Чтение онлайн

– В их воспоминаниях Я искал причину успеха людей в том мире. И Я понял, почему они достигли величия, в то время как мы продолжаем пребывать в ничтожестве. Я нашел причину.

Кейн кашлянул, прикрыв ладонью рот, чтобы прочистить горло.

– И?..

– Это наши боги, Кейн. Те боги, которые правят нами, нас и удерживают. Несмотря на то что Пакт Пиричанта не дает им напрямую вмешиваться в дела людей, они продолжают свою вечную склоку через жрецов и верующих. Они разбрасывают искры новых конфликтов, вынуждая людей тратить на них силы вместо того, чтобы употребить их на защиту своей расы. А вот Актири… В их мире около четырех тысяч лет тому назад шайке пустынных разбойников пришла в голову потрясающая мысль. Они решили, что только их бог настоящий, всех остальных они объявили либо игрой воображения, либо демонами, которые обманывают своих последователей, выдавая себя за богов. Прошло две тысячи лет, и последователи Единого Бога стали проповедниками, однако не в нашем понимании этого слова: они не просто убеждали других людей в том, что вера в Единого Бога сделает их счастливее или богаче. Они запретили веру в любого другого бога. Они убивали жрецов других богов и их поклонников, а храмы богов-конкурентов уничтожали. И со временем такая тактика принесла им успех. Но вот что удивительно: ни один из Актири, в чьих воспоминаниях я почерпнул эту тайну, не верил, что их бог вообще существовал когда-либо! Понимаешь? Если так много можно сделать, оперируя интеллектуальной концепцией вместо бога, то насколько же большего можно добиться с единым живым богом, всемогущим, который объединит все души, чтобы противостоять угрозам человечеству? И тогда Я решил стать таким богом, Кейн. Я стал им, и теперь только Я могу спасти человечество от уничтожения.

«Даже не знаю, кто из нас больше чокнутый, ты или я, – подумал Кейн, – потому что я тебе верю». Вслух он сказал:

– Вау.

– Вау, вот именно.

– Можно один нескромный вопрос?

– Почему один? Я уже ответил на несколько.

Кейн решил считать это согласием.

– Ты стал богом, чтобы спасти человечество, или ты хочешь спасти человечество, потому что это дает тебе повод стать богом?

Басовитый хохот Ма’элКота прокатился по Большому залу, заставив вздрогнуть людей на платформе, да и кое-кого из стражи тоже.

– Кейн, вот за это Я и ценю твою компанию. Я и сам задавал Себе этот вопрос время от времени. И пришел к выводу, что это не важно.

Следующая группа просителей приблизилась к трону с неохотой, и неудивительно: они уже давно могли наблюдать, как Император время от времени бормочет себе что-то под нос, а теперь вот разразился громовым смехом – видимо, в ответ на шутку, которую сам же и рассказал.

Если так дальше дело пойдет, его и вовсе сочтут безумцем.

Но Император быстро и точно дал ответ на их жалобу и, когда они еще спускались по ступеням его трона, продолжил разговор:

– Я не исключаю, что самая страшная угроза для человечества сегодня исходит от этих самых Актири.

– Я… э-э-э… – замешкался Кейн. – Ну, это… тебе не кажется, что это преувеличение?

В ответ Ма’элКот повернул львиноподобную голову и взглянул на собеседника сквозь отверстие в дверце. Глаза Императора метали молнии праведного гнева, и Кейн вдруг испугался, как никогда в жизни.

– Ты даже не представляешь, какое зло заключено в этих тварях, – заговорил Ма’элКот. – Они – заклятые враги всего человечества, и Мои в том числе. скажи мне… нет, попробуй угадать, зачем они приходят сюда, почему убивают Моих людей, насилуют наших женщин и истребляют детей. Зачем они пытались убить Меня. Знаешь? – (У Кейна начисто пропал голос, а желудок как будто завязался узлом.) – Для развлечения, Кейн. Они хуже демонов. Внешние Силы тоже охотятся на людей, но они делают это потому, что иначе им не выжить, ведь наши страхи и отчаяние – пища для них. А эти Актири – они приходят сюда, чтобы убить время. Точнее, приятно провести часы досуга. – (Кейну показалось, что Ма’элКот ударил его по лицу, такая ненависть звучала в голосе властелина Анханана.) – Если это не зло, то Я не знаю, что такое зло.

