Чтение онлайн

Засада на римский кавалерийский патруль была устроена по приказу короля силуров, который, в свою очередь, получил «указания» от своего друида, который, без сомнения, получил такой же приказ от лидеров своей секты в далекой Моне. Он был против, но как он, скромный пограничный вождь, мог отказать своему королю? В любом случае его молодые воины стремились испытать свою храбрость против врага, который маршировал по их холмам и долинам, как если бы они были их хозяевами. Но король был далеко от солдат, которые теперь угрожали его крепости. Одно племя почувствует силу мести римлян, и это будет оно.

Он всегда намеревался сражаться; его честь и авторитет зависели от этого. Но изначально он намеревался драться и бежать. Это был не первый раз, когда он видел, как римский легион готовится к битве. Десять лет назад, в долине, не более чем в трех днях пути, он стоял с военачальником катувеллаунов Каратаком, когда длинная цепь ярко раскрашенных щитов пересекла реку и последний великий союз британских племен разбился о них, как волна разбивается о скалистый берег. Он знал, на что были способны римляне. Его замешательство началось, когда легионеры начали копать, и к тому времени, когда он понял почему, его возможность бежать исчезла. Теперь его люди были в крепости внутри крепости. В ловушке. Но недоумение превратилось в страх только тогда, когда посыльные, которых он послал, чтобы спросить об условиях и предложить заложников, не вернулись. Такие предложения всегда принимались в прошлом. Причина, по которой этого не произошло, стала ясна, когда начальник засады объяснил судьбу римской вспомогательной кавалерии, и еще яснее, когда головы двух его посланников были отброшены назад римской катапультой.

— Отец? — Сначала он не услышал мелодичный пронзительный крик, потому что ему нужна была каждая капля мужества, и он знал, что даже взгляд на нее ослабит его решимость. — Пожалуйста, отец. — Он наконец повернулся. Гильда стояла рядом с матерью: наполовину ребенок, наполовину женщина, с влажными, как у лани, глазами под неопрятной челкой цвета воронова крыла. На мгновение их объединенная красота отбросила мрачную тень, окутавшую его разум. Но только на мгновение. При мысли о том, что может случиться с ними в следующие несколько часов, у него ком застрял в горле, и он едва узнавал собственный голос.

— Я сказал тебе идти в храм, — сказал он жене, которая по причинам, понятным только женщине, надела в этот день свое лучшее серое платье. — Там ты будешь в безопасности. — Он видел, что она ему не верит, но что он мог ей сказать? Другой мужчина дал бы ей кинжал и приказал использовать его. Но он был не тем человеком. Он сказал резче, чем собирался, и Гильда взглянула на него с упреком, когда они ушли, взявшись за руки. Когда он снова повернулся к крепостным валам и римским приготовлениям внизу, его зрение было странно затуманено.

***

Валерий посмотрел на крепость на холме с плоской вершиной. Он много раз видел местную оппиду, но эта была самой большой и искусно построенной. Он внимательно изучил ее, впечатленный техникой. Подходы были хитроумно спроектированы, чтобы заставить нападающих атаковать стены с частоколом под углом, чтобы они были более уязвимы для пращей и копий защитников. Теперь он мог видеть этих защитников, безмолвную линию голов, вырисовывающуюся на фоне неба над первым из трех крепостных валов, занимавших территорию размером с два легионерских лагеря.

Легат позвал своего главного инженера, которого вызвали из Глевума, когда осада стала неизбежной. — Это может выглядеть грозно, — прорычал Ливий. — Но это место не Алезия, и у меня нет терпения Цезаря. Когда будет готово тяжелое вооружение?

Мужчина закусил губу, но Ливий знал его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что ответ у него под рукой. — Один час для онагров и баллист, может быть, еще два для больших катапульт. У нас были небольшие проблемы на последнем переходе через реку…

У вас есть два часа, чтобы все установить на места, — он также достаточно хорошо знал инженера, чтобы быть уверенным, что тот предусмотрел запас хода, чтобы уложиться в сроки, установленные его командиром, — два онагра, две баллисты и одну катапульту между каждой парой сторожевых башен.

Позже тяжелый рубящий звук, мгновенно узнаваемый как выстрел из баллисты, вывел его из палатки. Он посмотрел на солнце, и особо чувствительный наблюдатель мог бы заметить тень улыбки на суровом лице. На два часа меньше, может быть, десять минут. Хорошо.

