Гевара по прозвищу Че
Шрифт:
В этих предприятиях активно участвовали Лидия Досе и молодая крестьянка Дельса Пуэбла, которую чаще называли Тете. Там же находилась Мария Мерседес Санчес, член городской боевой организации, участвовавшая в покушении на высокопоставленного военного в Ольгине. В Сьерре она была известна под кличкой Карменсита. Она, как и Че, любила поэзию Неруды. Че поручил Марии организовать начальное обучение.
Несколько месяцев спустя аргентинский журналист Хорхе Рикардо Масетти передал в свою газету:
«Первые школы в Сьерре были основаны вскоре после прибытия армии мятежников. Местные жители никогда не бывали в церкви: в горах не было ни одной. Они были неграмотны, но очень умны. Им никогда не приходилось есть ни хлеба, ни говядины. Они иногда ели домашнее печенье, но даже не имели представления о существовании хлеба до тех пор, пока солдаты Гевары не построили здесь первых пекарен. Они видели коров и знали, что их мясо восхитительно на вкус, но впервые попробовали бифштекс лишь после того, как пришли мятежники и начали распределять и резать рогатый скот. И это при том, что 90 процентов из них были рождены в самой богатой части богатейшего острова Кубы».
В то время, как Че создавал базу в Эль-Омбрито, туда прибыли двое студентов, Хеонель Родригес и Рикардо Медина, доставившие ветхий, изготовленный в 1903 году, мимеограф. Благодаря этому Че смог взяться за осуществление одного из своих самых дорогих его сердцу проектов: издание газеты Сьерры «Ку-бано либре» («Свободный кубинец»).
Че писал своим соратникам с Равнины:
«Газета полностью отредактирована и скопирована на тра-: фареты, но у нас не хватает чернил для размножения, а недостаток бумаги ограничивает нас 700 экземплярами. Она также страдает от серьезного упущения: нет ни одного материала, подписанного Фиделем. Луис Орландо согласился взяться за дело и сделать ее более похожей на газету. Стоит посылать весь возможный материал по всем вопросам, по которым вы можете, поскольку газета могла бы стать очень полезной».
Через несколько дней в свет вышла небольшая газетка. Один из разделов был написан Че и подписан «Снайпер». Он писал Фиделю:
«Я надеюсь, что ее низкое качество потрясет тебя и подвигнет пожертвовать что-нибудь за твоей подписью. Передовая статья второго выпуска будет о поджоге плантаций сахарного тростника. В текущем выпуске Нода написал об аграрной реформе, Киала — о борьбе с преступностью, доктор — о том, какой должна быть на самом деле жизнь кубинских кампесинос, Рамиро — о самых последних новостях; я объяснил смысл названия, написал передовую ста-, тью и был «выпускающим». Я же заказывал материалы авторам. Мы срочно нуждаемся в новостях обо всех действиях, преступлениях, перемещениях в правительстве и т. д., и регулярной связи, чтобы можно было организовать специальный журналистский корпус».
Но радость Че была омрачена известием о том, что в Майами подписано соглашение, благодаря которому и без того половинчатая объединенная программа борьбы против диктатуры оказалась еще сильнее разбавлена водой. Хуже всего было то, что по условиям соглашения ведущая роль переходила от Движения 26 июля к кубинским организациям более традиционного толка, хотя они наверняка были связаны с диктатурой Батисты и являли собой классические примеры коррупции и политиканства.
Соглашение Майами было одобрено заграничной делегацией Движения 26 июля, которую возглавлял Фелипе Пасос, и было подписано 1 июля. Оно вызвало ожесточенные нападки как участников левого крыла Д26 на Равнинах (Рамос Латур назвал подписавших соглашение «политическими проститутками, стоящими на наших трупах»), так и представителей Движения в изгнании (Карлос Франкини, находившийся в Коста-Рике, осудил соглашение, сказав, что оно может спровоцировать интервенцию США). Но Че, не знавший ни о реакции на договор в широких кругах Движения, ни об отношении к документу самого Фиделя—а тот 10 ноября в Сьерре заявил о несогласии с соглашением, — считал, что его предали, и замкнулся в своих сомнениях.