Кейн откашлялся и обнаружил, что снова может говорить.

– Просто мне показалось, ну то есть, судя по твоим словам, я решил, что они вроде… вроде гладиаторов.

– Гладиаторы не убивают детей. И королей тоже. Тем не менее Я нахожу гладиаторские бои отвратительными и запретил подобные развлечения у себя в Империи.

Вдруг в зале возникла какая-то тревога – обнаженные люди на платформе и те немногие, кто еще стоял внизу, беспокойно задвигались. Дверь распахнулась, и к трону, звякая подковками сапог по каменному полу, подошел Берн.

Большущий пластырь, серый, как голубь, распластал крылья у него на носу, оба глаза окружали багровые синяки. Приятное тепло разлилось в груди Кейна при взгляде на это.

– Кстати, о зле, – торопливо сказал он, радуясь, что можно наконец сменить тему. – Вот идет твой новоиспеченный Граф.

Берн между тем отодвинул плечом следующую делегацию и побежал к трону, перескакивая через две ступеньки зараз. У самого трона он упал на колени и настойчиво зашептал:

– Ма’элКот, прости, я знаю, что должен был явиться еще час назад, но…

Император благосклонно улыбнулся:

– Главное, что ты не опоздал к Ритуалу, малыш. Ну что, какие новости?

– Я нашел Актири, – выдохнул Берн.

Пока он пересказывал Ма’элКоту случившееся, Кейн наблюдал за ним через отверстие в дверце. Источник указал Берну, где скрывались беглецы – в заброшенном складе в Промышленном парке, – и Коты уже взяли парк в кольцо. Пока они еще наблюдают и ждут, а решающий шаг сделают, лишь когда будут уверены, что Шут Саймон там и никуда не уйдет от них.

«Но ведь Шанна уже в Донжоне, – подумал Кейн. – По крайней мере, я надеюсь, что она там. Ведь если они поймают ее в эту новую ловушку, вряд ли я окажусь там вовремя, чтобы помочь».

И тут же пришла другая, запоздалая мысль: «И кто же этот источник?»

Наблюдая за Берном, он обнаружил, что ему уже не так хочется избить его до полусмерти. Может, пребывание офлайн, подальше от глаз Студии, так на него действует? Когда он знает, что за ним следят с Земли, то поневоле становится бесшабашным, готовым рисковать своей жизнью и жизнями других ради чужого развлечения. А может, все дело было в невесть откуда взявшейся неуверенности, незнакомом прежде сомнении: а вдруг не я его побью, а он меня? Так или иначе, но жажда мести вдруг отступила.

Зато ненависть никуда не делась.

Пока Берн рассказывал свою историю, снисходительность в улыбке Ма’элКота уступила место отеческому наставлению.

– Ты нарушил обещание, Берн?

– Какое? – Берн слегка вздрогнул и принял озадаченный вид, но потом поднял руку и погладил пластырь на носу, точно извиняясь. Опустив глаза, он сжал обе руки перед собой, прикрыв ими пах, словно застигнутый на месте преступления школьник. – Да. Я знаю, Ма’элКот, я обещал, но…

– Что – но?

– Когда он напал на меня вот так… я вышел из себя, Ма’элКот, и все тут. Но я ничего плохого ему не сделал.

«Это тебе так кажется», – подумал Кейн, чье плечо все еще ныло там, где Берн сжал его своей сверхъестественно сильной рукой, надавив пальцами почти до самой кости.

– Ты будешь обращаться с Кейном уважительно, поскольку он, как и ты, находится на Моей службе. И не заставляй Меня напоминать тебе об этом снова, иначе тебе придется пожалеть.

– Прости меня, Ма’элКот, я виноват.

– Ты должен принести извинения еще кое-кому.

– Ма’элКот…

Подбородок Императора приподнялся всего на сантиметр, и протест Берна умер в зародыше.

Он опустил глаза:

– Я… э-э-э… слышал, ты его поймал…

– Правильно слышал. Вообще-то, он сейчас здесь и видит тебя. – Ма’элКот чуть заметно повел головой влево, в сторону потайной дверцы.

Берн проследил за его движением, и его глаза встретились с глазами Кейна. Берн оскалился:

– Он же… – Кровь прилила к щекам новоиспеченного Графа. – Забодай меня коза! Он же сидит на моем стуле! – просипел он, точно удавленник.

Кейн с насмешкой ответил:

– Ну, привет, крошка-енот.