Чтение онлайн

Говорили, конечно же, о мужьях. О чем еще могут вести речь две женщины, лишенные супружеского счастья?

— Мы с Петенькой вот так же вечерами болтали, — поделилась Гриппа, бросив взгляд на старое фото. — Бывало, луна взойдет, а мы все сидим. Чаевничаем и разговариваем. Или просто друг на друга смотрим.

Крючок в руках старушки замер, взгляд устремился в никуда. Точно Гриппа все еще видела перед собой лицо умершего мужа. Таким, каким он был на фото — молодым, полным сил и надежд. И сама становилась уже не бабушкой, а задорной девчонкой в цветастом сарафане.

— А кто тот, второй? — поинтересовалась Поля, кивнув в сторону консоли.

— Гришка, друг его лучший, — отозвалась Гриппа. — Расстреляли его. В Сорок пятом.

— Немцы? — ужаснулась Поля.

Это ж надо, пройти все круги ада и чуть-чуть не дождаться победы.

— Нет, свои, — покачала головой старушка. — Гришка в Берлине золото нашел, что немцы из России вывезли. Часть отдал, да малехонько себе взял. Хотел мамке избу поправить, сестрам приданое дать.

— И за это поплатился?.. — не поверила своим ушам Поля. — Разве так можно?..

Гриппа вздохнула. Быстро-быстро заработала крючком. Обычно мягкое ее лицо приобрело суровое выражение.

— Не можно, — обронила она, не скрывая затаенной злобы и обиды. — Да только мнения нашего не спросили. Военный трибунал приговорил Гришку к расстрелу. А раз Петька другом был лучшим — и его на допросы таскали. Сколько страху мы тогда пережили…

— Но ведь отпустили, — напомнила Поля. — Допрос, ведь это не ссылка…

— Два года в застенках держали, — охнула Гриппа. — Видеться нам не разрешали. Все мечтали сокровище найти. Изредка только Петенька записочки передавал с теми, кого освобождали. Сам вернулся живой, но до того запуганный. Так до конца и не оправился. Все ждал, что за ним снова придут. Спать ложился, двустволку самодельную под подушку клал. Детей завести отказывался — ну как сиротами останутся.

Поля подалась порыву, обняла старушку и поцеловала морщинистую щеку. Казалось, нет таких слов, чтобы поддержать и утешить.

— Хорошо, что вы у меня появились, — улыбнулась сквозь слезы Гриппа. — Долгожданные мои.

После недели, проведенной у Гриппы, Полина всерьез заволновалась. Холодный пол и отсутствие горячей воды очень беспокоили молодую мать. И если вторую проблему можно было решить с помощью чайника, то с первой приходилось труднее.

— Решено! — объявила Поля одним зимним утром. — Будем чинить печь. И все же вставим пластиковые окна.

Деньги, отложенные Романом на путешествие, стали доля Поли заначкой на черный день. Но куда уж чернее? Ладно, сама, а если Анна простынет?

— Зачем тебе тратиться-то? — не могла не возразить Агриппина. — Я привыкла уже. А вам надо выгнать жабу из вашей квартиры.

Поля занервничала. Но откровенного разговора избежать не удалось.

— С чего мать Романа решила, будто может его хозяйством командовать? — не на шутку разошлась Гриппа. — Это при живой-то хозяйке! Боишься, так давай в полицию обратимся. Или в суд. А лучше везде и сразу.

Полина вздохнула. Опустила взгляд и принялась теребить край фартучка.

— Ты только не думай, куколка, будто я вас прогоняю, — старушка расценила поведение Поли по-своему. Подошла, приголубила. — Вы в моей темной жизни как два солнышка. Да только чего страдать-то? Поживете холода в комфорте, а ко мне на лето переберетесь, если желание будет.

— Не могу я Антонину Львовну выгнать, — призналась Поля. — Я действительно ее боюсь. Полиция и суд мне не помогут.

В порыве бессилия Поля рассказала старушке об отце Анны. О ее настоящем отце. И про то, как повелась на пустые обещания Дениса Симакова. И про геройский поступок Романа.

— Вы меня теперь, наверное, осудите… — гнусавым от слез голосом произнесла Поля. — Но молчать больше сил нет.

— Да что ты такое несешь, куколка!.. — ласково укорила ее Гриппа. — Дороже тебя и Аннушки у меня нет никого на этом свете. Любить я вас меньше не стану. А отец не тот, кто родил, а тот, кто вырастил.

Старушка говорила уверенным, полным доброты тоном. В ее подслеповатых глазах блестела влага. Нижняя губа предательски дрогнула:

— Я сама когда-то хотела ребеночка усыновить, да только кто ж даст малыша пожилой неработающей женщине? Ни связей, ни денег у меня не было, чтоб задобрить. А так хотелось кого-то любить. Вот и Роман Николаевич Аннушку принял. Он ведь души в ней не чает, это сразу видно.

Поля покивала и расцвела в тихой улыбке. Гриппа сказала «любит», а не «любил». Разница в одной букве, а как изменен смысл.

— Жабу эту, Антонину Львовну, пристукнуть мало, — не на шутку рассердилась старушка. — Вот помяни мое слово, отольются ей твои слезки. Ничто в этой жизни не проходит бесследно.

— Уже отлились, — заметила Поля. — У нее сын пропал. Она очень любит Рому, злится, места себе не находит.

— Это не дает ей права выгонять из дому сноху и внучку! — перебила девушку Гриппа. — А Роман Николаевич вернется!

Старушка говорила с такой уверенностью, что Поля вздрогнула. Как будто Гриппа видела Рому, говорила с ним. Знала, что он всеми силами стремится вернуться домой, к семье.

— Не смотри на меня так подозрительно, — смущенно улыбнулась Агриппина. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но есть там что-то, — она указала на потолок. — Мне часто снится мой Петенька. Говорит, правда, редко. Только самое важное и самое нужное.

— И что же он сказал? — замирая, спросила Поля.

— Нет, говорит, полковника Казанцева среди нас, — как заученный стих, повторила Гриппа. — Не время ему еще…

Поля не сдержала порыва, обхватила старушку обеими руками, прижала к себе и поцеловала в сморщенную щеку.

— Спасибо тебе, — произнесла и шмыгнула носом. — Мне так важно знать, что кто-то еще верит. Даже Антонина Львовна…

Поля замолчала, но Гриппа поняла, к чему она клонит.

— Это она тебе так сказала, чтоб побольнее сделать, — растолковала старушка. — Раз любит сына, значит, ждет и не теряет надежды. Не думай про свекровь непутевую, пусть ее.

В кухню вошла Анна. Девочка закутала куколку в шаль бабушки и качала, что-то тихо мурлыча под нос. Приложила пальчик к губам и шикнула на взрослых:

— Тщ-щ-щ… Нюся спит!

— И то правда! — всполошилась Гриппа. — Чего это мы разошлись? Все у нас еще сбудется, нечего слезы лить. Пойду, печь подтоплю, зябко стало.

Полина все же уговорила старушку поменять окна на пластиковые. И печника наняли, и дров закупили. Словом, основательно подготовились к зиме. Пенсии Гриппы, заработка Поли и денег, вырученных за молоко и яйца, вполне хватало на безбедное существование. Да и заготовки в виде варений, солений, салатов весьма пригодились к общему столу.