Чтение онлайн

Так нет же, вывела его. Заставила-таки рассказать правду. Петров предпочел бы, чтобы ей это передал кто-то другой. И лучше — письменно.

— Поверь, ему лучше быть мертвым, — зло выдавил Петров. — Те, кто попадают к арабам, мечтают о смерти. Официальных документов мы выдать не можем, но ты лучше не надейся. И прекрати, наконец, таскаться сюда!

Поле показалось, что у нее вырвали сердце, бросили под ноги и жестоко растоптали. И этот человек называл себя другом Романа? Гулял на свадьбе, приходил на выписку дочери?..

Как может он теперь говорить такие ужасные речи и при этом злиться. Не на то, что командир и друг пропал. На то, что его жена пришла с просьбой.

— Этого не может быть… — Поля отказывалась верить.

— Чего? — недовольно переспросил Петров. Присутствие Поли его раздражало. — Плена или смерти? Прости, но и то и другое — реально. Если бы Казанцев выжил, отряды нашли его следы.

— Он мог потерять память. — Полина с отчаянием утопающего цеплялась за малейшую возможность. — Вдруг, он сейчас в больнице, но не помнит ни имени, ни прошлого? Или забрел в какую-нибудь деревню. Живет там и не знает, что мы его ищем.

Петров закатил глаза. Ногой отодвинул Анну, все норовившую стащить со стола какой-нибудь документ.

— Дура ты, Поля, — объявил врио командира. — Поначиталась бульварных романов, вот и выдумываешь небылицы. Посмотри фактам в лицо: прошло много времени, а о Казанцеве нет вестей. Какие деревни, какие больницы? Там только пустыни и руины. Иди домой, выпей валерьяночки и приди в себя.

Он сделал жест рукой, точно прогонял надоедливую муху. И лицо сделал соответствующее: брезгливо-надменное.

Поле пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы сохранить рассудок. Не позволить слезам прорваться наружу. Ей нужно было действовать. Оплакивать Романа, не уверившись в его смерти, она не собиралась. Пока есть хоть малейшая возможность — Роман жив!

— Где он пропал? — спросила Полина. Ее тон сообщал о решимости.

Петров усмехнулся. Неужели эта глупая маленькая девчонка собирается отправиться за мужем? Нашлась жена декабриста…

— Это закрытая информация.

— Я все равно узнаю! — объявила Поля. — Обращусь к вышестоящему руководству. Хоть к президенту на прием запишусь. Но узнаю, где мой муж.

Угрозы подействовали — Петров напрягся. Меньше всего ему хотелось, чтобы дело придали огласке. Чего доброго эта Казанцева в СМИ обратится. Не занять ему тогда пустующую должность.

— Слушай, Поль, — он сменил гнев на милость. Вот только в глазах не было ни капли жалости или сочувствия. — Не дури, а?.. Туда, где Ромка пропал, не каждый мужик нос сунет. Да и не пропустят тебя туда. На дочь посмотри — тебе ее еще воспитывать.

Анна все же стащила со стола лист бумаги и ручку. Взобралась с ногами на стул и с упоением рисовала только ей одной ведомые знаки. Лишь иногда бросала удивленные взгляды на Полю — девочка еще никогда не видела мать такой сердитой.

— Дочь я выращу! — объявила Полина. — Но это не значит, что не стану ждать и искать мужа. И если вы мне не поможете, буду искать другие варианты.

— Вот только не надо угроз! — бросил Петров.

Отвернулся от Поли, уставился на стол и в этот момент заметил, что с него пропал важный документ. Поискал глазами.

— А ну, отдай! — закричал на девочку. — Невоспитанное отродье! Кто тебе разрешил брать вещи взрослых?!

Обезумев от раздражения, метнулся к Анне и хотел вырвать из ее ручек бумагу.

— Не смей! — предупредила Поля.

Метнулась к дочери и взяла на руки. Анна испуганно заплакала, лист бумаги и ручка выпали из ее ладошек. Она всего лишь хотела нарисовать для дяди картинку. Так почему на нее накричали?..

— Посмотри, что она сделала с отчетом?! — Петров потряс перед лицом Поли смятым и изрисованным документом. — Вместо того чтобы таскаться по инстанциям, займись воспитанием, горе-мамаша!

Поля сверкнула на него глазами, но, не желая еще больше пугать Анну, не стала отвечать.

Горделиво вскинула голову, расправила худенькие плечи.

— Не указывайте мне, что делать! И не оскорбляйте, — велела Петрову. — Мой муж вернется. А тогда вам придется вернуть ему кресло. Тогда и посмотрим, кто кого воспитает.

Лишь вечером, когда уложила Анну спать, Поля позволила горю выплеснуться наружу. Ее колотило, как в лихорадке, жгучие слезы неиссякаемыми потоками текли по щекам.

Боясь завыть в голос, закрылась в ванной, включила воду. Прислонилась разгоряченным лбом к холодному кафелю и прошептала:

— Ты не умер. Ты не мог умереть, я бы почувствовала…

Следующие дни стали тягучим кошмаром, наполненные страхами, сомненьями и домыслами. Поля обила все пороги, до которых сумела дойти. Писала письма, жалобы, ходила на личные встречи.

В военном ведомстве лишь разводили руками. Никто не знал, что стало с Романом Казанцевым. Обещали помочь, но прогоняли со двора.

— Держись, куколка, ты сильная, — советовала Гриппа.

Пожилая подруга не оставила Полину в беде. Сидела с Анной, пока молодая мать добивалась справедливости.

— Я-то держусь… Прости, что взваливаю на тебя новые обязанности, — вздыхала Полина.

Гриппа отмахивалась и гладила темную макушку Анны.

— Да разве ж это тягость? У меня ни детей, ни внуков. Дай хоть с твоей Аннушкой понянчиться, порадоваться на старости лет.

Девочка быстро привязалась к Гриппе и стала называть бабушкой. Полюбила ездить в гости в деревню. И хоть у старого домика подтекала крыша, а половицы оглушительно скрипели, не было ничего лучше, чем пригреться у теплого бока печки и слушать сказки. Бабушка Гриппа слыла отличной рассказчицей.

— Отвлечься тебе надо, — посоветовала Поле старушка. — Мой Петька когда помер, только заботы и спасли. Бывало, умаюсь в огороде, корову подою, кур покормлю — пореву у окошка, да так и засну. А утром снова встаешь — и в поле сено косить.

Гриппа всегда с трепетом, с особой, неуменьшающейся с годами любовью рассказывала о муже. Тот ушел еще молодым, всего сорок стукнуло. Но Гриппа даже и не подумала свести судьбу с другим мужчиной, хотя слыла первой умницей и красавицей по деревне. Петьку своего любила до сих пор.