Чтение онлайн

— Как ты собрался следить за ним? — пожал я плечами. — За нами с самого утра кто-то крадется, мы его не видим, а Меродор сразу учуял незнакомца. Как думаешь, тебя он заметит? Ты же такой большой.

— Моя забота, — осклабился Экор, похлопывая по рукояти меча.

Легкий толчок в плечо мигом поднял меня на ноги. В фиолетовом муаре Исила, ночного светила, возвышалась фигура, закутанная в плащ. Голосом Меродора она сказала только одно слово:

— Пора.

К ночному путешествию по Могильнику я приготовился до того, как уснуть. Долго не думал, что взять. Пистолет за пазуху, пару гранат — и весь арсенал. А если серьезно, то против взбунтовавшегося мертвеца мало какая защита поможет. Если что-то не понравится проснувшемуся завсегдатаю этого мрачного места — мы все здесь и останемся соседями. С усопшими не шутят, это известно издревле. Что на Земле, что в других мирах. Полагаю, что и Меродор об отношениях с потусторонними соседями знает не понаслышке.

Мрачно рассуждая о перспективах ночного путешествия к праху какого-то первочеловека, я едва не потерял эльфа из виду. Высокая, облитая светом луны, фигура чародея свернула куда-то влево за груду камней, бывших когда-то или обелиском, или некрополем. Кстати, одно из немногих творений, почему-то полностью уничтоженных то ли временем, то ли кладбищенскими вандалами. В местных бомжей, промышляющих добычей цветных металлов или ценными побрякушками, как-то не верится. Я догнал Меродора и шепотом спросил:

— Почему эта могила разрушена?

— Осквернена, — односложно ответил эльф. — Недопустимое действие со стороны грабителей.

— Угу, все понял, — так ничего не понял я. Что такого недопустимого совершили обыкновенные гробокопатели? Они-то как раз прекрасно осознают, какое кощунство совершают. Или нарушили некую магическую границу, и сонм инфернальных созданий ринулся в мир живых?

Между тем чародей прибавил шагу, и мне поневоле пришлось засеменить следом, чертыхаясь про себя, когда мои сапоги цеплялись за надгробные плиты или жесткие корни мелкорослых кустиков. Ругаться как-то не хотелось с самого начала, как только мы вступили на территорию вечности. Хозяева обидятся.

Наш путь занял около десяти минут. За это время мы оказались далеко от места стоянки и уткнулись в одну из ажурных башенок. Дальше уже зловеще темнела густая, до самых светящихся облаков, стена леса. Мы обогнули башенку и потопали дальше. Меродор остановился перед оплывшим холмом, заросшим травой и кустарником.

— Стой на месте и никуда не уходи, — тихо приказал Меродор, запуская руку в недра своего плаща.

Я немножко не послушался и отступил назад на пару шагов. Ну его, вдруг что-то пойдет не так, и у меня будет фора. Убежать, конечно, не получится. Я же не Болт-легкоатлет, стометровку лететь на реактивной скорости. Сжав до хруста в костяшках пальцев рукоять пистолета, приготовился ждать.

Меродор тем временем стал обходить холм, высыпая за собой слабо искрящийся порошок, который, оседая на землю, сразу белел. Вскоре эльф закончил свои шаманские дела, надежно закольцевав курган. Встав за внешней чертой, вполне по-свойски отряхнул ладони, зачем-то скинул плащ. Постояв пару минут без движения, чародей раскинул руки в виде самой известной статуи Христа в Бразилии, и заговорил каким-то неживым голосом, в котором не угадывалось ни капли эмоции. Говорил он долго, не меняя тональность, и явно не языком своей расы. Закончив выступление, Меродор достал нож, полоснул им по мякоти ладони и резко махнул в сторону кургана. И снова начал свою речь. Только теперь в голосе добавилось экспрессии, переходящей в ярость. Фразы стали рубленными, четкими.

Под моими ногами ощутимо вздрогнула земля, как будто огромное чудовище проснулось и зашевелилось в попытке вылезти наружу. Еще один толчок, от которого я заметно напрягся. Яркий свет, хлынувший на близлежащие кусты и кроны деревьев, озарил примыкающую к кургану территорию. Я сначала зажмурился, пережидая всполохи на сетчатке глаз, и только потом осторожно огляделся. Белые свет стал блеклым, сгущенным до синевы. Раздался шумный стонущий вздох, от которого у меня зашевелились волосы на голове, словно живые змеи. В нем не было жизни, и принадлежал он потусторонним силам.

— Кто вы, презренные потомки, посмевшие поднять нас из глубин сна? — голос шел как будто из ниоткуда, но, в то же время, обволакивал всю округу. — Какое ничтожество нарушает вечный покой князя Тухолки?

— Магистр! — старый эльф бесстрашно шагнул в облако фиолетового сияния. — У меня есть право будить спящих и идущих по Тропе Вечности!

— Слово!

— Barrohatan, Спящий!

— Говори! — выдохнул спрессованный в тяжелый пласт вечности воздух. — У меня нет времени долго слушать тебя, живой. Глубина тянет обратно!

— Раскрой тайну Змеиных Врат! Можно ли заставить их открыться по личной воле?

Меродор боялся, я ощущал его страх по дрожащему голосу, по напряженно вытянутой спине. И все-таки эльф не был трусом. Даже сделал шаг в сторону кургана, вытянув руки ладонями вверх.

— Врата Акруса, которые вы зовете Змеиными, становятся видимыми один раз в два столетия! — выдохнул Тухолка. — Разве вам не ведомо сие?

— Знаем, — ответил Меродор. — Я же прошу открыть тайну невидимости и возможность активировать их.

— Зачем?

— Человек из чужого мира случайно попал сюда через Врата, хочет уйти обратно к себе. Возможно ли?

— Этот, что ли? — теплый воздух обдал мое лицо. Появилось ощущение, что невидимый огромный зверь обнюхивает меня со всех сторон. — Зачем тебе мое знание? Он и сам сумеет справиться с замками Акруса. В твоем спутнике достаточно древней крови, чтобы открыть дорогу в неведомое!

— Я домой хочу! — брякнул я от неожиданности, что обращаются именно ко мне.

Раздался клокочущий смех. Во как, призраки умеют веселиться!

— Врата Акруса — дверь для вступающих на дорогу Миров! Обратно попасть не просто сложно — почти невозможно! Твоя судьба предопределена, чужак! Или ты остаешься здесь, или ищешь всю свою недолгую жизнь недоступную тропу!

— Всегда есть варианты! — не сдавался я с бьющимся от боли сердцем. — Если я попал в Атриду, значит, и отсюда есть путь домой!

— Ведома тебе игра в «сенчет»?

— Не знаю, не играл, — я немного обнаглел, чувствуя, что покойный князь и сам рад поговорить за долгие века молчания. — Может быть, в моем мире есть такая игра под другим названием. В чем суть?