Чтение онлайн

Все вышеизложенные явления привели к тому, что старость постепенно утратила тот высокий духовный образ, который был заложен благодаря православию и народной культуре.

Сегодня, как у нас в стране, так и в мире в целом, преобладает образ одинокой старости в аспекте ее экзистенциального звучания. Все больше исследований старости отмечают различные степени и аспекты одиночества пожилых людей. Выделяют культурное и социальное одиночество, а также одиночество как космическое явление [17] .

В социокультурном анализе старости ученые отмечают следующую закономерность. В обществах с развитой культурой старики символизируют непрерывность истории и стабильность социокультурных ценностей. Поддержка и уважение со стороны молодых могут рассматриваться и как превентивная мера, стремление последних гарантировать себе аналогичное положение в будущем [18] .

В геронтологии хорошо известно, что путь к долголетию лежит через творчество [19] . Но творчество всегда бывает во имя чего-то. Как отмечает Н. А. Коротчик [20] , этот путь обретается не только через творчество, но и через служение, умное делание, обращенное вовне, к Отечеству и соотечественникам как близким людям. Тогда человек не будет стареть фронтально, он будет возрастать личностно.

В конце 1960-х – начале 1970-х годов появилось множество книг и статей, посвященных «конфликту», «кризису» или «разрыву» поколений. Как отмечает И. С. Кон, первые теории этого рода имели глобальный характер. Так, американский социолог Л. Фойер утверждал, что «история всех до сих пор существовавших обществ есть история борьбы между поколениями».

Попыткам осмыслить взаимосвязь отношений между поколениями и темпов технического разрыва общества посвящены работы М. Мид «Культура и сопричастность» [21] и «Культура и мир детства» [22] . В своих работах М. Мид высказывает идею о трех типах культуры: постфигуративный, конфигуративный и префигуративный. Постфигуративный тип культуры характерен для общества, где дети учатся у своих предков; конфигуративный – для общества, где и те, и другие учатся у сверстников; и, наконец, префигуративный, в котором дети обучают взрослых. По мнению автора, сегодняшнее общество с его научно-техническими достижениями рождает форму культуры – префигуративную. Данный тип культуры ориентирован на будущее, а прошлый опыт не только не учитывается, но и рассматривается как мешающий.

С точки зрения М. Мид, данный тип культуры увеличивает разрыв между поколениями и ведет к тому, что опыт, накопленный предыдущими поколениями, не воспроизводится молодым поколением, тем самым сокращая опыт последнего на поколение.

В целом, подводя итог анализа социокультурных образов старости в истории человечества, можно отметить, что составляющая этого образа всегда существовала в русле трех отношений к данному явлению: геронтофилия, геронтофобия и геронтократия.

Формирование психологических парадигм изучения личности пожилого человека изначально базировалось на естественно-научной традиции, и происходило это, прежде всего, за счет открытий в области биологии, физиологии и медицины, ставших фундаментом для геронтологии. Вместе с тем более целостная и емкая разработка проблематики старения и старости сложилась с ее сопряжением с антропологией, культурологией, философией.

Рассмотрение старости в естественно-научном ключе наиболее полно представлено в работах И. М. Мечникова. В своих работах «Этюды оптимизма» и «Этюды о природе человека» [23] он рассматривает проблемы естественного, физиологического и преждевременного старения, а также говорит о том, что старики со своим опытом могут решать сложные задачи общественной жизни.

Сходную позицию мы видим в работе «Заветные мысли» [24] Д. И. Менделеева, который говорит о том, что увеличение количества пожилых позволит оказывать благотворное влияние на молодежь.

Для биологии старения основными вопросами стали идеи о начале процесса старения и запускающих его механизмах. (И. Н. Буланкин, М. С. Мильман, А. В. Нагорный, В. И. Никитин и др.)

