Чтение онлайн

Первым дипломатическим шагом рокового курса Вильгельма II был отказ от предложения русского царя продлить действие «Договора перестраховки» на следующий трехлетний срок. Отвергая инициативу России в самом начале своего правления, кайзер и его советники выдернули последнюю ниточку из ткани бисмарковской системы взаимно переплетающихся союзов, что значительно увеличило вероятность возникновения большой европейской войны.

Вторым шагом Вильгельма было заключение Германией колониального соглашения с Великобританией, которая получила от Германии Уганду, открывавшую англичанам доступ к верховьям Нила, и участки земли в Восточной Африке, включая остров Занзибар. В качестве компенсации за это Берлину досталась относительно небольшая полоска земли, соединяющая Юго-Западную Африку с рекой Замбези. А также имеющий большое стратегическое значение и являющийся ключом к германскому побережью Северного моря остров Гельголанд. В Петербурге этот шаг Берлина был истолкован как прелюдия к вступлению Лондона в Тройственный союз.

Тем не менее, невзирая на удачное начало англо-германского сближения, надежды, возлагаемые Каприви на Великобританию, не оправдались, поскольку английское правительство упорно отклоняло многократные предложения примкнуть к Тройственному союзу, которые Каприви делал Лондону в период своего канцлерства.

Наличие общего потенциального противника и тесные экономические связи объективно создавали условия для образования военно-политического союза между Россией и Францией. Казалось, различия в их идеологии, государственном и политическом строе послужат непреодолимым препятствием на пути к такому союзу. Союз царского самодержавия с республиканской демократией в то время выглядел совершенно противоестественным, тем более что он ориентировал Россию против Германской империи во главе с традиционно дружественной и даже родственной Романовым династией Гогенцоллернов.

Для того чтобы, несмотря на идеологические различия, завоевать расположение Александра III, французские власти 29 мая 1890 г. арестовали в Париже 27 русских политических эмигрантов, которых с помощью полицейской провокации обвинили в подготовке к покушению на Александра III. Арестованных, предав суду, приговорили к тюремному заключению. Эта полицейская акция создала почву для дальнейшего политического сближения между правительствами России и Франции. В результате летом того же года начальник генштаба России генерал Н. Н. Обручев пригласил на маневры русских войск заместителя начальника французского генштаба генерала Р.-Ф.-Ш. де Буадефра.

Берлин, наблюдая процесс постепенного сближения между Петербургом и Парижем, решился на демонстративный эффектный ход, широко разрекламировав продление Тройственного союза. Но в ответ на это Франция и Россия сделали следующий практический шаг к взаимному сближению. 13 июля 1891 г. в Кронштадт с официальным визитом пришла французская военная эскадра, которую встречал Александр III, где произошло совершенно немыслимое событие. Российский самодержец стоя, с непокрытой головой, смиренно прослушал революционный гимн Франции — Марсельезу, за исполнение которой в России людей карали, как за государственное преступление.

Вслед за визитом эскадры состоялся новый раунд дипломатических переговоров, результатом которых стал своего рода консультативный пакт между Россией и Францией, скрепленный подписями двух министров иностранных дел — Гирса и Рибо. По этому пакту стороны обязались в случае угрозы нападения на одну из них договориться о совместных мерах, которые можно было бы принять немедленно и одновременно.

Весной 1893 г. Германия начала очередной виток таможенной войны против России, а 3 августа рейхстаг принял новый военный закон о значительном усилении армии. В ответ на это Александр III со своей стороны сделал еще один шаг к сближению с Францией, послав в Тулон с ответным визитом русскую военную эскадру.

Франция оказала русским морякам столь восторженный прием, что Александр III отбросил последние сомнения и одобрил текст русско-французской военной конвенции, ст. 1 которой гласила:

«Если Франция подвергнется нападению Германии или Италии, поддержанной Германией, Россия употребит все свои наличные силы для нападения на Германию.

