Чтение онлайн

На самом деле все документы подписывала Гермиона. Как-то подравнивая волосы в парикмахерской отеля, она сделала вид, что завязывает шнурок, и подобрала с пола несколько волосков. В тот же вечер было пущено в ход Оборотное зелье, которое она взяла в сейфе номер пятьсот пятьдесят пять, и в её распоряжении оказалось два ярких образа.

Первый — полная статная женщина лет сорока с круглым улыбчивым лицом и светлыми волосами до плеч. Оборотное зелье с её волосом чувствовалось как бальзам для полосканья рта, а, глядя в зеркало, Гермиона всегда думала: «Немка!». Приехала ли эта женщина из Германии или нет, на самом деле, было неважно.

Второй образ был практически противоположен первому — миниатюрная брюнетка лет тридцати, выжженная солярием до итальянской смуглости. Волшебнице казалось, что она была не самым приятным человеком — Оборотное зелье с частью её пышной шевелюры пахло жженой костью, а на вкус было хуже сгнившей овсянки.

Но личные качества, гражданство и язык истинных хозяек волос не особо интересовали Гермиону. Она присвоила женщинам финские имена, фамилии и адреса. Первой — хозяйки особнячка, где Гермиона снимала квартиру, а второй — парикмахера из салона неподалеку, чья визитка завалялась в сумочке из драконьей кожи.

На подделку маггловских документов Гермиона не решилась, поэтому данные паспортов были выдуманы на ходу.

О, Моргана! Да чтобы подписать эти проклятые договора и тем самым убедить сотрудником клиники в существовании именно трёх, а не одной клиентки, Гермиона пила Оборотное зелье и, внутренне замирая от ужаса, отправлялась приём к Валяйнену, который упёрся как голодный фестрал у кормушки с мясом и требовал, чтобы подставные клиенты показались в клинике. Чтобы персонал и другие врачи не задавали вопросов.

Гермиона в те два часа рисковала больше, чем гуляя с открытым лицом по Косому переулку. Ведь в любой момент её могли схватить скандинавские авроры за нелицензионное использование Оборотного зелья. Но к счастью, обошлось без неожиданных встреч.

Зато доктор Валяйнен мог спокойно предъявить три вполне законных на вид договора. Серьёзную проверку они, естественно, не выдержат, но чужое любопытство усыпят превосходно.

Финн также гарантировал, что подобранные суррогатные матери в любой ситуации будут молчать. Они гражданки Российской Федерации и виза позволяет им работать горничными, продавщицами, воспитательница в детских садах, но уж никак не разрешает вынашивать чужих детей и получать за это большие деньги. Не высовываться в их же интересах. Эти женщины будут хранить молчание, чтобы ни случилось.

А в том, что рано или поздно обязательно случиться какая-то странность Гермиона была уверена.

Магических трактатов о гинекологии было немного. Волшебники, даже целители с огромным опытом, словно стеснялись писать об этой «стыдной» теме. Гермиона сомневалась, что найдёт что-то в магазинах Косого переулка и Хогсмита. Даже если как следует поищет. В магическую часть Хельсинки Гермиона соваться опасалась по вполне понятным причинам. Поэтому, как только Валяйнен разрешил отлучаться ей более чем на сутки, волшебница поехала в город Санкт-Петербург, о котором когда-то столько рассказывал Антонин.

Кажется, за короткий срок у неё выработалось умение определять колдунов и ведьм в толпе простецов. Неправильно подобранная одежда, странные движения… Магов найти довольно легко и если бы маггловские спецслужбы задались такой целью, то переловили бы всех волшебников за час.

Гермиона нашла вход в магическую часть Санкт-Петербурга, ориентируясь на прохожих в страной или неправильно носимой одежде. У неё ушло на это всего три часа.

