Чтение онлайн

Имидж героя стал возможен как социокультурный феномен в условиях массовой культуры («масскульта»), и сейчас он привлекает внимание целого ряда исследователей и в нашей стране, и за рубежом (работы К. Боулдинга, Э. Барноу, Д. Уайкоффа, Г. С. Мельник и др.). Нельзя безоговорочно согласиться со всеми положениями, выдвинутыми и рассматриваемыми названными авторами. В частности, вызывает возражение утверждение Г. С. Мельник о том, что имидж непременно «создают», «строят» специально [22] . Безусловно, героический имидж создается искусственно, чем он и отличается от героического образа, но вместе с тем, по нашему мнению, он может формироваться спонтанно, естественно. Такой имидж отождествляется с героическим образом как общественным социокультурным продуктом. А вот то, что он создается на основе ассоциаций, – несомненно, ценное наблюдение автора. Имидж, как мы полагаем, всегда нечто большее по своему смысловому содержанию, нежели сам реальный субъект, которого можно рассматривать как интенцию имиджа. Это содержательное обогащение, заключенное в имидже, вызывается не только искусством имиджмейкера, но и индивидуальным сознанием, фантазией, опытом реципиента. И здесь мы подходим к одной из центральных особенностей существования героического имиджа.

Непременным условием существования имиджевых образов вообще являются процессы социальной коммуникации. Имидж героя не только заключает в себе индивидуальные черты конкретного субъекта, которому, собственно, и адресован имидж как вид и способ социальной информации, что находит свое выражение в персонификации имиджа («Иван Сусанин», «Степан Разин», «маршал Жуков»), но и включает, если не сказать предполагает, участие в своем создании, точнее, достраивании, реальных индивидов – участников социальной коммуникации. Имиджевое бытие – это индивидуальное бытие героя (героев), то есть существование образа героя в индивидуальном сознании. Участвуя в имиджевой коммуникации, каждый индивид не только выбирает, но и формирует, воссоздает в своем сознании образ героической личности. Другими словами, каждый индивид не только делает того или иного реального героя предметом почитания, подражания, поклонения, но и одновременно участвует в наполнении этого образа своими индивидуальными чертами и особенностями, что, собственно, и делает образ героя имиджем.

Нельзя не обратить внимания и на другой любопытный факт. В ряде случаев (вопрос этот нуждается в особом изучении) в процессах формирования имиджевого героя участвуют, оказывая определенное влияние на эти процессы, героические архетипы и героические мифологические образы. Допустимо сказать, что создатели имиджа (конструкторы, технологи, с одной стороны, и реципиенты, сенситивы-соавторы – с другой) во многих случаях основываются, большей частью бессознательно, на укоренившихся в культурных системах героических архетипах и героической мифологии.

Итак, являясь специфической формой не только общественного, но и непременно индивидуального сознания, культурный имидж героя некоторым образом видоизменяется, наполняется дополнительным смыслом, обогащается конкретными деталями, обусловленными особенностями процесса коммуникации и субъектов-коммуникантов. При этом всплывает немаловажная деталь: наряду с индивидуальной аберрацией реального феномена возникает эффект иллюзии суверенности и истинности имиджевого образа, эффект, как правило, искусственно поддерживаемый и весьма часто используемый в спекулятивных целях средствами массовой информации. Индивид уверен, что имеет дело со своим собственным видением реальности, тогда как в действительности это «видение» есть не что иное, как ловкая и тонкая подтасовка. Имиджевая реальность героев, как принято теперь говорить, не более чем виртуальная реальность. Именно на этой особенности строится современный рекламный бизнес и политическая пропаганда. Женщины, утверждают психологи и социологи, теперь покупают не товар, скажем, косметику, а обещание быть красивой, как Клаудиа Шиффер. Электорат выбирает не реального кандидата в президенты, а его образ, точнее говоря, имидж героя, созданный имиджмейкерами и распространяемый, а в действительности рекламируемый СМИ.

Героический имидж живет на макро- и микроуровне системной организации общества, то есть в общественном, индивидуальном и групповом сознании. При этом в первом случае мы имеем дело с образом героя, скоррелированным с культурным героическим статутом, тогда как во втором случае – с образом героя, скоррелированным с индивидуальной психикой, с индивидуальным и групповым сознанием, что находит свое отражение в ситуациях «а мне так нравится», «а нам так больше подходит». Но и на том, и на другом уровнях имидж героя, чем он и отличается от образа реального героя как органичного элемента культурной системы, есть в большей или в меньшей степени искаженный образ либо в положительном, либо в отрицательном значении. Это связано с тем, что сам имидж – образ, непременно видоизменяющий действительность в субъективных целях и интересах. К этому вопросу мы еще вернемся, рассматривая проблемы «роли и маски» героя, а также феномен «лжегероя».

