Чтение онлайн

Он отступил последним; с тех пор так будет во всех боях, в которых ему придется принять участие. Прибытие от Фиделя взвода подкрепления улучшило положение партизан; во всяком случае, жандармы дальше не продвинулись, ограничившись сожжением тела одного из повстанцев, убитого в перестрелке, и к обмену выстрелами издалека.

«Это столкновение всего лишь показало, насколько плохой была боевая подготовка наших отрядов: они даже не были способны точно стрелять во вражеских солдат, перемещавшихся на совсем небольшом расстоянии... Тем не менее это было для нас большой победой. Мы остановили колонну Мероба Сосы на марше, и с наступлением сумерек она отступила... Мы смогли достичь этого с помощью горстки кое-как действующего оружия против роты, насчитывавшей по меньшей мере сто сорок человек, полностью экипированных для современной войны, обстреливавших из большого количества базук — и, возможно, минометов — наши позиции. Но они стреляли очень бестолково, куда попало, точно так же как и наши люди, обстреливавшие их авангард».

У этой стычки были печальные последствия: солдаты Мероба Сосы убили нескольких кампесинос и представили их тела как «доказательство» жертв, понесенных мятежниками в бою.

31 августа Че доложил Фиделю об успехе операции в Бейсито и росте численности его отряда до ста человек. Он также принял участие в обсуждении кандидатуры преемника Франка Пайса в Сантьяго. Он предлагал кого-нибудь, в ком соединялись бы качества хорошего организатора с опытом действий в Сьерре, чтобы этот человек не оказался чуждым проблемам партизан. Че назвал Рауля Кастро, Альмейду, Рамиро Вальдеса или себя самого. «Я делаю это без ложной скромности, но без малейшего желания оказаться избранным». И добавил: «Я подчеркиваю это потому, что знаю моральный и интеллектуальный уровень мелких лидеров, которые попытаются заменить Франка».

Неприязнь Че к горожанам была довольно странным явлением. Действительно, опыт его общения с ними был порой не слишком удачным, но все же оценка в целом явилась результатом полного незнания городской составляющей Движения 26 июля.

В конце концов на смену Франку Пайсу был выбран Рене Рамос Латур, радикальный националист и рабочий организатор, успевший испытать на себе жизнь в партизанском отряде. Полемика между Че и Равниной должна была вот-вот начаться.

В это время отряды Фиделя и Че двигались параллельными путями. Они встречались, а затем вновь расходились. Их целью был Пино-дель-Агва: было известно, что тамошний гарнизон невелик, и Фидель хотел напасть на него. Че со своим отрядом должен был оставаться в засаде — как резерв на случай неожиданной вылазки обороняющихся. Он очень дружелюбно велел уйти братьям-подросткам Асеведо, так как они не выдерживали общего темпа и тем самым представляли опасность для колонны на марше. Братья, хотя и совершенно выбились из сил, отказались: «Только через наши трупы». Че пришел в ярость и совсем было решил выгнать их силой, но опять вмешался Сиро Редондо, и ребятам дали еще неделю испытательного срока.

5 сентября произошло восстание моряков в городе Сьенфуэ-гос. Эти люди создали в вооруженных силах тайную организацию, которая позже стала известна под названием «честные военные», и были связаны с городской организацией Д26. Поначалу заговорщикам сопутствовал успех: они заняли город. Но вместо того чтобы, объединившись с горожанами, уйти в близлежащие горы Эскамбрей, они остались в городе, ожидая, что восстание получит широкую поддержку и распространится. Вместо этого они дождались лишь полновесного удара от сил режима. Гибель людей и утрата оружия были поистине трагическими явлениями. А причиной разгрома явились отсутствие координации действий противников диктатуры и незнание моряками партизанской тактики. Однако было очевидно, что жестокий разгром народного восстания войсками правящего режима еще больше усилил изоляцию властей.

Тем временем Че 8 сентября вступил в Сан-Пабло-де-Яо «среди всеобщего ликования в городе, который мы мирно взяли под свой контроль за несколько часов (там не было никаких вражеских войск). И мы начали устанавливать контакты». Возможно, наиболее ценным приобретением среди новых друзей оказалась Лидия Досе, сорокапятилетняя женщина крестьянского происхождения, которая после развода была прислугой в Гаване, а затем возвратилась в Сьерру. Ей предстояло стать ключевым звеном сетей, организованных Че.

10 сентября, как и было запланировано, колонна Фиделя вступила в Пино-дель-Агву и захватила лесопильный завод. Фидель предложил дальнейший маршрут и вышел со своим отрядом уже на следующий день, оставив отряд Че в засаде поджидать армейские подразделения. И тут начался тропический ливень.

«Вражеские солдаты гораздо сильнее испугались дождя, чем возможного нападения, что дало нам преимущество неожиданности. Человек, которому было поручено открыть огонь, был вооружен автоматом «томпсон»; он начал стрелять, но в таких условиях не смог ни в кого попасть. Началась беспорядочная стрельба. Солдаты с первого грузовика, скорее потрясенные и удивленные, чем задетые пулями, спрыгнули на дорогу и попрятались за валуны».

План партизан сработал, и первые три грузовика угодили в их западню. Ни один не прошел дальше; остальные солдаты обратились в бегство. Сопротивление команды из нескольких первых грузовиков было подавлено взводами Лало Сардиньяса и Эфихе-нио Амейхейраса.

«В первом грузовике мы обнаружили двоих мертвых и одного раненого, но все еще готового сражаться, несмотря на испытываемые смертные муки; его прикончили, не дав шанса сдаться, но он, впрочем, вряд ли смог бы сделать это, так как был в почти бессознательном состоянии. Этот поступок был совершен бойцом, чью семью уничтожила армия Батисты. Я сделал ему строгий выговор, не зная, что меня слушает еще один раненый солдат. Он зарылся в какие-то одеяла и неподвижно лежал в глубине кузова. Когда вражеский солдат услышал мои слова и оправдания нашего товарища, то признался в своем присутствии и попросил, чтобы мы не убивали его. Он имел огнестрельную рану в ногу, перебившую кость. Когда стычки переместились в другие грузовики, его оставили лежать на обочине. Каждый раз, когда мимо проходил кто-нибудь из наших бойцов, он кричал: «Не убивайте меня! Че велел не расстреливать пленных!»

Потери врага были не так уж велики, зато партизаны захватили важное для них вооружение: «автоматическую винтовку «браунинг», пять «гарандов» и пулемет с боекомплектом. Еще одна винтовка «гаранд» была захвачена людьми Эфихенио Амейхейраса».

Победители устроили себе праздничный завтрак из горячего шоколада. Но тут в небе угрожающе прогудел легкий самолет, за которым следовало несколько бомбардировщиков «Б-26».

Че находился в Эль-Омбрито до конца сентября и посылал оттуда случайные сообщения, имитируя связь с Рене Рамосом Латуром, взявшим на себя руководство конспиративной сетью Сантьяго и Мансанильи и координацию действий со Сьеррой. Рамос Латур жаловался, что Че не сотрудничает с ним, пытается организовать конкурирующую сеть, вместо того чтобы довериться его структуре, и пишет всем, кроме той группы, с которой он, по предположениям, должен был работать. 3 октября Рамос Латур написал обстоятельное письмо, в котором просил Че не пользоваться вновь установленными связями, не убедившись в том, что им можно доверять, и соблюдать установленную дисциплину, так как его действия ослабляют организацию и сводят на нет усилия по централизации движения. Че имел дело не с самыми лучшими людьми, подчеркнул он: «Не будьте слишком доверчивы, не давайте им никаких полномочий». Было бы лучше иметь дело с Сантьяго, который, в конце концов, находится всего-навсего в двадцати минутах от Ла-Пальмы. Рамос Латур закончил письмо словами: «Мы надеемся получить краткий список всего, в чем вы нуждаетесь. Мы также работаем над организацией системы снабжения в двух зонах, о которых вы упоминаете». В письме он раскрыл и некоторые детали создаваемой структуры:

«Взносы, предназначенные для оплаты расходов на действия в Сьерре, прибывают к нам в виде наличности из каждого города и области страны. К настоящему времени только Мансанилья и Баямо откладывают пожертвования для обеспечения потребностей отрядов близлежащих районов. Все остальные посылают большую часть собранного в Революционный Директорат, который взял на себя ответственность за удовлетворение потребностей партизан».

Рамос Латур имел серьезные основания желать развития и укрепления связи между Равнинами и Сьеррой, но и Че был прав, организуя свою собственную систему снабжения, замыкавшуюся непосредственно на партизан. По мере того как Че развивал усилия по обеспечению автономии партизан и формированию параллельной сети поддержки, напряженность в отношениях нарастала.

Примерно в это время Че познакомился с Рафаэлем Момпье, доверенным проводником отряда Фиделя. Они вместе гуляли по горам; во время одной из таких прогулок Че достал из рюкзака какие-то книги и, увидев реакцию крестьянина, предложил ему одну из них. Тот сознался, что не умеет читать. Момпье вспоминал: «Он прекратил читать, закрыл книгу, заложив страницу указательным пальцем, и некоторое время смотрел на меня. Он ничего не сказал и снова принялся читать. Но я прочел в этом взгляде, что мне следует учиться... Тот взгляд остался со мной и оказал влияние на всю мою жизнь».

Следующие дни были заняты обучением и переходами, которые были прерваны в связи с поимкой дезертира по имени Керво. Он грабил местных кампесинос и входил в банду мародеров. Когда его доставили в лагерь, он попытался пожать руку Че, но тот кратко ответил, что велел привести его для того, чтобы расстрелять, а не здороваться.

Расстояние между двумя колоннами вынудило Фиделя и Че перейти на письменное общение. В те месяцы они затрагивали в своей переписке самые различные темы, от высочайшего поли тико-стратегического анализа и планов кампании до самых мелких подробностей, обращая внимание на все происходившие несообразности. Например, вот что Че писал Фиделю: