Чтение онлайн

На пластинах к тому же стояли ограничители – лепешки никак не реагировали, если нажать рукой. То есть артефакт был способен определить, что именно на него давит – дно котелка или какая-то часть живого существа.

Видимо, это было сделано с целью избежать несчастных случаев с участием маленьких гномиков или чтобы не дать разного рода безумцам навредить тем, кто рядом.

Кухонная лепешка (да, Ольга решила называть плиту именно так) в этом доме уцелела. Так что вскоре на ней уже стоял практически невредимый котелок с водой.

Кроме таких плит, у гномов имелись и холодильники – простые каменные шкафы, в которых низкую температуру поддерживали тоже артефакты. Местный холодильник землетрясения не пережил. Все находившееся внутри было раздавлено. Это не помешало Ольге с помощью магии убрать камни и достать кусок замороженного мяса, к этому моменту слегка подтаявшего.

Отмыв мясо от пыли, она порезала его на куски и забросила в котелок. Работа руками позволяла забыться и отрешиться от всех проблем – реальных и надуманных. Уборка и готовка действовали сродни медитации. И пусть в голову все равно время от времени лезли различные мысли, это было в разы лучше, чем просто сидеть и упиваться своими бедами. В любом случае, когда обед был готов, Оля вернула себе привычное самообладание и спокойствие.

***

Вытерев пот со лба, Грон внимательно окинул взглядом местность. Не увидев поблизости ни одного гоблина, он стряхнул кровь со своей секиры и выпрямился.

Он ненавидел этих уродливых коротышек, от которых никогда не стоило ждать чего-то хорошего. Так что неудивительно, что после катастрофы, унесшей жизнь стольких гномов, гоблины не дали врагам времени прийти в себя.

Только полный глупец подумал бы, что гоблинов будут волновать чужие беды. Они как звери, которым совершенно плевать на других. Для них главное – собственное благополучие, а слабость врага приводит в восторг.

Неизвестно, как коротышки смогли так быстро добраться сюда. Грон собственноручно отбросил гоблинов на многие километры от царства гномов, но они явно нашли другой проход.

Или сделали его.

Он вспомнил, как Ольга не так давно (а казалось, что столетия назад, столько всего случилось за последние дни и часы) предупредила, что кто-то ведет раскопки. Еще тогда Грон начал подозревать гоблинов. По сути, больше копать было некому.

Ни сильфы, ни гордые эльфы не стали бы действовать столь странно. Оставались еще тролли, но те были слишком тупыми, чтобы придумать такой сложный план.

Гоблины совсем не переживали о погибших сородичах. А такие должны были иметься, ведь падающие камни не щадили не только гномов. И отступать коротышки тоже не собирались.

Безумные в своей жажде свежего мяса, лишенные здравого смысла и гонимые вперед исключительно инстинктами, они кинулись на растерянных гномов как стая мелких хищников.

Гномы и гоблины были врагами так долго, что никто уже и не помнил, кто и когда начал эту войну. В принципе, как считал Грон, тут нечего было вспоминать. Гоблины любили мясо, неважно чье, и жили под землей. Неудивительно, что гномам приходилось из раза в раз сталкиваться с ними.

Эта старая вражда настолько сильно укоренилась в крови всех гномов, что им не нужно было много времени, чтобы прийти в себя. В такие моменты любой гном отодвигал все тревоги на задний план, хватая первое попавшееся под руку оружие. Даже мирные гномки могли задать жару, если видели перед собой гоблина.

Тут, внизу, где все было сейчас завалено обломками мостов, очень быстро развернулись боевые действия. Плохо, что гномам не хватало света. Они, живущие под землей веками, вполне могли видеть в темноте, но все-таки не так хорошо, как гоблины. Те пользовались своим преимуществом с большим удовольствием.

Радовало только одно – гоблины не были хорошо организованы. Они привыкли нападать большими группами, не волнуясь о потерях. В стычках обычно погибало много коротышек, но часть из них все равно собирала жатву, покидая поле боя с трофеями. Грона это всегда изрядно раздражало.

Тяжело шагая вперед, он резко остановился, когда увидел, как перед телом павшего гнома сидит с десяток гоблинов. То, что они делали, вызывало омерзение и ярость.

Рыкнув, Грон кинулся вперед, занося над головами отвратительных созданий секиру. Пока они не пришли в себя, он успел убить троих. Затем гоблины отпрыгнули в разные стороны. Убегать они не торопились – явно не желали бросать с трудом доставшуюся пищу.

Они скалили мелкие острые зубы, окружая Грона кольцом. Тощие тела подрагивали от предвкушения, будто в мыслях они уже поедали мертвое тело Грона.

Гном не волновался. Ему приходилось бороться с куда большим количеством противников одновременно. Прищурившись, Грон ждал, когда они нападут. Долго стоять без дела не пришлось.

Ощерившись и пригнувшись, гоблины кинулись вперед. В тот же момент камень под их ногами ожил. Грон ничего не успел сделать, когда тонкие каменные лозы оплели юркие фигуры гоблинов, придавливая тех к полу.

Зрелище было необычным. Моргнув пару раз, Грон нахмурил брови и нерешительно подошел к первому гоблину, опоясанному камнями так, что даже пошевелиться толком не мог.

Ощутив приближение гнома, гоблин перестал дергаться. Подняв голову, он снова ощерился и зашипел. В его глазах не было ни капли страха и паники, только голод и жажда убийства.

Увидев между острыми зубами кусочек мяса, Грон скривился и, подняв секиру, отрубил коротышке голову. Так он поступил и с другими. Некоторое время он стоял перед обезглавленными телами, наблюдая за странными лозами, но те даже не подумали изменить форму.

Внезапно Грон понял, чьих это рук дело.

В конце концов, у него было не так много вариантов, чтобы не догадаться сразу. Алину Грон в расчет не брал. Честно говоря, ему даже думать о девице не хотелось. Он понимал, что ее следует найти (он очень надеялся, что она не выжила), но сейчас имелись более приоритетные задачи.

Хмыкнув, он отвернулся от трупов и направился в сторону, откуда доносились голоса и звуки битвы.

Конечно, Грон понимал, что Ольга вряд ли помогла исключительно ему, но такая помощь все равно была приятной.

Только вот радовался он недолго. Только подумав, как другие гномы все поймут, Грон ощутил беспокойство. Он еще помнил, что не так давно хотел спрятать Ольгу. Сейчас, когда ситуация так обострилась, а ее тайна скоро перестанет быть таковой, спрятать столь талантливого мага хотелось в разы сильнее.

Грон старался не обращать внимания, что в его чувства пробралось что-то еще. Сейчас явно было не время размышлять о высоких материях. Он подумает об этом потом, когда они разгребут весь свалившийся на них хаос.