Чтение онлайн

Еремей невольно отвел взгляд сам, убеждая себя, что совершенно нисколечко не начал бояться котов.

Хотя признал, что при таких зверюгах, в деревне можно и без собак обойтись. Их кстати и вовсе не было видно.

«Может псы только для охоты, — подумал он, поспешно отворачиваясь от, пугающе разумного на вид, животного.»

И неуклюже заковылял по улице в сторону гула голосов.

— Какой странный «прикид» у женщин, — пробормотал он себе под нос, увидев спешащих в том же направлении женщин. — Юбка гармошкой, кожаное пончо и высокая шапка с ленточками. Это чем обусловлено интересно.

Придумать какую-то версию он не успел. Из-за ближайшего дома, слева от него, показался, привлекая к себе внимание, крытый дощатый настил, похожий на широкую и низкую беседку.

На нем расположились, сипло похохатывая, боевитые старички. Бросилось в глаза, что все они в лаптях. Характерная плетеная подошва с петельками, к которым крепятся завязки, обтягивающие обмотанную вокруг стопы тряпицу.

Похоже на его собственные обмотки, что не так давно спасли от колючек в подлеске.

Старики сидели кружком, каждый на собственном домашнем коврике, и покуривали странные громоздкие трубки.

С особо довольными ухмылками они по очереди швыряли в чашку камушки различной формы.

В свое время, с таким же выражением, раздувшийся от самодовольства дед Еремея ложил пару козырных карт на плечи своего соседа, приговаривая: «на погоны».

«Любопытный досуг. Аналог игры в кости или способ предсказания будущего в состоянии измеренного гербарием сознания, — улыбнулся про себя Еремей. — Интересно сколько им лет.»

По старому опыту он знал, что в дремучих деревнях никто «лет не считает и зимам порядку не ведает». Деревенских это волнует только до совершеннолетия и женитьбы.

Потом всем становится резко не до того. Позади кто-то негромко хмыкнул и Аз опасливо обернулся, чувствуя себя воришкой в чужом доме.

Позади него стояли двое, Нарким и Матруша. Оба нарядные и красивые. Только у девушки еще остались круги под глазами, да кожа бледная.

Впрочем, ее это не портило. Матруша низко поклонилась ему в ноги и дрожащим голосом заговорила. Правда настолько невнятно, что пришлось догадываться, что она его по-видимому благодарит.

Нарким морщился, но не мешал.

Близко подходить девица, впрочем, не стала. Ее заметно пошатывало. И жених, присоединив еще раз свою благодарность, повел ее в том же направлении, куда шел Аз. Кивнув, чтобы колдун следовал за ними.

На широкой, утоптанной площадке перед распахнутыми воротами собралась почти вся деревня. За исключением малых детей и стариков.

В проеме частокола, хмуро накручивая ус, стоял Голова. Позади него выстроилось четверо женщин в белых расшитых платьях. Лица их с головой были накрыты странными масками. Волосы убраны под одежду и даже глаз не видно за плотной вышивкой.

«Ага, у нас тут что-то вроде собрания священной инквизиции и суда Линча намечается. И похоже я виновник этого торжества, — с горечью подумал Еремей, провожая взглядом странную процессию, что тесной группой вела кого-то к открытому пятачку.»

В стороне прижались друг к дружке и беззвучно плакали, видимо, мать и две сестры Йунгри. На лицах застыл немой ужас и неверие.

Женщина, время от времени, с мольбой и укоризной бросает взгляды на Пренара, которого о чем-то расспрашивает Голова. Тот вяло и односложно отвечает с безучастным видом. Стараясь, впрочем, не смотреть на своих.

Странная процессия разошлась в стороны и стало видно девочку, что они волокли под руки.

Обвешанная связками какой-то травы, она выглядела еще похуже, чем Матруша, когда Аз ее впервые увидел на столе. Ножки девочки волочились по земле, не успевая найти опору. Отчего за процессией в земле оставались две характерные полосы.

Еремей конечно мог вспомнить, что видал ситуации и похуже. И тоже ничего как правило не мог поделать. Другие времена и нравы. Но…

«Жеваный стыд, этот мир совсем не настоящий, почему я каждый раз должен мучиться, — злился он на себя. — Почему глаза и сердце верят ему, как родному. Сердце, оно же должно было ожесточиться уже.

Или нет, того сердца больше нет. Теперь у меня новое. И ему больно словно в первый раз. Странно, что именно мне пришлось выбрать кому жить. И выбор то вроде очевидный. Но… Хотя, ну, не сидеть же мне было сложа руки в самом деле. Как-то все сложно конечно…»

Еремей стоял, опустив голову. Пальцы на, висящих вдоль тела, руках сжимались и разжимались.

Ему было страшно смотреть на Пренара. Но, бросив мимолетный взгляд, он не увидел у того на лице ни следа ярости. Тот вообще никуда больше не смотрел, будто сам испытывал скорее стыд.

Окружающие же не отрывали взглядов от Йунгри. Тощая нескладная фигурка казалась теперь и еще меньше. Плечики поникли, а спина сгорбилась, но твердые, как у отца, глаза сверкали жестко из-под слипшихся прядей спутанных волос.

Смотрела она тоже не на Аза, чего он тоже всерьез опасался. Дважды ведь с ней сталкивался и вчистую проиграл в борьбе разумов. Если бы не Пренар, его бы тут уже не было.

Взгляд Йунгри уперся прямо в лоб Матруше. Между этими двумя будто пролегла тень. Но похоже, никто на это не обращал внимания.

«Странно, тень пролегла не от девочки. Хм, ее вроде как отбрасывает, Матруша? — открытие в очередной раз за день все перевернуло в голове у Аза. — И что не так с ее глазами, они же прямо сверкают. Никто этого не видит? Что творится то вообще?»

Всю недолгую церемонию порицания, вынесения приговора и натянутых сожалений о потерянной для деревни сестры, Аз хмуро переводил непонимающий взгляд с одной участницы процесса на другую.

Речь Головы он тоже пропустил мимо ушей. Застал только конкретную команду, что ведьму надлежит отправить в какой-то «Ушмур». От чего все вокруг тревожно заворчали и немедленно стали расходиться по своим делам, будто чего-то опасаясь.

«В яму. Совсем еще девочка. Ведьма. Сожгут. Предать земле черное ведовство, — слышались неразборчивые перешептывания от проходящих мимо людей.»

Собравшиеся жители расходились, мрачные и напряженные. От этого деревенское собрание было похоже не на суд, а на похороны. Голова махнул рукой Еремею, подзывая к себе.

Рядом остались также Пренар и молчаливый охотник, что, очевидно, спас жизнь колдуну, когда тот на них наткнулся.

А еще рядом с безразличным видом стояла самая дородная из женщин в белых платьях с расписными масками.