Недоразумение прояснилось спустя всего несколько дней. Че написал Фиделю:
«Только что прибыл посыльный с твоей статьей от 13 ноября; сознаюсь, что она и статья Селии исполнили меня спо- _ койствием и радостью. Не по личным причинам, а по тому, что все это означает для революции. Ты хорошо знаешь, что я нисколько не доверяю национальным лидерам ни как руководителям, ни как революционерам».
Он постоянно предлагал полностью отказаться признавать национальное руководство, так как все его участники готовили и подписывали пресловутое соглашение.
Тем временем Движение 26 июля устроило в Гаване захватывающую демонстрацию силы — шумный фейерверк со взрывами, для которого была использована сотня бомб. Представление началось в девять вечера 8 ноября (в тропических районах Земли это уже темная ночь).
Режим, вынужденный перейти к обороне, попытался предпринять контратаку сразу на нескольких направлениях. Спустя несколько дней Че получил от Фиделя предупреждение о том, что армейская колонна, которой командовал Санчес Москерас, отправилась в рейд по Свободной территории Кубы. Избежав нескольких засад и заложенной партизанами на их пути мины, солдаты сильно углубились в район Сьерра-Маэстры, находившийся под контролем партизан. Они передвигались на грузовиках и пешком, используя для прикрытия местных жителей. Че попытался обойти противников и взять их в кольцо, но те смогли выйти из незавершенного окружения, сжигая крестьянские дома на своем пути.
В погоне за армейской колонной Че попал на ферму, где кам-песинос устроили вечеринку с песнями и танцами под аккомпанемент гитариста и еще троих музыкантов. Это была первая вечеринка, которую Че видел на Кубе. Имевшаяся в доме собака напомнила ему о щенке, которого они были вынуждены убить во время перехода, чтобы он своим лаем не выдал их расположения. Спустя несколько лет он написал об этом случае прекрасный рассказ «Убитый щенок».
Несмотря на все усилия, погоня за солдатами завершилась безрезультатно и оказалась для партизан просто-напросто еще одним изматывающим переходом через Сьерру.
«Армейские солдаты миновали шесть наших засад, а мы не стреляли в них. Некоторые из наших бойцов говорили, что не стреляли, жалея детей, которых солдаты собрали вокруг себя. Я не стрелял, так как находился в 500 метрах, передо мной было много вражеских солдат, а я потерял связь с другими засадами; я прятался за банановым дере вом — это не самые крупные деревья в Сьерра-Маэстре, — а наверху непрерывно кружили два «П-47» устрашающего вида. Что ж, нам пришлось, как сказали бы умные люди, нахлебаться дерьма».
24 ноября, после бесплодного преследования отряда Санчеса Москераса, Че написал Фиделю:
«У нас уже полным ходом работает оружейная мастерская, хотя мы еще не можем делать легкие минометы, так как из Баямо нам мало помогают — не шлют материалы. Я наблюдал за изготовлением двух опытных образцов гранатомета, которые, я думаю, могут принести большую пользу. Мы уже сделали несколько очень мощных мин, но еще не взорвали ни одной, а одна из них попала в руки армии. Установлено несколько сапожных швейных машин, мы готовы изготавливать все виды обуви и кожаных изделий, но у нас нет никакого сырья. Мы начали обустройство двух ферм для выращивания свиней и домашней птицы на свободном выгуле. Мы построили пекарню, которая, вероятно, выдаст первый хлеб на следующий день после того, как я написал об этом, в годовщину высадки на сушу. Мы начали строить небольшую плотину, чтобы обеспечить область электрической энергией. Мы основали постоянную больницу и будем строить еще одну, с лучшими гигиеническими условиями. У нас уже есть материалы. Область прикрывается средствами противовоздушной обороны. Мы намереваемся прочно закрепиться здесь и не уступать этого места ни за что».
Далее следовал постскриптум:
«Новости продолжают мелькать, как в кино. Жандармы сейчас находятся в Мар-Верде. Мы на полной скорости бросимся туда. Продолжение этой очаровательной истории ты прочтешь позже. Я забыл сообщить тебе, что флаг Движения 26 июля развевается на пике Эль-Омбрито и что мы постараемся удержать его там. Мы подняли еще один в Корсабе, пытаясь заманить в засаду легкий самолет, но прилетел «П-47» и набил нам полные задницы шрапнели (в буквальном смысле, но , правда, только по нескольку кусочков)».