Резная каменная арка находилось рядом со зданием «Ad-mi-ral-tei-stvo», сверкающий шпиль которого был виден издалека. Сразу за изображенными в камне химерами и горгульями начинались ряды… хм, сами русские почему-то называли это «raz-val». В этом месте не было ни одного магазина. Только лотки и огромные столы, на которых были разложены книги. Книги. Много книг. Книги старые и новые, большие и маленькие, в бумажных, шелковых и кожаных обложках, с металлическими уголками и обернутые в пергамент, сложенные с ровные высокие стопки и сваленные в беспорядочные груды. Также с лотков продавали свитки пергамента разной степени сохранности, подшивки старых газет и журналов, чьи-то рукописи.

Этот своеобразный книжный рынок занимал площадь размером в три квиддичных поля и был наводнён покупателями. Люди останавливались около лотков, рассматривая товар, брали в руки приглянувшееся и частенько застывали надолго.

Побродив по рынку, Гермиона поняла, что самостоятельно она вряд ли что-то найдёт. Пришлось обращаться за помощью к продавцам, у которых её акцент вызывал странную усмешку. Но, тем не менее, её понимали — девушка говорила медленно, практически по слогам.

В конце концов, ей удалось найти несколько трактатов по гинекологии, два журнала с любопытными, по словам продавца, статьями и записи одного целителя, оформленные как дневник наблюдений.

Благодаря урокам Антонина Долохова Гермиона могла говорить на русском языке, но не читать. Но и эту проблему она решила. Оказавшись в Хельсинки, она отсканировала книги и попыталась перевести с помощью компьютерной программы. Десять процентов текстов так и осталась непереведённой, и правила грамматики соблюдались не всегда, но общий смысл был вполне понятен.

В книгах оказались пространные рассуждения о причинах появления сквибов и магов «слабых силами», ненужная в её случае информация. Журналы давали ведьмам и колдунам советы по зачатию.

И только дневник был полезнее, чем все библиотеки вместе взятые. Стопка листов, словно вышедших из печатной машинки с западающей буквой «И», заключённая в потрёпанный клеенчатый переплёт, содержала бесценные в своем роде сведения. Целитель, который вёл дневник, наблюдал беременность… маггловских женщин, супруг или любовниц волшебников. Он наблюдал семь случаев, включая свою супругу. И все их объединяло то, что на седьмом месяце беременности за женщинами, стопроцентными магглами, начинали замечать проявление волшебных способностей. Невиданное дело! Как правило, это была левитация предметов, передвижение, изменение цвета, зажигание огня или взрывы. Причем спонтанное колдовство возникало вне зависимости от эмоций самих женщин. Иногда даже во время сна.

Основываясь на своих наблюдениях, целитель сделал вывод, что в утробе колдуньи младенец под своеобразным контролем, его личная магия подавляется волшебной силой матери. Иногда подавление настолько сильное, что сила ребёнка блокируется. Поэтому у сильных колдуний вероятность появления ребёнка-сквиба выше на тридцать процентов. А слабые необученные волшебницы чаще производят на свет могущественных колдунов, чем ведьмы средних и высоких способностей.

Он также предположил, что маггловские женщины служат чем-то вроде нейтральной среды для магически одарённых детей, поэтому они начинают колдовать, ещё не родившись. На седьмом месяце завершается формирование мозга ребенка, и он начинает осознавать себя.

Гермиону немного смущало, что целитель наблюдал лишь тех женщин, которые зачали от чистокровных волшебников. Но, поразмыслив, она решила, что ребёнок двух магглорожденных на магическом уровне котируется как полукровка. Или, как минимум, квартерон. Он, наверняка, начнёт колдовать ещё до рождения.

Нужно лишь верить, что это произойдёт. В конце концов, если о чём-то долго думать, это сбудется.

Когда Милисент Булстроуд морщила нос, то становилась похожей на кошку, унюхавшую запах уксуса в своей миске. И она морщила, когда Гермиона появилась на пороге «Совета крови и браков».