Чтение онлайн

Че стоял выше мелких неудобств. "Это неприкрашенная действительность, которой не нужно ни бояться, ни стыдиться. Правда никогда не бывает плохой". Говоря о начавшемся дефиците товаров и продуктов, он заявил: "Нужно признать со всей откровенностью, что есть нехватки и, чтобы преодолеть их, потребуется еще не один месяц". Че объяснил, что 75 процентов внешней торговли Кубы отрезано блокадой. Хотя правительство пыталось найти возможность перерабатывать нефть на бензин во Франции, Бельгии и Канаде взамен прежних, ныне недоступных, услуг предприятий Соединенных Штатов, все усилия потерпели неудачу. Американские фирмы оказывали давление как на свои филиалы, так и на прочие компании, которые вели торговлю с США.

Че определил суть прежней кубинской промышленности словом "филиал", способный к изготовлению лишь небольшого ассортимента изделий. Управляющие предприятий заказывали все, в чем нуждались, по каталогу из Нью-Джерси и гарантированно получали заказанное - это было следствием постоянного в Соединенных Штатах промышленного перепроизводства. Теперь кубинцы, во-первых, оказались на огромном расстоянии от поставщиков - суда с грузом шли из СССР или Китая чуть ли не месяц; а во-вторых, огромное значение приобрела не существовавшая прежде проблема складирования.

Однако с дефицитом можно было бороться только одним способом, и Че сорвал бурные аплодисменты, повторив свое заявление о равенстве: "Все, что здесь есть, должно быть разделено еду всеми нами... На новых этапах революционной борьбы нет никаких привилегированных чиновников или плантаторов. Привилегиями будут пользоваться на Кубе только дети". Здесь же он предупредил о суровом наказании, которое будет ждать спекулянтов, пытающихся взвинчивать цены или использовать состояние товарного дефицита в своих интересах.

Пять дней спустя в Сайта-Кларе он произнес еще одну речь, из которой вся Куба заимствовала фразу в мексиканском стиле: "Вы должны понять свою правоту перед лицом империализма". В этом выступлении он объявил свою индивидуальную войну бюрократизации - за новый стиль управления. Статья, которую он опубликовал в журнале "Куба социалиста", имела название "Против бюрократизма". В ней он обратился к народу с настоятельной просьбой "обуздать свои порывы затормозить те меры, которые предпринимает правительство, в медлительных бюрократических жерновах".

Че идеалистически считал, что столкнулся со временным искажением социальной программы, порожденным централизмом, который сконцентрировал управление большей частью сельского хозяйства, промышленности и услуг в руках государства. "Бюрократизм не является порождением социализма, равно как и его обязательным компонентом". Он приписывал его появление трем причинам: недостатку понимания, недостатку организации и недостатку технических знаний.

Че не сдерживал язык, когда критиковал то, как революция осуществляет управление экономикой, а делал он это очень часто. Особенно непримиримыми бывали его выступления на заседаниях Центрального бюро планирования (Хусеплан), где он много раз говорил о том, что хотя революционное правительство и централизовало промышленность, но оказалось не способно управлять ею. Он полагал, что наилучшим противоядием от бюрократизма, порожденного централизацией экономики и стратификацией общества, является общественное мнение и всеобщая осведомленность:

"Когда страна приободрилась для отражения вражеского нападения, производство перестало снижаться, прогулы прекратились, проблемы решались с замечательной быстротой... Движущей силой этих феноменов была идеология; мощный стимул придала иностранная агрессия".

Он предложил ввести строгие санкции против чиновников-бюрократов и организовать механизмы контроля. Глядя вперед, Че критиковал фабричных руководителей, поставленных на должности правительством, которые вели себя так, что рабочие воспринимали их точь-в-точь как прежних боссов. Че считал необходимым создать советы рабочих, которые оказывали бы надлежащее давление на руководителей предприятий.

До известной степени Че был прав, когда считал, что революция создала условия, которые позволяли народным массам оказывать воздействие на руководящие органы, дала тысячам рабочих сильный стимул снести баррикады бюрократизма и продвигать программу революции по причинам скорее принципиальным, нежели в поисках материальной выгоды. Группа инструкторов из Чехословакии была просто поражена, обнаружив, что рабочие кубинских фабрик форсировали свою работу, после того как было объявлено о скором введении промышленных стандартов: в других странах такие известия вели к снижению темпов работы.

Однако главной проблемой, терзавшей Че как министра, была не разрастающаяся бюрократия; он бесился из-за нехватки запасных частей, вследствие которой машинный парк страны в значительной степени бездействовал. Страна проедала те резервы и сырье, которые имелись у нее в начале революции, даже огромные поставки из социалистических стран не помогали исправить положение. После того как правительство значительно сократило безработицу, предоставило детям рабочих и кампесинос возможность учиться и урезало импорт предметов роскоши, на потребительский рынок хлынули большие денежные суммы, что в результате привело к возникновению дефицита.

* * *

Через несколько дней после статьи "Против бюрократизма" Че опубликовал в "Верде оливо" еще одну работу. Она называлась "Куба: историческое исключение или авангард антиколониальной борьбы?" и явилась первым призывом к латиноамериканской революции. Приведенные в ней доводы опровергали мысль о том, что условия, сложившиеся на Кубе во второй половине пятидесятых годов, являлись исключительными и что революции в Других странах Латинской Америки невозможны.

* * *

В шесть часов утра 15 апреля 1961 года американские самолеты "Б-26", пилотируемые кубинскими пилотами, подготовленными Центральным разведывательным управлением США, сбросили бомбы на авиабазы в Сантьяго, "Сан-Антонио-де-лос-Баньос" и "Сьюдад-Либертад". Этот налет явился прологом к давно ожидавшемуся вторжению.

В соответствии с планом чрезвычайной ситуации Че отправился на запад острова, в Пинар-дель-Рио, где он должен был в случае нападения принять командование над вооруженными силами региона. Раулю Кастро была поручена восточная армия, а Альмейде - центральная часть Кубы. Всего через несколько часов майор Гевара выступал на митинге ополченцев, вернувшихся после боев с бандами контрреволюционеров. Эти боевые действия получили в народе название "очистка Эскамбрея". На фотографиях видно, как слушатели подняли над головами тысячи винтовок в ответ на слова Че:"Приятно было узнать, что по крайней мере один вражеский самолет определенно был вчера сбит и разбился, охваченный пламенем... Тем же утром мы увидели Юниверсо Сан-чеса, который, раненный шрапнелью, все же продолжал выполнять свои обязанности, так как нападение могло повториться... Он назвал контрреволюционеров современными нацистами, трусами, преступниками и лжецами.

Мы не знаем, окажется ли эта недавняя атака прелюдией к объявленному вторжению пяти тысяч гусанос ... Но они смогут пройти лишь по трупам наших павших товарищей, по развалинам наших фабрик - такова наша крепнущая решимость. Родина или смерть!"

На следующий день Че был в Гаване, где состоялись похороны жертв воздушного налета. Похоронная процессия шла по Двадцать третьей улице, оцепленной тысячами вооруженных ополченцев; на крышах домов стояли зенитные установки. Выступая на похоронах, Фидель категорически отверг возможность того, что самолет был кубинским, как утверждала пропаганда ЦРУ; он ясно понимал, что цель операции состояла в том, чтобы уничтожить кубинские воздушные силы на земле, открыв таким образом путь к вторжению с моря. И в полном соответствии с логикой последнего боя, с лозунгами "все или ничего", "родина или смерть" находилось признание социалистического характера кубинской революции, о чем Фидель во всеуслышание объявил в декрете.