Исследованию проблем личности пожилого человека посвящены труды А. А. Королькова, В.П. Петленко, Г.Х. Шингарова, Г. И. Царегородцева. В работах Т.В. Карсаевской и А.Т. Шаталова представлены методологические подходы к геронтологии. Особый вклад в изучение психологии старения внесли работы Б.Г. Ананьева [25] и М.Д. Александровой [26] .

В психологии первая попытка изучения проблем старости и пожилого возраста была связана с работами Фрэнсиса Гальтона, исследовавшего интеллектуальную деятельность человека на поздних этапах онтогенеза. Дальнейшее развитие когнитивных подходов, когда основным предметом изучения становились интеллектуальные способности, не способствовало восприятию возраста старости в положительном ключе. Исследования, описывающие снижение интеллектуальных процессов в старости, привели к трактовке возраста старости исключительно как процесса психологической деградации и делокции, что определило непопулярность исследований, связанных с возрастом старости. Новое звучание разработка проблематики пожилого возраста и старости приобрела в работе американского психолога Дж. Холла «Старость» (1922 г.). В его монографии делается попытка прочтения старости как важнейшего социального явления, а сам автор по праву считается одни из основоположников социальной геронтологии [27] .

В зарубежной науке выделяются несколько подходов, рассматривающих психологические проблемы старости в социальном контексте.

Так, теория разобщестеления, или теория социального освобождения, выдвинутая Дж. Розеном и Б. Ньюгартен, Е. Каммингом и В. Генри, предполагает разрыв между личностью и обществом, уменьшение энергии личности и ухудшение качества оставшихся связей. В основу этой теории легло пятилетнее изучение 275 жителей Канзаса (США) в возрасте от 50 до 90 лет [28] . Здесь утверждается, что уменьшающиеся психологические и биологические возможности людей позднего возраста неизбежно влекут за собой разрыв отношений с людьми, находящимися на пике активности и занимающими центральные позиции в обществе, и замещение их мест более молодыми. Таким образом, общество самообновляется, а пожилые могут спокойно умирать.

Социальное освобождение – это: 1) удаление общества от индивида (через принудительную пенсию, взросление и самостоятельность детей, смерть близких и т. и.); 2) удаление индивида от общества (через снижение социальной активности и более одинокой жизни). В результате имеет место обоюдное удаление.

Подобная точка зрения на процесс старения актуализирует политику сегрегации (отделения) и равнодушия к людям позднего возраста, и провоцирует деструктивное убеждение, что пожилой возраст не так уж важен.

Теория активности выступает альтернативой данной концепции. Ее авторы Р. Хавигхарст и Ф. Маддокс, полагают, что пожилые люди по сути такие же, как и люди среднего возраста, с такими же психологическими и социальными потребностями, за исключением неминуемых изменений в физиологии и состоянии здоровья. Снижение социальных взаимодействий в пожилом возрасте является результатом отказа общества от пожилых людей и сопротивления желаниям наиболее старых людей. В отличие от теории разобществления, этот отказ не обоюдный. Особое внимание обращается на то, что для пожилых людей важно иметь свободу выбора роли. Теория активности отмечает естественное стремление многих пожилых людей объединяться с другими, особенно в группы и деловые сообщества, хотя часто это блокируется существующей пенсионной практикой [29] .

В теории наименований старость определяется как состояние девиантности (отклонения). Согласно положениям данной теории, индивидуальное «Я» с рождения развивается в атмосфере взаимодействия с окружающими людьми. Поведение пожилых людей также определяется нормами социальной группы, к которой они принадлежат. Вместе с тем, доминирующие другие, т. е. молодые члены общества, именуют представителей старшего поколения зависимыми от внешних условий, бесполезными, маргинальными, утратившими прежние способности, уверенность в себе и чувство социальной и психологической независимости. Социальное положение пожилых, таким образом, означает, прежде всего, пассивность. Поэтому «именующая» часть общества, обладающая возможностью активного влияния, может и должна разработать социальные программы для улучшения жизни «пассивных» престарелых [30] .