Следующей особенностью героического имиджа, отличающей его от героического образа, служит повышенный динамизм, который объясняется не только динамизмом самих коммуникативных процессов, но и б'oльшими возможностями в содержательном изменении, например, в отношениях интенсионала и экстенсионала. Причем именно интенсионал имиджа в б'oльшей степени сопряжен (в случаях, когда это действительно имеет место) с героическим статутом как социокультурной составляющей. Когда мы произносим фамилию «Чапаев», имея в виду известного в нашей стране героя Гражданской войны, то имеем дело с экстенсионалом. Все последующие суждения о его личности, поступках и деяниях, оценки, анекдотические двусмысленности образуют интенсионал. Последний и составляет ту область, где разыгрывается «битва» оценок, обычно располагающихся в диапазоне, который можно условно представить как «ангел» – «дьявол». Показателен в этом отношении имидж Сталина. Подчеркнем, поскольку это важно для подлинного понимания существа обсуждаемых нами вопросов, что этот героический образ в массовом сознании существует преимущественно как имидж, то есть не как Сталин, а как «Сталин». То же самое следует сказать и про имидж «Чапаев».

Поскольку имидж создается средствами искусства, литературы, театра, кино, а в последнее время СМИ, играющими в «театре имиджей», несомненно, решающую роль, возникает необходимость изучения ассортимента этих средств. Разумеется, задача эта сугубо профессионально-специфическая, и потому касаться ее мы не будем. Отметим лишь, что в последнее время в нашей стране появились интересные и обстоятельные исследования, раскрывающие закономерности и механизмы манипуляции человеческим сознанием. Среди авторов этих исследований можно назвать Е. Д. Доценко, В. П. Шейнова, Ю. В Щербатых. В их неоднократно переиздававшихся работах четко прослеживается, как древнейшее искусство манипуляции человеческим сознанием и психикой в настоящее время превратилось в подлинную науку, базирующуюся на знании законов социальной и индивидуальной психологии, закономерностей массовой коммуникации.

В подобной ситуации перед общественными науками (историей, социологией, психологией), перед реалистическим искусством, перед публицистикой встает исключительно ответственная задача: отделить «подлинное» от «имиджного». И здесь нельзя пройти мимо факта, чрезвычайного по своему значению: проблема героизма оказывается насквозь политической (или, если вспомнить известные положения В. И. Ленина, партийной), а в более общем плане – идеологической. С древнейших времен понятия героизма, героического являются неотъемлемыми элементами идеологических систем и органично включены в процессы личностной социализации. И то, какие образы героя, героического с точки зрения их подлинности и имиджности превалируют в государственной и религиозной политике, в системе воспитания и образования подрастающих поколений, в конечном счете имеет судьбоносное значение для общества в целом.

Понятие «героический тип» надо отличать от понятия «тип героя», которое является более общим и включает человеческие (социальные, психологические, культурные и пр.) характеристики героя как конкретной личности. Приступая к краткому анализу пока еще далеко не ясного и не разработанного в социологии понятия «героический тип», отметим, что в рамках каждой культурной системы складывается, а затем пребывает более или менее продолжительное время героическая личность, но не в ее индивидуальном бытии, а как обобщение определенных характеристических черт. То есть речь идет опять же о культурном, только на этот раз типическом образе героя.

Науке еще предстоит выяснить культурно-генетические закономерности героических типов, степень и принципы их адекватности культурным системам и прочее. Мы не будем решать эти сложные, требующие специального исследования вопросы, а попробуем для начала составить элементарный реестр героических типов, используя исторические и литературные материалы. Заметим еще, что в поле нашего внимания будут сугубо реальные, а не мифологические, сказочные типы. Именно реальные героические типы в первую очередь интересуют сегодня науку социологию.

И еще одно важное замечание. Социологический подход к героической типологии следует отличать от антропологического, важным аспектом которого остаются малоизученные закономерности психологии героизма. Это во-первых. А во-вторых, социологический подход к типологии героизма предполагает как один из прочих своих аспектов этологическое рассмотрение. Нас прежде всего интересует именно этот аспект. Другими словами, типология героев, которая воспроизводится ниже, сопряжена в нашем изложении с социальной этологией как наукой о социальном поведении. Итак, мы выделяем следующие типы: