Чтение онлайн

— Дяиньки, пожалейте! — захлюпал носом мальчишка. — Я буду ухаживать за вашими лошадями, готовить еду! Я умею! Только заберите меня отсюда!

Я снова посмотрел на Меродора. Хитрый эльф только отвернул голову, предоставляя мне право решать жизнь найденыша. Не скажу, что ситуация мне нравилась. Вот убей, что-то было неправильным в том, что пацан попался в наши руки именно сейчас. А убивать его — неужели я и в самом деле послушался Меродора?

— Ладно. Идешь с нами, — решил я. — Сразу предупреждаю, никаких глупостей, все время быть на виду. Если увижу, что хочешь сделать что-то плохое — лично привяжу к дереву и оставлю оркам на расправу.

— Хочу надеяться, что мы не совершаем ошибку, — проворчал чародей, скрипя суставами.

— Клянусь животом своим, дяиньки! — радостно воскликнул найденыш. — Не пожалеете!

Пока мальчишка распинался в словах благодарности, я с подозрением окинул взглядом близлежащие некрополи и могильные надгробия. Мне показалось, что за одним из них мелькнула еще одна тень и короткими перебежками направилась в сторону нашего лагеря. Экор сдержал свое слово, приглядывая за нами, и благоразумно не стал показываться на глаза Меродору.

История Миляты — найденыша, оставляла не только удивление, но и недоумение. Как мальчишке удалось пройти насквозь Чернолесье, не наткнуться на многочисленные отряды орков и умудриться остаться необнаруженным зорким шаманским оком? Сам Милята пожимал плечами, словно для него эта прогулка не представляла никакой опасности. Уплетая за обе щеки сытную похлебку, он успевал рассказывать историю своего появления в Могильнике.

Три месяца назад из Кижей вниз по Тисаве отправился караван из четырех стругов, на бортах которых собралась отчаянная ватага из людей и гномов. Неизвестно, кто спонсировал эту авантюру, каких целей добивался, но он сумел собрать больше сотни смельчаков для прохождения через Синеречье и Темные Холмы, чтобы прорваться на восток. Милята уже к тому времени как год был сиротой. Отец погиб в стычке с орками, когда мальчишке исполнилось пять лет, а мать сгубила неведомая лихорадка. Вот и толкался он каждый день на причалах, где можно было заработать монетку на пропитание. К Миляте привыкли, иногда подкармливали, иногда давали мелкие поручения. В общем, прорывался в меру своих возможностей.

В опасную экспедицию он напросился сам, слезно умоляя воеводу Охрима взять его с отрядом. Разумные доводы мальчишка не слушал, твердил только одно, здесь, в Кижах, ему делать нечего. А на корабле он принесет гораздо больше пользы. Охрим посоветовался со своими помощниками, и в результате коротких, но горячих дебатов, Миляту просто-напросто взяли за шкирку и выпроводили с причалов с наказом не появляться здесь, пока ватага не скроется за горизонтом.

Милята особо не сопротивлялся. Идею тайно проникнуть на один из стругов он вынашивал давно, потому что знал, никто из взрослых в здравом уме и памяти не будет рисковать жизнью мальчишки. Предварительно выяснив день отплытия, он заранее спрятался между складскими постройками, где всегда в огромных количествах навалена куча пустых бочек и высятся штабеля бревен, дождался момента и ночью проскользнул на борт одного из стругов. Предпоследнего. Милята знал, где хорониться. Среди надежно упрятанного под непромокаемой тканью скарба ватажников он свернулся клубком и уснул, довольный своей хитростью.

Вытащили его на свет божий за ухо, сонного, ничего не соображающего, когда солнечный день заливал водную гладь Тисавы. Сообразив, что Кижи давно скрылись за холмами, Милята успокоился. В конце концов, в воду его не выбросят. Мальчишка знал, что суровые ватажники могли такое сотворить, если бы берега оказались досягаемы. Но именно здесь Тисава разливалась вольготно на пару поприщ вширь, и достичь вплавь берега с трудом мог даже опытный пловец. Успокоившись окончательно, он немного поплакал, пожаловался на судьбу и с готовностью предложил свою помощь. Ватажникам ничего не оставалось, как развести руками и принять в команду еще одного человека.

