Чтение онлайн

Кровь прилила к лицу Берна так, что синяки вокруг глаз стали казаться черными на фоне пурпурных щек, а вены на шее набухли и запульсировали.

Тут вмешался Ма’элКот:

– Кейн, это ребячество тебе совсем не к лицу. Берн, извинись.

– Но…

– Немедленно.

Берн с трудом пропихнул слова сквозь сжатые зубы:

– Я прошу прощения, Кейн.

Ухмылка Кейна расползлась от уха до уха – хорошо, что Берн не видел его.

– Прощаю, Берн.

– Кейн, то же самое касается и тебя. Пока ты на Моей службе, обращайся с Берном уважительно.

– Конечно, почему нет? – ответил Кейн. – Я же не всегда буду на твоей службе.

– А вот в этом, Мой дорогой мальчик, Я бы не был так уверен. Берн, займи свое место у ската. Через пару минут Я начну Ритуал.

– Ма’элКот…

– Иди.

Берн стремительно повернулся и побежал по ступеням вниз. Кейн сначала смотрел ему вслед, потом сказал:

– Не понимаю, зачем тебе понадобился этот психованный ублюдок. Он и на человека-то не похож.

– Найдутся такие, кто скажет о тебе то же самое, Кейн. – Ма’элКот взмахнул рукой, точно отпуская кого-то. – Я назначил его Верховным Жрецом Церкви Ма’элКота, если можно так сказать, в основном потому, что он добивается успеха во всем. По Моему приказу он сделает что угодно – надо будет, убьет родную мать.

– Да? Думаешь, она у него была?

Ма’элКот усмехнулся:

– Ладно, Кейн, Я тебе признаюсь: Мой выбор пал на него не сразу. Первым был ты.

– Что?

– Да, да. Я надеялся, что смогу разыскать тебя лично, однако заклятие Притяжения, которое Я применял к тебе в последнее время, отняло у Меня чересчур много времени и внимания, а это ресурс, которого Мне и так не хватает. В той истории с короной ты произвел на Меня очень хорошее впечатление: Мне понравились твоя цепкость и изобретательность, не говоря уже о твоей беспощадности. И потому даже сейчас Я надеюсь, что ты станешь Моим доверенным лицом. К тому же теперь у тебя нет причин отказываться от титула: надо полагать, после прошлой ночи Монастыри не будут претендовать на твою лояльность.

«Так, а вот это уже плохая идея».

– Значит, ты хочешь отдать мне работу Берна? – сказал он вслух, ища возможности сменить тему так, чтобы собеседнику казалось, будто он обдумывает его предложение. – В каком-то смысле ты уже это сделал. Он ведь тоже охотится на Шута Саймона, так?

– Тебе не придется принимать у него дела, Кейн. Я хочу, чтобы ты действовал сам по себе, а он сам по себе. Я понял, что два агента, получившие одно и то же задание, но действующие независимо друг от друга, достигают лучших результатов, чем один, – конкуренция подстегивает.

– Ага, как… – Кейн почувствовал, что у него пересохло в горле. «Как мы с Берном в „Погоне за Венцом Дал’каннита“», – закончил он про себя.

Вслух он сказал:

– Ты ведь всегда так делал, правда?

– Это не похоже на вопрос.

Кейн проглотил гнев.

– А это не вопрос. Ты поступал так со мной и раньше. Я про корону, – спокойно ответил он. – Он ведь и тогда на тебя работал, все время… Ты нанял Берна в одно время со мной.

– Мм… нет. Я нанял его после провала твоей первой попытки.

– А ты знаешь, что он сделал? Знаешь, что этот свинорылый мешок с дерьмом сделал со мной?

– Я знаю, что ты и он сделали друг с другом.

– Зато ты получил корону, так о чем тебе еще беспокоиться.

– Вот именно. Я знаю, тебя огорчает это, Кейн, но Я также знаю, что на Моем месте ты сделал бы то же самое. В конце концов, что важнее – власть или методы ее достижения? – Ма’элКот снисходительно улыбнулся. – Это был риторический вопрос, Мой мальчик. А теперь помолчи. Сейчас Я приму три последние делегации, а потом начну Ритуал. Тсс.

– Что за ритуал?

– Увидишь. Эти люди приносят Мне дары более ценные, чем почитание или налоги, а Я принимаю их здесь с одним условием: каждый должен пройти Ритуал. А теперь тихо.

С последними тремя делегациями он разобрался быстро, легко и точно, а когда те, оставив одежду под платформой, присоединились к испуганной толпе наверху, Ма’элКот сделал знак – лениво повел рукой в сторону капитана дворцовых Рыцарей. Капитан отсалютовал, развернулся и отдал ряд коротких команд своему отряду. Часть Рыцарей, поднявшись на платформу, принялись выстраивать напуганных голых людей в квадрат, тогда как другие открыли маленькую боковую дверку и ввели оттуда еще больше голых мужчин и женщин.

Кейн понял: в чем бы ни была суть Ритуала, для него необходимо определенное количество участников; судя по лицам вновь вошедших, можно было догадаться, что они пришли сюда не по доброй воле. Это были обычные горожане, которых силой и принуждением заставили участвовать, чтобы набрать нужное число людей. Эхо под сводами зала шелестело все громче и беспокойнее, пока люди пытались добиться друг у друга и у Рыцарей дворца ответа на вопрос: «Что происходит? За каким чертом меня сюда притащили?»

Ма’элКот встал, и в зале испуганно забормотали. Он поднял обе руки.

Тишина упала, точно бомба.

В зале возникло напряжение сродни электрическому – желтоватое мерцание наполнило воздух, стало душно, как перед грозой.

И в этой напряженной тишине раздался голос Ма’элКота.

Он гремел подобно грому, вторя молниям, которые метались из его глаз, отмеривая долгие звучные фразы, которые падали, сплетаясь в непредсказуемые единства, образуя медленно нарастающий и усложняющийся ритм; как в многоголосном песнопении эльфов основной голос выводит ведущий мотив, так и здесь голос вещал о любви и братстве, о домашнем очаге и семье. Кейну казалось, что стих стучится ему прямо в сердце, хотя он давно уже перестал различать отдельные слова в этом потоке безудержной мощи. Да и те слова, которые еще можно было уловить в общем потоке, не запечатлевались в его сознании, а лишь скользили по его поверхности, как камешки по льду. При этом они зацепляли образы, спрятанные в самых глубинах его «я», и поднимали их наружу: вот он сидит на коленях у матери, ему тепло, перед ним раскрытая книга, в ушах звучит любимый, чуть хрипловатый мамин голос – она читает ему из книги. Или вот еще: жесткая сильная рука отца поддерживает его сзади, пока он пытается усидеть на своем первом велосипеде. Глаза защипало от неожиданных слез: он плакал и о том дорогом, что оставил позади, и о том неведомом и манящем, что обещал ему голос.

Воздетые руки Ма’элКота задвигались: сначала они качались, как ветви могучего дуба на освежающем ветру, потом стали поглаживать воздух, словно крылья огромного орла, когда тот, величаво раскинув их, поднимается в беспредельное небо. Вот он повернулся сначала в одну сторону, затем в другую, стихи смолкли, и у Кейна перехватило дыхание.

А Император совершил невероятное: он начал танцевать.

Голос Ма’элКота, резонирующий от потолка, был единственной музыкой, под которую танцевал Император: медленно и размеренно, невероятно изящно, неотразимо элегантно, он двигался точно демон театра кабуки.

Познаний Кейна о магии хватило, чтобы уловить суть происходящего: с усилием он оторвал взгляд от Ма’элКота. Он понимал, что будь Ритуал направлен прямо на него, а не на толпу на помосте, то ему вряд ли удалось бы освободиться от чар. Кстати, он заметил, что стража внизу старательно отворачивает лица от платформы, зато толпа на ней в едином порыве покачивается влево и вправо в такт каждому движению Ма’элКота. Вдруг из открытых человеческих ртов раздался звук – тихие бессознательные стоны слились в общий ритм, негромкий, но могучий, который контрастировал с протяжным песнопением Ма’элКота и в то же время оттенял его, как хор оттеняет голос солиста.