Чтение онлайн

В начале апреля резко изменилась погода. Подул южный ветер. Леса, укутанные в белые шелка, за одну ночь стали темно-зелеными. На озерах начала проступать вода. Под тяжестью груженых саней стала оседать ледянка. Лесозаготовки окончились.

Славные мои товарищи: бригадир, неунывающий Толя Кокарев, любящий шутку Смирнов, молчун Тузов, жадный до всего нового Саша Титов и остальная комсомолия, почерневшие от морозов и ветров, но ставшие взрослее, с честью выдержали испытание, работая в лесу.

По выполнению плана мы занимали золотую середину среди лесорубов отделения. Это несмотря на то, что мы не имели опыта и мастерства настоящих лесорубов. К тому же нам старались напакостить; чтобы увеличить количество поездок на биржу с четырех до пяти за два дня, мы с вечера нагружали сани. Оставалось только утром подогнать лошадей, и обоз мог трогаться в путь.

Иногда, приходя на работу, мы обнаруживали перерубленными веревки, связывавшие бревна. Приходилось укладку разбирать и затем снова загружать сани. На это уходило лишнее время и так короткого зимнего дня.

Думаю, работая в лесу, я проверил свою партийность. Перед отъездом на лесозаготовки меня приняли в кандидаты партии.

Уходя из нашего лесного поселка, я попрощался со всеми остающимися здесь, с этими вечными лесными жителями и тружениками.

Прощаясь с нашей поварихой Нюшей, я поблагодарил за заботу о нас и, конечно, за куриный суп. Поцеловав ее в щеку, я увидел, как вспыхнуло ее лицо, и закипели слезы в глазах.

При расставании Павлюченко настойчиво предлагал мне остаться у него помощником директора по труду. Я поблагодарил его за лестное предложение и доверие, а про себя смеялся: ну какой из меня, мальчишки, администратор. Я и теперь считаю, что поступил правильно. К тому же, я не собирался изменять заводу.

И снова закружилась бурная заводская жизнь с ее каждодневными радостями и тревогами.

Совершенствовались в своем мастерстве рабочие. Набирался технического и инженерного опыта завод. Но еще ходили по цехам консультанты вроде прикрепленного к нашему цеху мастера Мидера, высокого, розовощекого, в отличном сером костюме американского инженера, получавшего зарплату валютой и покупавшего продукты в торгсине [35] .

В связи с большим строительством нужно было мобилизовать все средства. В стране было голодновато, как тогда объясняли, из-за саботажа кулаков и подкулачников. Это учло правительство. Были открыты специальные продовольственные магазины, где любые продукты можно было купить на золото, серебро, платину, драгоценные камни и на валюту. Таким образом, припрятанные драгоценности из тайников бывших состоятельных людей перекочевывали в государственный банк и шли на строительство новых заводов и фабрик. Такие магазины назывались торгсинами. Это были прообразы нынешних «березок» [36] . По заводу ходил в сопровождении охранника бывший главный инженер Шварц. Он был член контрреволюционной организации «Промпартия», разоблаченной чекистами. В эту организацию входила старая техническая интеллигенция, ставившая своей целью свержение советской власти.

Мы гордились и радовались тому, что завод стал серийно выпускать турбогенераторы мощностью 25000 киловатт. Все время мощность выпускаемых машин росла. К 1941 году мощность турбогенераторов достигла 100000 кВт. А к 1980 году были освоены машины мощностью 300, 500, 800 тысяч киловатт. А теперь «Электросила» замахивается на полтора-два миллиона киловатт в одной машине.

Одновременно росли мощности выпускаемых гидрогенераторов. Были изготовлены четыре гидрогенератора мощностью по 64000 кВт, а также машины для свирских, северных и южных электростанций. Было радостно узнать, что первую пятилетку страна выполнила за четыре года.

Мы не только своим трудом, но и рублем помогали выполнять пятилетку. Каждый год правительство выпускало заем, и мы подписывались на месячный заработок, хотя он был не лишний в нашем семейном бюджете. А ведь Запад кричал во все голоса, что пятилетка это миф, рекламная шутка большевиков.

Первая пятилетка дала жизнь Магнитогорску, Харьковскому тракторному, Московскому автомобильному и подшипниковому заводам и многим другим заводам тяжелой индустрии.

Всем нам нужно поклониться Магнитке. Это ее металл спас нас в 1941-42 годах, когда были захвачены немцами металлургические предприятия на юге страны.

Но первая пятилетка была только началом. Мы отставали от Запада на 50 лет. Нам нужно пройти этот путь за 15–20 лет. «Или мы его пробежим, или нас сомнут» /Сталин/.

Я не раз вспоминал эти слова во время войны. Если США в 1929 году выплавляли 43 млн тонн чугуна, Германия 13,5 млн тонн, то мы только 4 миллиона тонн.

А империалисты все больше и больше точили на нас зубы. Вот почему во второй пятилетке нужно было форсировать строительство тяжелой индустрии, поднимать выплавку чугуна и стали, добычу угля, крепко заниматься транспортом, химией, оборонной промышленностью, тракторостроением, автомобильной промышленностью, добычей нефти.

В связи с этим стоял остро вопрос о кадрах. Нужны были кадры технической интеллигенции и квалифицированные рабочие. Училось государство, и учились миллионы его граждан. Время подгоняло всех и заставляло забывать о времени.

Декабрьским поздним вечером я ехал на работу в ночную смену. И никак не мог вспомнить, по какому случаю вывешены траурные флаги. И только на заводе узнал ошеломляющую новость: в Смольном убит С. М. Киров. Это было первое декабря 1934 года.

Убийство товарища Кирова горестным валом прокатилось по всей стране. Особенно мы, ленинградцы, тяжело переживали эту утрату. После смерти Ильича это была одна из невосполнимых утрат, какими были утраты Свердлова, Дзержинского и Фрунзе.

Сотни тысяч ленинградцев молчаливым, скорбным потоком двигались к Таврическому дворцу (тогда Урицкого), чтобы проститься с погибшим товарищем. Мироныча мы любили за прямоту, человечность, за непримиримость к отщепенцам нашего коммунистического дела всех мастей. Какие Киров произносил речи! Это действительно был трибун революции.

Это Киров заклеймил на XVII съезде партии оппозиционеров, назвав их обозниками, всех этих Троцких, Зиновьевых и Каменевых.

Весь народ, все честные люди отдавали все силы и знания, чтобы укрепить Советский Союз. Сначала Троцкий обвинял партию за непомерное развитие индустрии, а затем стал кричать о заниженных темпах развития промышленности. Это он, Иудушка, доказывал, что нужно закрыть «Красный путиловец» как нерентабельный завод. Это он хотел заменить ленинизм троцкизмом.

Это Бухарин обещал, что кулак мирно врастет в социализм, забывая, что на это врастание история не отпустила нам времени. Позже Бухарин признал свою ошибку. Этот мирно врастающий кулак стрелял из обрезов в советских работников в деревне.