Чтение онлайн

— Оборотень? — с восхищением прошептал Чаргос, уже успевший вновь принять человеческий облик.

Клара кивнула.

— Оборотень. Мимник. Надо же, а я-то думала, всю погань тут истребила… Н-да. Помнишь, Чар, мы о таких…

— Конечно, мам, — перебил её сын, ему не терпелось. — Мимники, народ оборотней, по преданию — первожители здешних мест. Обликом похожи на половинчиков, но нравом не мирны, людоеды, отвратны, коварны и лживы!

Клара усмехнулась. Описание сделало бы честь какому-нибудь патеру Фруммино, с кафедры возглашающему анафему злокозненным малефикам и творящим зло ведьмам с ведьмаками.

— Мам, а кого они ели, когда здесь в округе людей не было? — вдруг спросил сын. — И если раньше их тут не было, зачем явились?

— Мимники вообще-то хищники, — задумчиво проговорила Клара, глядя на спелёнутого оборотня. — Высшие из хищников. Изначально охотились на зверей, на всех, кто попадался. А потом пришли люди, и мимники решили, что наступил золотой век. Обернувшись, они, как и положено, становятся сильнее десятка воинов. А вот откуда они взялись и как жили все эти годы, я, признаюсь, сама не знаю. Но ничего. Сейчас расспросим. С пристрастием!

— То есть они начали жрать всех кого ни попадя, но тут появились маги? — понимающе кивнул Чаргос.

— Верно. Ещё позже появились маги, и мимников загнали в глухие чащобы. Не знала, что у них гнездо появилось так близко от нас, а то бы куда раньше сама сюда ещё разок сходила.

— Одна?! — всполошился сын.

— Конечно.

— Не, — решительно заявил Чаргос, — без нас тебе никуда нельзя. Ты же мама!

Мама… то-то и оно.

Меж тем очертания мощного поджарого тела, более всего смахивавшего на леопарда или пантеру, только с куда более мощными мышцами и челюстями, стали вдруг таять, там, где только что лежала звериная голова с распахнутой чёрной пастью, появилось неожиданно-румяное, обрамлённое седой всклокоченной бородой лицо старичка ростом Кларе чуть выше пояса.

Чаргос смотрел во все глаза.

Из одежды на старичке была лишь кожаная накидка, подпоясанная кожаной же верёвкой. Оружия мимник при себе не носил.

В воздухе отвратительно воняло палёной шерстью и горелой костью. Драконий огонь — не шутка, даже у столь юного дракона, как Чаргос.

Седые, спутанные и нечистые волосы спускались у мимника до плеч.

— Думаешь, он нам расскажет о…

— Тихо! — оборвала Клара сына.

По-прежнему спутанный мимник повернул голову, уставился выцветшими белёсыми глазами на два обугленных костяка.

— Ы-ы-ы-ы… — затянул он, начиная трястись всем телом.

— Ты ведь их видела раньше, да, мама?

Клара покачала головой.

Мимники понимали человеческую речь, но вот захочет ли этот отвечать добровольно?

— Почему напал на нас? — резко бросила чародейка, наклоняясь и вглядываясь прямо в бледные голубовато-серые глаза.

— Есть… есть хотеть, — просипел старик со странным акцентом.

— Если ответишь правдиво, отпущу на все четыре стороны, — пообещала Клара. — Если нет — сгоришь, как эти двое.

— Баба. Сын. Ты убить их, — старикашка по-прежнему трясся, показывая большой рот, разляпистые губы и отличные, белейшие, совершенно не старческие зубы. Мельком Клара подумала, что с такими челюстями и перекидываться не надо, горло за милую душу всё равно перегрызёт.

— Не люблю, знаешь ли, когда меня с сыном кто-то слопать намеревается. — Клара слегка пихнула мимника носком сапога. — Отвечать будешь? Или предпочтёшь сгореть?

— Дать много мяса, — вдруг жадно сказал оборотень. — Дать много мяса, я говорить. Не давать мяса — я не говорить.

— Торговаться решил? — улыбнулась Клара, жалея про себя, что к зловредной твари нельзя применить кое-что из былого арсенала Гильдии Боевых Магов. — Не получится. Ты не скажешь — кто другой из твоего племени признается. Ну?

Она протянула руку, зловещим жестом сжимая пальцы, словно собираясь сдавить горло незримому пленнику.

Мимник захрипел и задёргался.

Чаргос слегка побледнел.

— Никуда не денется, — полушёпотом бросила Клара. — Такие тварюги очень, очень любят жить.

— Сссспрашивай, — наконец просипел оборотень, и чародейка ослабила хватку.

— Охотящийся в ночи, — без предисловий, резко и в лоб спросила она. — Где он? Найди его след. Когда-то вы им служили. Найди!

Только что затихший мимник задёргался, зашипел и засипел, плюясь в собственную бороду.

— Нет! Охотящийся… нет! Съест! Тебя, его съест, меня… ой-ой-ой! — вдруг сорвался он на самый настоящий плач. Из мутноватых глаз покатились слёзы.

— Поплачь, поплачь, — презрительно сказала Клара. — Скольких детишек ты утащил, а, мерзавец? Небось ведь чуял что-то, в моих краях не шарил. Далеко ходил, даже дальше тракта.

— Ы-ы-ы-ы-и… к тебе не ходить. Бояться. Беда чуять…

— А что ж сейчас-то полез, коль «беду чуял»?!

— Ы-ы-ы. Приказали. Ы-ы. Сказали… Ы.

— Кто?!

— Охотящийся в ночи, — неожиданно чётко и ясно произнёс мимник.

— Он приказал тебе напасть на меня? — Клара сощурилась, Чаргос глухо рыкнул совершенно но-драконьему.

— Ы-ы-ы. Нет. Еда… обещать еду. Мясо. Мы… идти. Ты… убивать.

— Тогда выведи нас на след того, кто велел тебе это, — уже мягче сказала Клара. — Выведи, и я отпущу тебя.

Ага, отпущу. Слово Боевого Мага больше, чем его жизнь, вспомнилось Кларе. Сколько этот оборотень сожрёт детишек, сколько уволочёт девушек, если его и впрямь «отпустить»?

А ведь именно этим они тут и занимались. Прямо у неё под носом. Но оказались хитры, куда хитрее, чем может показаться…

Мимник, похоже, колебался.

Из какого же логова тебя выгнал этот вампир, думала тем временем Клара. Оборотни не появлялись вблизи Поколя, не пропадали ни дети, ни взрослые. Значит, на добычу ходили куда-то ещё. Куда? Скорее всего на дальний юг. Интересно почему? А тут-то, гляди, подобрались совсем близко. Умные? «Не охоться возле логова»?

— Последний раз спрашиваю, — Клара наклонилась ещё ниже к спутанному пленнику, поморщилась — от того исходило зловоние, явственный запах гниющего мяса. — Ответишь? Покажешь?

Мимник медленно кивнул.

— Так-то оно лучше, — надменно кивнула чародейка. — Веди.

Огромный чёрный дракон мерно взмахивал крыльями, далеко внизу расстилался облачный покров. Сюда, в высокие слои аэра, не смогли бы подняться птицы, их сковал бы леденящий холод. Под сверкающей агатовой бронёй горел яростный пламень, огромные глаза походили на мерцающие, озарённые внутренним сверканием фиолетовые аметисты.