Если Россия подвергнется нападению Германии или Австрии, поддержанной Германией, Франция употребит все свои наличные силы для нападения на Германию».

Каковы же были цели франко-русского военного союза?

Наличие Тройственного союза и, как тогда казалось, реальная перспектива присоединения к нему Англии делали весьма вероятным процесс постепенного превращения России в германскую полуколонию. Вот, например, как оценивает эту ситуацию современный американский историк Ричард Пайпс:

«Если только Россия… не готова свернуться до границ Московской Руси XVII в. и превратиться в германскую колонию, ей следует координировать свои военные планы с планами других западноевропейских стран. В противном случае оставалось лишь наблюдать, как Германия сперва разгромит Францию (что было вполне ей по силам, если на восточном фланге ей ничто не будет угрожать), а затем перебросит все свои армии на восток, чтобы расправиться с Россией».

И опасность такого катастрофического для дальнейшей судьбы России развития событий в Петербурге прекрасно понимали задолго до заключения союза с Францией. Ведь совсем неслучайно еще Александр II крайне отрицательно отнесся к перспективе окончательного разгрома Франции немцами, несколько раз срывая готовившийся Бисмарком новый военный поход на Париж. Дело в том, что политика создания противовесов вовсе не была исключительной прерогативой Лондона, эта политика была прекрасно известна и в Петербурге. И именно поэтому вскоре после окончания войны 1871 г. Франция и стала рассматриваться русскими императорами как естественный противовес нарождающемуся европейскому гегемону в лице Германской империи. Именно поэтому в 1892 г. Александр III сформулировал стратегию русской внешней политики в Европе:

«Нам действительно нужно сговориться с французами и, в случае войны между Францией и Германией, тотчас броситься на немцев, чтобы не дать им времени разбить сначала Францию, а потом обратиться на нас».

Таким образом, в условиях, сформировавшихся в Европе к концу XIX в., Петербург рассматривал сохранение безопасности Франции как непременное условие сохранения собственной независимости. Ведь Франция по своей инициативе, без предварительного согласия со стороны России, не могла бы начать войну против Германии, поскольку в одиночку просто была не в состоянии справиться со своим более сильным соседом. С другой стороны, Россия не видела необходимости самой инициировать войну с Германией, по крайней мере до тех пор, пока с другой стороны Европы существовал противовес в лице Франции.

Совсем по-другому эту ситуацию воспринимали в Берлине, где разгром, аннексия французской части Лотарингии, а также последующее раздробление Франции на несколько мелких, зависимых от Германии государств по-прежнему считались важнейшей геополитической задачей. Поэтому в ответ на заключение франко-русского союза немецкий генштаб уже в 1895 г. приступил к разработке плана, впоследствии получившего название плана Шлиффена, исходившего из необходимости вести войну одновременно на два фронта. Согласно этому плану, Германия должна была нанести поражение французской армии прежде, чем в России успеют провести полную мобилизацию, а затем молниеносно перебросить военные силы на восток. Одновременно германское правительство попыталось было исправить свои ошибки и нормализовать отношения с Россией. В этой связи в 1894 г. таможенная война была завершена заключением русско-германского торгового договора. Это отчасти открывало путь и для нормализации политических отношений. Однако факт наличия двух противоборствующих военно-политических союзов уже был препятствием для возврата к прежней бисмарковской политике.

В течение 1890-х гг. Великобританию донимали бесконечные столкновения, с одной стороны, с Россией: в Афганистане, Иране, Северном Китае, а также по поводу черноморских проливов, а с другой стороны, с Францией: в Египте и Марокко. С заключением Средиземноморских соглашений 1887 г. Великобритания стала косвенно связана с Тройственным союзом. При этом в Лондоне надеялись, что Италия и Австрия укрепят ее позицию в конфликтах с Францией (в Северной Африке) и с Россией (на Балканах). Ведь в 1898 г. Франция и Великобритания были на грани войны из-за споров о разделе Египта.