Чтение онлайн

Нет. Я задыхаюсь. Комната кружится, мои задыхающиеся вдохи борются внутри легких.

— Мисс Бьянки, — зовет доктор, входя внутрь.

Я резко поворачиваюсь и вижу, что рядом с ней стоит Дом.

— Не называй меня этим именем! — рычу я. — Никогда! Ты слышишь меня?

Мое тело содрогается, когда я вижу ее. Сквозь очки в черной оправе она смотрит на меня. Сочувствие… оно затуманивает ее, и я чертовски ненавижу это.

— Просто скажи мне! — кричу я.

Дом садится рядом со мной. Его рука лежит на моем колене, и я поворачиваюсь к нему. Я вижу это в его глазах — боль, глубокие кровоточащие раны. Я качаю головой.

— Нет. Не говори этого, мать твою.

Мои эмоции, они поглощают меня. Все болит. Мне больно за этого ребенка, за потерю.

— Мисс… ах… Киара. Как вы себя чувствуете?

— Я чувствую себя дерьмово! Ладно? Теперь все счастливы? — Мой тон повышается, выдохи пробивают меня насквозь. — Мой ребенок умер? Не надо приукрашивать. Я знаю, что меня ранили в живот. Я помню, когда пуля попала в меня и куда. Так скажите мне. Она мертва, док?

— Мне очень жаль, но ребенок не…

— Убирайся! — кричу я громче.

Слезы хлещут, как тихая гроза, пока не грянет гром.

Она стоит, поджав тонкие губы.

— Я сказала, убирайся! — Я указываю на дверь. — Убирайся к черту отсюда!

Она наконец кивает, выбегая наружу.

— Детка, мне очень жаль…

— Не делай этого! Ты знал. Ты должен был быть здесь, чтобы сказать мне, как только я проснулась! Но тебя… тебя… тебя не было, — всхлипываю я, и контроль над собой ослабевает.

Обломки моего сердца… Я не могу больше удерживать его. Я кричу. Я плачу. Я не знаю, как долго. Но вот его руки обнимают меня, и я перестаю понимать, почему я вообще на него злилась. Потому что в этот момент все, чего я хочу, — это прижаться к нему.

Я смахиваю слезы с глаз, размазывая подводку, но мне кажется, что сейчас мне не до того, чтобы все исправить. Все, чего я хочу, — это прижать к себе ребенка, который находится внутри меня, и держать его в безопасности.

Дверь в ванную распахивается, и там стоит Дом с полотенцем, обернутым вокруг его бедер, глубокое V-линия его косых мышц указывает на то место, которое я обычно желала от него. Но сейчас я могу думать только о том, как нам повезло, что мы имеем то, что имеем, после всего, что у нас отняли.

— Эй, что случилось? — спрашивает он, озабоченность проступает на его лице, щеки впалые.

Его бицепсы напрягаются, когда он вытирает волосы полотенцем поменьше, и он встает за моей спиной, когда я не отвечаю. Я вижу его через зеркало, и на моем лице сразу же появляется улыбка.

— Просто думаю о том, как ты меня радуешь.

— Дальше будет только лучше, детка. — Рука обхватывает мой живот, его ладонь проводит по нижней части живота. — Я обещаю.

— Я надеюсь на это.

— Дядя Маттео и тетя Аида приехали! — кричат мальчишки, подпрыгивая на месте.

Все остальные собрались на заднем дворе, где стоит длинный стол, накрытый белой скатертью. В центре стоят розовые и голубые тарелки и украшение из воздушных шаров. Мы заказали еду, так что готовить никому не пришлось, особенно Соне. Мы хотели, чтобы она веселилась вместе с нами. И в этот раз мы позаботились о том, чтобы кейтеринговая компания прошла тройную проверку.

— Какого черта? — говорит Данте. — Я думал, что я твой любимый дядя.

— Когда дяди Маттео здесь нет. — Джанни хихикает, его изумрудные глаза полны озорства. — Он приносит самые лучшие подарки.

— Черт. Это так?

— Да, — бросает Маттео, его шаги становятся все ближе. — Все так.

Аида улыбается рядом с ним, оба с огромными пакетами в руках. Сесилия, их дочь, подбегает ко мне, и я опускаюсь на колени, чтобы она могла прыгнуть ко мне на руки. Ей всего два года, и она — милейшая кроха с большими ореховыми глазами.

— Привет, красавица, — говорю я ей, нежно целую в щеку и провожу рукой по ее длинным каштановым волосам.

Мальчики прыгают вокруг Маттео, как маньяки, и Маттео переворачивает Фрэнки вверх ногами, а Джанни обхватывает руками его бедра.

— Аида. — Я иду к ней и крепко обнимаю ее. — Я так рада, что вы смогли немного сократить свою поездку. Это так много для нас значит.

— Мы никогда не пропустим это. Мы оба так рады за вас. — Она отступает назад как раз в тот момент, когда Ракель выходит из дома после того, как ей в сотый раз пришлось воспользоваться дамской комнатой.

Ее рука ложится на круглый живот, где вполне уютно устроился ее сын. Четырехлетняя Карнелия, ее дочь, пробегает мимо матери, ее черные волосы развеваются на ветру, когда она бежит к своим двоюродным братьям.

— Боже мой! Вот ты где! — Ракель бросается к ней, но это больше похоже на ковыляние. Она должна родить со дня на день, так что дни ее беготни сочтены.

— Как поживает малыш Тристен? — спрашивает Аида, когда они обнимаются.

Она хмыкает.

— Разрушает мой чертов мочевой пузырь. Клянусь, он пытается меня там убить. — Она качает головой, ее брови изгибаются дугой. — Как у него еще хватает места, чтобы целый день пинать свою мать, я не знаю.

— О, да. Я помню, как Сесилия делала то же самое. Последние несколько недель я почти не могла спать. Ты должна родить через три дня, верно?

— Да, и я клянусь, если этот ребенок опоздает, я сама его вытащу.

Мы все смеемся, а потом приходят еще люди. На этот раз это Энцо и Джейд, а с ними Робби и Лауралин. Их девочке три года, и она до самых глаз похожа на Джейд.

Я до сих пор не могу поверить, что Робби уже двенадцать. Он прошел долгий путь после тех пыток, которым подвергла его моя семья. На самом деле Аида и Джейд оставили прошлое настолько далеко позади, насколько это возможно.

Джейд открыла центр для женщин, ставших жертвами торговли людьми, и под ее руководством это место стало убежищем для многих женщин. Именно благодаря ей Аида справилась со своими проблемами. Она была одной из первых, кому помогла Джейд. После открытия центра Аида продолжала посещать встречи и даже помогала Джейд в организации мероприятий, а позже стала помогать и женщинам в центре.