! Штандартенфюрер! Кто-нибудь!!!

— Что стряслось? — из дверей кабинета высунулось недовольное лицо Библиотекаря, а снизу по лестнице спешил шеф Кольбах.

— Штурмбанфюрер фон Клейст убился! Он поскользнулся на лестнице, упал и расшиб голову! — Пауль перепугано перевернул холодное бездыханное тело.

— Полагаете, это веская причина, чтобы нарушать тишину в частных владениях? — возмутился герр Библиотекарь, — Вы еще ответите за несанкционированное вторжение!

Шеф умело провел рукой по виску Зиги и, оттянув веко, заглянул в глаз.

— Он жив, но боюсь, ему потребуется доктор…

— Доктор — наверху… Я там видел доктора Шталь, — с надеждой сообщил Пауль.

Вместе с Шефом он втащили травмированного Зиги наверх и уложили на кожаный диван, напрочь игнорируя бурные протесты Библиотекаря.

— А где же фройлян Доктор? — Пауль недоуменно обвел взглядом совершенно пустую комнату, остановившись на слишком неуместной в классическом интерьере горке дамской одежды, увенчанной кружевным бельем.

— Милое дитя, — снисходительно-презрительным тоном обратился к Паулю герр фон Штерн, и принялся разглядывать его, вооружившись золотым пенсне на черном шнурке. Серые острые глаза впились в Пауля как глаза коллекционера в редкую марку или засушенную бабочку. Герр Библиотекарь смотрел сверху вниз — высокий и сухопарый, с прямым, украшенным благородной горбинкой носом, седыми, но все еще густыми волосами и профессорской бородкой клинышком, отчасти скрывающей глубокие морщины. Несмотря на все свое показное величие, библиотекарь все же был человеком очень и очень преклонного возраста, и в силу этого имел полное моральное право использовать обращение «дитя» по отношению к гауптштурмфюреру СС…

— Бедное дитя, — повторил Библиотекарь, — Кто внушил вам странную мысль считать эту молодую даму доктором медицины?

— Действительно — уважаемый библиотекарь фон Штерн — куда вы спрятали от нас ЭТУ молодую даму? — сухо поинтересовался Кольбах, сохраняя незаинтересованное выражение лица, двумя пальцами высоко поднял лежавший на полу черный кружевной пояс от чулок, качнул на уровне пенсне библиотекаря и отшвырнул в горку прочей женской одежды.

— Спрятал? — Библиотекарь недоуменно оглянулся, видимо только сейчас обратил внимание на отсутствие фройлян в комнате, нетерпеливо заглянул за громоздкий шкаф, потом подошел к окну — убедился, что оно заперто, удивленно поднял брови и хотел что-то сказать — но не успел…

Зигфрид несколько раз конвульсивно вздрогнул на диване, открыл глаза, уперся стеклянным, потусторонним взглядом в потолок и заговорил:

— Я там и тогда — среди мрака и ужаса, грохота и хаоса… У моих ног лежит прах Рейха… Я вижу, как стынут трупы солдат Фюрера, заметенные снегом… Я слышу, как бомбы падают на Дрезден… — лицо Зиги было неподвижным и бесстрастным. Он почти не открывал рта, но его богато окрашенный оперный голос раздавался со всех сторон, окутывая комнату вязким коконом. С каждой фразой голос становился все громче и уверенней, а звуки внешнего мира стихали, уступая дорогу его мощи. Скованные ужасом от картин, что рисовал голос, замолкли птицы, не шуршала трава, испуганно стих ветер — у Пауля волосы встали дыбом, холодок побежал за ворот, парализуя сознание, а в кончики пальцев впилось множество ледяных игл, — Я слышу, как русские танки грохочут по нашим столетним мостовым… Я ощущаю, как арийская кровь струится по ступеням Рейхстага… Я вижу — над ним красное русское знамя… Я наблюдаю тот страшный суд… Я знаю, как каменная стена разрежет Германию надвое — на многие годы… Но когда она упадет — останется только прах… Прах тысячелетнего Рейха! — Зигфрид замолчал, несколько раз моргнул, его взгляд стал чуть-чуть более осмысленным. Он усталым шепотом добавил, — Я не хочу видеть этого снова — я не хочу дожить до этого кошмара… Я хочу умереть прямо сейчас… Здесь, в родовом Замке… — и в подтверждение серьезности своего намерения снова закрыл глаза. Если хоть треть из видений штурмбанфюрера когда-нибудь осуществится, Пауль тоже предпочел бы улечься рядом — пусть даже просто на пол — и умереть прямо сейчас!

Бедный Рейхсфюрер — если ему довелось быть очевидцем подобной удручающей сцены хотя бы раз! Бедный шеф Кольбах, на чьи мужественные плечи пала ответственность за жизнь ясновидящего любимца Рейхсфюрера!

— Карл!!! Почему вы бездействуете, — завопил теперь уже герр Библиотекарь, невесть как узнавший имя Шефа, — Вы же видите — девка удрала! Вместе с халатом! Нужно что-то предпринять! СРОЧНО!!!!

На самом деле Шеф вовсе не бездействовал — штандартенфюрер Кольбах не из тех людей, которых можно пронять истерикой! Он стащил перчатку, смочил руки водой из графина и буднично побрызгал Зиги — так хозяйки брызгают на выстиранное белье, прежде чем погладить утюгом. Потом тыльной стороной кисти похлопал родовитого медиума по щеке, и, вытянув над его лицом ладонь с темя выброшенными пальцами, спросил: