Чтение онлайн

Несколько лет назад в нашей стране была издана переведенная на русский язык книга «Секс Пистолз» о скандально известном рок-ансамбле. В каком же виде представлены здесь похождения его участников – наркоманов, хулиганов, извращенцев? Романтически-героическом! Форма изложения материала, фотографии явно рассчитаны на сочувствие, более того – восхищение, которые могут возникнуть только у морально неокрепшего читателя.

В наши дни книжный рынок «завален» романами о похождениях маркиза де Сада, Борджиа, Распутина, повестями о «подвиге» предателя Родины генерала Власова. Причем все эти и другие подобные им «герои» представлены чуть ли не бедными жертвами собственной страсти, веры, преданности своим убеждениям, то есть главные герои в них предстают перед читателями прямо-таки героями-великомучениками. Романтизируются фашистские преступники Гесс, Шпеер, Скорцени. В электронных средствах массовой информации «объективно» освещаются «подвиги» предателей, воров, двуличников.

В качестве типичного антигероя можно назвать Д. Якубовского, осужденного за ограбление Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге. Ущерб, нанесенный «генералом Димой» (кличка Якубовского) и его подельниками, оценивается цифрой 330 миллионов долларов – такова финансовая стоимость восьмидесяти девяти раритетов, выкраденных из хранилища редких рукописей. Однако как освещали это уголовное дело средства массовой информации? С экранов телевизоров, а затем в специально посвященном криминальному авторитету фильме он выступает как новый тип героя. Все было рассчитано так, чтобы провести параллель с героем телесериала «Семнадцать мгновений весны»: даже сам телефильм о «генерале Диме» был назван «Три мгновения лета».

Древнейший, вошедший во многие религии мира принцип гласит: «flagiti principium est nudare inter civis corpora» – «обнажать тело на виду у граждан есть начало развращения». Современный видео- и кинорынок, театр, изобразительное искусство захлестнули низкопробная эротика и более того – порнография. Посредством телевидения можно изучить 600 поз (по данным проф. Нойберта) полового акта. Очки популярности набирают, обнажая все свои женские прелести на страницах журналов, издаваемых тысячными тиражами, зарубежные и российские кинозвезды и кинозвездочки. Это ли не есть благодатная почва для рождения и воспитания антигероя?

Великий Платон много веков назад рассуждал так: чтобы разрушить государство (общество), надо совсем немного: осквернить богов и святыни. И он же указывал, что источником развращения нравов в Афинах выступают «поэты». Еще ранее античный поэт и мыслитель Гесиод в своей поэме «Теогония» писал: «Много лгут поэты». Развивая эти мысли, Ницше в эссе «Так говорил Заратустра» в разделе «О поэтах» приводит такое высказывание: «И кто же из нас, поэтов, не разбавлял бы своего вина? Многие ядовитые смеси приготовлялись в наших погребах, многое, чего нельзя описать, осуществлялось там». Антигерой – ядовитый плод современной западной культуры: искусства, литературы, политики. Вне их антигерой существовать не может.

По преданию в 356 году до нашей эры житель древнегреческого города Эфес, стремясь во что бы то ни стало прославиться, поджег храм богини Артемиды. В историю он вошел под именем Герострата. Его же можно считать первым классическим антигероем, ибо его слава зиждется на преступлении. Чтобы бросить вызов обществу, покуситься на святыню, несомненно, надо иметь силу духа, но сила эта направлена против нравственных устоев. Устремления антигероя изначально святотатственны. Герострат – имя-символ антигероизма, социального зла.

Современный геростратизм, ставший массовым явлением, но сохранивший свою сущность антигероизма, свидетельствует о нравственном перерождении личности. И не только личности, но и общества в целом. На это перерождение обращают внимание многие писатели, ученые-гуманисты: О. Шпенглер, М. Хоркхаймер, Т. Адорно, Э. Фромм, К. Лоренц и другие. Ослабление социального иммунитета, с чем связано появление и распространение феномена антигероизма, нарастание деструктивно-антигуманных тенденций, подтачивают исторически сложившиеся основания человеческого общежития. Феномен антигероя, первоначально казавшийся привлекательной интригой, а для некоторых авторов средством утверждения собственной популярности, на самом деле вызывает зловещие мутации в социальном организме. Культурный антигероизм сродни клонированию. И неблаговидная, мягко говоря, роль искусства и средств массовой информации в этом эксперименте с человеческими душами и вековыми культурными традициями неотвратимо ведет к роковым последствиям.

Нельзя не обратить внимания и на другую закономерность: появление и развитие антигероической культуры свидетельствует об истощении конструктивно-творческого потенциала человечества, об идейно-содержательном бесплодии homo sapiens. В своем романе «Бесы» Ф. М. Достоевский нарисовал художественные образы современных ему антигероев, взращенных на российской почве. Но не только этим захватывает человеческие чувства читателя получившее мировую известность произведение великого писателя. Оно показывает, каким должно быть в принципе отношение к «бесовщине». И от того, как будет усвоен нравственный урок, преподанный русским гением, зависит в целом будущая судьба человеческого рода.

В каждой реально существующей социальной системе, в каждую историческую эпоху в соответствии с определенными культурными условиями необходимо формируются образы героя и героического (поступка, поведения, действий и т. д.). Эти образы являются органичными элементами общественного сознания, психики и в целом культуры. Героический образ, впрочем, это касается и героического имиджа, разговор о котором пойдет далее, – это образ-конструкт. Но в отличие от имиджа образу присущи абстрактность, отвлеченность от какого-либо конкретного субъекта подвига.

Героический образ в обобщенном виде воплощает культурный социальный опыт. При этом следует отметить, что он, героический образ, не имеет предписательно-обязывающего характера и укореняется в общественном сознании и психике преимущественно дескриптивным путем. Более того, прескриптивные методы логики, и тем более принудительно-репрессивные искусственные технологии, приводят во всех подобных ситуациях, как правило, к прямо обратному эффекту. Героический образ по своему существу – эталонно-оценочный образ. Глубоко эталонная природа героического образа реализуется в его ориентирующей, направляющей, организующей функции, адресованной как отдельным индивидам, так и целым группам людей и даже сообществам. Будучи специфическим артефактом, героический образ свое реальное воплощение получает в текстах и символах (символике), что, в свою очередь, возможно вследствие того, что он, представляя собой сложный идеальный конструкт, включает в свою структуру и рационально-логические, и чувственно-эмоциональные, и даже бессознательные (по Фрейду и его последователям) компоненты. Такая структура героического образа наиболее отчетливо видна в целом ряде музыкальных произведений, обращенных одновременно и к мыслям, и к чувствам человека. Вспомним, например, Третью симфонию Бетховена и Сорок первую симфонию Моцарта, названные Героическими.

Подчеркивая культурно-историческую природу героического образа, нельзя вместе с тем не заметить, что при всех исторических и культурных условиях в нем находят воплощение человеческие дух, характер, воля, мысли и чувства. П. А. Сапронов очень верно подмечает, что герой должен превзойти человеческое, чтобы в то же самое время остаться человеком [20] . Образ реального героя – это образ человека, и этим героические образы в цивилизованном обществе отличаются от мифологических, а тем более от архетипических, показательных для архаических культур [21] . Надо заметить, однако, что образы мифологических героев сохраняются (и тут встают весьма интересные научные проблемы объяснения причин и закономерностей этого исторического растянутого процесса), не только трансформируясь, но и модернизируясь, и в таком виде действуют в новых исторических и культурных условиях. Вместе с тем для цивилизации характерно формирование и утверждение новых, адекватных ей героических образов. Так, в рамках христианской культуры рождается и закрепляется образ героя-жертвенника, героя-аскета, героя-искупителя, героя-страдальца. Этот образ, обобщенно называемый обычно героем-мессией, диаметрально противоположен античному образу героя-борца (при всех условиях), что свидетельствует об изменении общественных идеалов и социальных критериев человеческого поведения и вообще эталонов человеческой жизни. В целом такое изменение можно рассматривать как адекватную реакцию (Ф. Энгельс совершенно определенно говорил о реакции рабов и угнетенных) на растление нравов в императорском Риме в эпоху его крушения.

Утверждая, что образ героя есть идеальный конструкт, необходимо подчеркнуть, что этот конструкт есть продукт культуры, продукт коллективного творчества. Как правило, образ героя воплощает общественные идеалы и этим он отличается от имиджа героя, имиджа, в ряде случаев имеющего авторов – имиджмейкеров.

Имидж героя – это непременно видоизмененный в той или иной мере и теми или иными средствами образ героя как конкретной личности, индивида. Поэтому имидж героя можно разделить на два вида: аутентичный и неаутентичный. Примером аутентичного имиджа может служить портрет Ленина на знамени или его барельеф на ордене. Примером неаутентичного имиджа является образ Ленина в поэме В. Маяковского.