На первой же остановке перед Чернолесьем, как только струги приткнулись к берегу, Охрим отвесил Миляте полновесную плюху, и тот шмякнулся задом на землю.

— Поганец! — прошипел воевода. — Чего удумал, поросенок! Ты хоть представляешь, куда мы идем?

— Представляю, воевода! — Милята не стал пускать сопли и мужественно выдержал наказание. — Я не боюсь!

— Кто бы сомневался! — ухмыльнулся Охрим. — Я и не говорю, что ты боишься. Только дорога больно опасна. Можем не вернуться обратно.

— Я с вами, — твердо заявил пацан. — Я могу кидать ножи, от меня будет толк в бою, вот увидишь, воевода!

— Дамьян! — воевода обратился к старшему на струге, где прятался Милята. — Пристрой мальца к делу. Пусть парус чинит, одежды, оружие в порядке содержит. Неча мне нахлебников перевозить за просто так.

Вскоре по левому борту потянулась мрачная стена дремотного, непроходимого и кондового Чернолесья — обители орков. Высоченные сосны, ели и лиственницы подступали прямо к высоким песчаным обрывам, едва колыхая на ветру свои тяжелые кроны. Пустые берега никого не обольщали, и поэтому на стругах беспрерывно несли вахту. Как объяснили Миляте словоохотливые ватажники, орки умели передвигаться на выдолбленных из деревьев лодках, в которых умещалось до пятнадцати бойцов. Поэтому вахту несли во все глаза, даже те, кто был свободен. Оружие из рук не выпускали. Милята помогал лучникам, раскладывая стрелы по степени их убойности.

— А какие орки обычно плавают по рекам? — спросил он молодого лучника по имени Нешко.

— Темные орки, пожалуй, лучшие в этом деле, — подумав, ответил Нешко. — Светлые больше по лесу любят бегать, и путешествие по воде не переносят.

— У нас же с Темными договоренности, — удивился Милята.

— Не со всеми, — возразил лучник, пробуя кончиком пальца остроту жал наконечников. — Есть несколько племен, которые живут вдоль Тисавы и промышляют разбоем. И с ними никак не удается заключить перемирие. Если договоримся — плавать станет куда безопаснее. Нам бы через пороги проскочить, а дальше спокойнее будет.

— А что там, за порогами? — жадно спросил мальчишка, правя клинки своих трех ножей, которые ему выделил Дамьян в целях усиления отряда боевой единицей. Остался впечатлен, как Милята кидал смертоносные железки.

— За порогами Тисава распадается на два русла, — пояснил Нешко. — Главное, вовремя свернуть вправо. Темные Холмы — опасное место. Горы, скальные выходы, отмели. Но правое русло больше приспособлено для проводки караванов. Там все и ходят. Потом, через сорок-пятьдесят поприщ рукава сливаются и дальше идти уже безопаснее.

— Откуда тебе это известно? — допытывался Милята. — Насколько я знаю, по этим местам даже карт путных нет.

— Люди иногда возвращаются, — пожал плечами Нешко. — Я знаю одного гнома, которому посчастливилось вернуться домой через три года после ухода вниз по Тисаве. Приплыл на иноземном корабле. Так что, Милята, кому надо — тот много знает, и карт не просит.

Лучник хлопнул мальчишку по плечу и усмехнулся.

Караван тем временем шел по стремнине, и казалось, что в этот день бдительность орков даст сбой, и они пропустят свою добычу. И появление нескольких долбленок из устья небольшой лесной речушки все восприняли с некой досадой, помешавшей умиротворению, царившему на стругах.