Чтение онлайн

Движения рук танцора становились размашистее, шаги – шире, голос наполнялся энергией, пока не загудел, словно динамо-машина, пение понеслось к всесокрушающему финалу и вдруг – оборвалось.

И в оглушительной тишине остался только ритм – едва ощутимое бормотание, словно кто-то шепотом читал ямбический стих. Кейн закрыл глаза и напряженно, сквозь биение крови в ушах, вслушался. Он услышал: а-фам, а-фам, а-фам…

Дыхание.

Сотни людей на платформе дышали в такт, синхронно наполняя легкие воздухом и так же синхронно выталкивая его назад.

Когда Кейн снова открыл глаза, то встретил взгляд Ма’элКота: Император повернул голову и смотрел на него поверх огромного плеча. Его губы дрогнули, точно желая сложиться в кривую полуулыбку, но тут же замерли, хотя веко обращенного к Кейну глаза пусть медленно, но все же скользнуло сначала вниз, потом наверх – Император подмигнул.

Позже Кейн не мог вспомнить, как долго он сидел, затаив дыхание, но потом все же задышал.

А Ма’элКот снова устремил взгляд на голых людей на помосте, которые, открыв рот, зачарованно ждали его следующего шага.

– Повторяйте за Мной слова, которые навеки свяжут ваши души с Моей:

Стражники вокруг платформы стали передавать людям крошечные золотые чашечки, которые те брали машинально, не глядя. Ручки сосудов были не закругленными, как обычно, а острыми словно лезвия, и ими будущие Дети Ма’элКота стали вскрывать себе вены на левом запястье и собирать в чашки вяло текущую, но с каждой каплей становящуюся все более красной кровь.

Некоторое время спустя стражники вывели из толпы человека, чье запястье не было окрашено кровью. Увидев его, Ма’элКот задумчиво кивнул и сделал страже знак подвести человека ближе.

– Ты не дал кровь, – сказал Император. – Значит, ты не поклялся?

Человек был обрит наголо, как жрец, и отличался статью воина. Несмотря на наготу, он не выказывал страха и не удостаивал вниманием стражников, которые крепко держали его за локти.

– Мой Повелитель, – ответил он, – я служу Рудукиришу, Богу Штормового Ветра, с того самого дня, как получил имя. Нет такой силы, которая заставила бы меня отречься от него, а его взгляд поразит молнией каждого, кто осмелится повредить мне.

– Да, да, да, – раздраженно сказал Ма’элКот, обернулся и через плечо прошептал Кейну: – Такие время от времени попадаются, особенно при облавах. Но так даже удобнее, в некотором роде. – Он снова повернулся лицом к платформе и звучно, как всегда, заговорил: – Я понимаю твое нежелание отречься от клятв, данных ранее, но не позволяю этого никому. Ты будешь казнен.

Жрец выкрикнул несколько слов на киришском диалекте, которым Кейн не владел, и за окнами тут же прогремел гром, а в зале что-то ослепительно вспыхнуло. Когда Кейн протер глаза, то увидел, что киришанский жрец облачен в фантастические узорные доспехи, а в руках у него боевой топор с рукоятью длиной почти с его рост.

Рыцари дворца, которые прежде держали его за локти, валялись на полу рядом с ним, а от их доспехов валил дым.

Жрец источал магическую Силу – бело-голубая молния, извилистая, как удар хлыста, струилась над ним и вокруг него, отбрасывая красноватые тени на лица зачарованной толпы.

– А теперь ты познаешь гнев бога Грома!

– Да, да, – отвечал Ма’элКот, как будто даже с нетерпением. – Давай показывай.

Жрец протянул топор в сторону трона, и из него выскочила молния. Ма’элКот не защищался: сидел неподвижно и молча. Молния прожгла дыру в верхней части его одеяния, как раз на груди, одеяние вспыхнуло неестественно ярко. Кейн отпрянул от дверцы – даже сквозь узкую щель жар пламени, бушевавшего вокруг фигуры Ма’элКота, едва не выжег ему глаза.

Но вот пламя погасло, и среди пепла встал Император: с голым торсом, босой, в коротких кожаных штанах, которые одни прикрывали его срам.

Он даже не моргнул.

Но вот Император протянул вперед руку – мускулы под кожей напряглись, точно натянутые канаты, – и раскрыл ладонь. Казалось, он берет Силу прямо с неба. Но вот он сжал кулак и сделал такое движение рукой, как будто хлестнул жреца невидимым хлыстом.

Жрец вскинул топор, готовясь отразить удар, а его электрический щит снова вспыхнул красным, исполненный Силы его бога. Но ни его собственное могущество, ни преданность своему богу, ни его любовь к нему, ни смелость не помогли – невидимая Сила Ма’элКота попала в топор, символ веры жреца, и тот вспыхнул и взорвался в его руках, полыхнув, точно граната.

Жрец лишился кисти, струя крови ударила из огрызка запястья, а осколки боевого молота нашпиговали его тело, точно шрапнель. Рыцари дворца мгновенно окружили его и поволокли куда-то за статую, где скрылись из виду.

– Своей отвагой ты заслужил эту честь! – крикнул ему вслед Ма’элКот. – Облегчи путь верным.

Из стилизованной вагины статуи закапала кровь: Кейн увидел ноги, которые брыкались в воздухе, – видимо, Рыцари дворца подняли жреца и головой вперед запихнули статуе в брюхо. Значит, в торсе статуи был какой-то канал, а кровь принадлежала жрецу. Но вот ноги тоже скрылись, и Кейн услышал сдавленный стон. Руки и плечи жреца высунулись из бронзовой вагины, где он и застрял, а кровь струйками текла по его лицу и капала на бронзовый скат под ним.

Высокий, плечистый мужчина, облаченный в просторное темно-коричневое платье анхананской повитухи, вышел из-под платформы. В руках он держал меч – короткий, прямой клинок с одним режущим краем. Мужчина улыбался, явно предвкушая телесное возбуждение.

Разумеется, это был неизбежный Берн.

Увидев его, жрец закричал:

– Признаю силу Рудукириша! Признаю…

Тесак в руках Берна описал стремительную серебристую дугу в воздухе и прервал его крик. Клинок врезался в шею, с хрустом перерубил позвонки и вышел с другой стороны. Коротким точным движением запястья Берн ловко вытер клинок о голову жреца, та, как была с открытым ртом, рухнула в желоб и скатилась в бассейн, омываемая сверху потоком крови. Сердце еще продолжало работать внутри тела, исторгая из аккуратно перерезанных сосудов яркие малиновые струи. Прошло немало времени, прежде чем они сменились тонкими струйками, а затем каплями. Наконец зажим наверху ослаб, и тело упало в скользкий от крови желоб, скатилось по нему и безвольно затихло в бассейне.

За всем этим безмолвно следила с платформы зачарованная толпа.

И дело пошло: Рыцари дворца выстраивали людей в очередь к статуе, а те по собственной воле повторяли путь жреца. Каждый участник Ритуала лил себе на голову кровь из золотистой чашки, повторял клятву и нырял головой вперед в бронзовое брюхо, откуда выскальзывал уже через вагину. Вновь рожденный плюхался в желоб и съезжал в бассейн. Там Рыцари дворца помогали ему – или ей – выбраться на пол и уводили прочь, чтобы отмыть от крови и перевязать рану на запястье.