— Выстрел, господин, недолет на дюжину ярдов, — объявил инженер. — Пустая трата стрелы, но на этот раз мы поступим лучше. Больше натяжение на веревке!

Валерий поспешил присоединиться к ним и увидел, как командир орудия дернул лебедку, и два передних рычага баллисты заметно отклонились назад, когда храповик с шумом повернулся. На самом деле это был большой лук, из которого стреляли массивные пятифутовые стрелы с тяжелыми железными наконечниками игольчатой формы. Большой механический лук заключен в деревянную раму и установлен на тележке для удобства транспортировки. Они называли стрелы «раскалывающими щиты», и он видел, какие разрушения они могли причинить вражескому строю. Они будут столь же смертоносны, когда упадут среди британских воинов и бредущей толпы беженцев, ищущих мнимую безопасность у крепостных стен. Эти стены теперь были окружены двадцатью баллистами и таким же количеством онагров, маленьких камнеметных катапульт. Опыт подсказывал ему, что онаграм будет сложно метнуть свои десятифунтовые снаряды через стены внутреннего вала, но они усугубят хаос и панику. С катапультами таких проблем не возникнет. Длинная пятнадцатифутовая рука могла перебросить валун размером в пять раз больше человеческой головы с одной стороны этого холма на другую.

— Оружие заряжено и готово, господин.

Инженер подбежал к задней части баллисты и посмотрел вдоль пусковой рампы в сторону крепости. — Еще одно возвышение.

Командир баллисты поднял центральную балку орудия на ступеньку выше и отступил назад, пока инженер снова проверял прицел, расчеты один за другим пробегали на его нахмуренном лбу. В конце концов он снова повернулся к Ливию. — Окажите честь, господин.

Легат кивнул. — Баллиста… огонь!

От восточных ворот своей крепости силурский вождь услышал тихий удар у подножия холма и заметил движение на фоне зелено-коричневой земли внизу. В ту же секунду какая-то сила всколыхнула воздух возле его левого плеча, дернув за тяжелую ткань его плаща, и через мгновение он услышал крик изнутри крепости позади себя. Он повернулся, зная, что увидит. Сначала он не был уверен, один это человек или два корчились в пыли. Должно быть, они стояли лицом к лицу, когда их ударили. Мать и сын? Брат и сестра? Любовники? Сейчас это не имело значения. Стрела попала мужчине в центр спины, пробив его позвоночник на нисходящей дуге своей траектории. Сила удара отбросила его вперед, острие пятифутовой стрелы пронзило нижнюю часть тела женщины, так, что теперь они извивались, ахали и дрожали в какой-то непристойной пародии на акт любви.

Это началось.

Ливий кивнул инженеру, чтобы тот продолжал, и повернулся к Валерию. Он оглядел молодого трибуна с ног до головы. Да, мальчик подойдет –заслуга его отца, даже если отец не был заслугой для него. Среднего роста, но при этом крепкого телосложения. Темные волосы, коротко подстриженные под полированным шлемом, сильная челюсть и скульптурно очерченный подбородок с почти заметной центральной ямкой, затененной легкой щетиной. Серьезные глаза темно-зеленого цвета уверенно глядели на него. Но присмотревшись повнимательнее, и в этих глазах можно было заметить что-то слегка тревожное; намек на то, что может быть жестокостью, которая привлекла бы определенный тип женщин, и скрытая в их глубинах непоколебимая твердость, которая сделала его подходящим мужчиной для этой миссии.

У него были свои приказы, но не мешало бы подкрепить их. — Рим обычно не подвергает своих трибунов опасности, но в твоем случае я решил сделать исключение. Вы атакуете через два дня, на рассвете. Наши галльские вспомогательные силы проведут отвлекающий штурм западных ворот. Это предоставит вам возможность. Как только они вступят в бой с врагом и выманят резервы варваров, вы атакуете восточные ворота с тремя когортами легионеров – более полутора тысячью человек. Я изучил восточные ворота. После того, как катапульты сделают свое дело, они не задержат вас надолго. Помните, вступите в бой с ними и не прекращайте убивать, пока не останется воинов, которых нужно убивать. Это цена, которую они платят за убийство римских солдат. Женщин и детей возьмут в рабство. Любой, кто слишком стар или слишком болен, чтобы маршировать… ну, вы знаете, что нужно сделать. За Рим!