Чтение онлайн

В начале 1906 г. между Австро-Венгрией и Сербией началась таможенная война, и в Австрии усилилось влияние кругов, которые стремились, пользуясь ослаблением России, добиться радикального решения южнославянского вопроса — захватить сербские области Балкан и включить их в состав монархии Габсбургов, перестроив ее на началах триализма.

В связи с резким ослаблением России, вызванным ее поражением в русско-японской войне, в Австрии резко усилилось влияние кругов, считавших, что настало время для аннексии Сербии и включении ее в состав монархии Габсбургов, перестроив Австро-Венгрию в Австро-Венгро-Славянскую империю. Во главе этого течения стали наследник престола эрцгерцог Франц-Фердинанд, начальник генерального штаба фельдмаршал К. фон Гетцендорф и министр иностранных дел граф А. Эренталь. Их планы поддерживали и влиятельные группы венской финансовой олигархии, заинтересованные в экономической эксплуатации Балкан.

В качестве первого этапа поглощения Сербии в Вене было решено провести аннексию Боснии и Герцеговины, оккупированных Австрией еще в 1878 г. на основе ст. 25 Берлинского трактата, однако по-прежнему номинально считавшихся частью Османской империи. Тем самым австрийцы желали завладеть районами, населенными преимущественно сербами, явно тяготевшими к воссоединению в единое сербское государство.

Этот провокационный шаг Вены должен был вызвать протесты Белграда, в качестве ответной меры на которые намечалась якобы превентивная война против Сербии. При этом министр иностранных дел Эренталь считал, что определенную часть Сербии целесообразно было отдать болгарам, что превратило бы Болгарию в верного союзника Австрии. После этого, говорил Эренталь, «в момент благоприятной обстановки в Европе, мы наложим руку на еще сохранившуюся часть Сербии. Тогда у нас будут надежные границы». Так родился коварный план разжигания сербо-болгарских противоречий, сыгравший большую роль в разжигании Первой мировой войны.

В рамках своей антисербской политики Эренталь задумал хитроумный ход. Он решил провести аннексию Боснии и Герцеговины с одобрения России. Если бы ему удалось воплотить этот план в жизнь в полном объеме, то это не только облегчило бы проведение самой операции аннексии, но и скомпрометировало бы Россию в глазах всего южного славянства, подорвав ее влияние на Балканах. Ради этого можно было обещать России согласие Австрии на изменение режима проливов: ведь сделай Россия серьезную попытку добиться свободного прохода через Босфор и Дарданеллы для своих военных кораблей, и конфликт с Англией и Турцией был бы налицо, что неминуемо должно было привести к развалу Антанты.

Однако русские дипломаты не были столь наивными, поэтому свое согласие на аннексию Австрией Боснии и Герцеговины, помимо австрийского согласия на изменение статуса проливов, А. П. Извольский обусловил еще и необходимостью территориальных компенсаций для Сербии и Черногории, которые, по замыслам Петербурга, должны были быть приняты на международной конференции.

Такой поворот дела не устраивал Франца-Иосифа, решившего проигнорировать эту инициативу русских и поставить весь мир перед свершившимся фактом, официально заявив, что отказывается передать вопрос об аннексии на международное обсуждение. 6 октября 1908 г. был обнародован императорский рескрипт о присоединении Боснии и Герцеговины к Австро-Венгерской империи.

Германия безоговорочно поддерживала Австрию, и 8 декабря Бюлов объявил об этом публично, известив австро-венгерское правительство, что в случае осложнений оно может твердо рассчитывать на помощь Германии. Вскоре после получения заверений о поддержке со стороны Берлина Австро-Венгрия начала приготовления к войне с Сербией. Вот как это описывает в своих мемуарах генерал Ф. Конрад фон Гетцендорф:

«4 и 17 января 1909 г. у меня были совещания с бароном Эренталем. На первом совещании барон Эренталь присоединился к моему мнению, что конфликт с Сербией должен быть решен силой оружия. Ведь через каких-нибудь 2–4 года Россия и Италия будут в состоянии прийти сербам на помощь. Тогда мы можем оказаться вовлеченными в войну с Россией, с Италией и на Балканах одновременно. Этого во что бы то ни стало надо избегать…»

Тем не менее в этот момент в австрийской политике произошел резкий поворот. Франц Иосиф под сильным давлением венгров был вынужден отказаться от планов аннексии Сербии, но взамен этого был разработан план раздела Сербии между Австрией, Болгарией и Румынией, что и фиксирует в своих мемуарах генерал Конрад:

«…Однако на совещании 17 января Эренталь совершенно изменил свое мнение, заявив, что присоединение Сербии неосуществимо, так как мы не в состоянии переварить Сербию; он сказал, что задачей его политики является только всестороннее обеспечение аннексии Боснии и Герцеговины.

Он добавил, что дальнейшее могут сделать его преемники. Барон Эренталь не принял при этом во внимание, что не может быть и речи об обеспечении аннексии до тех пор, пока Сербия продолжает существовать в качестве второго Пьемонта. У меня не было никаких сомнений в том, что он изменил свое мнение под влиянием венгерских кругов.

Последние противились присоединению к монархии новых южнославянских областей, из страха, что это создаст опасный противовес мадьярскому элементу. Такая точка зрения постоянно и упорно отстаивалась с венгерской стороны и в последующие годы, в особенности графом Тиссой».

Так или иначе, Вена видела в сербах угрозу своему существованию, а ее планы исходили из необходимости уничтожения Сербии как независимого государства, а подобное отношение со стороны Вены привело сербов к убеждению, что австрийцы являются их заклятыми врагами. Это, в свою очередь, породило распространение среди сербов крайних националистических течений и формированию ряда террористических организаций, сыгравших провокационную роль в развязывании мировой бойни. В этой связи генерал Конрад писал в своих мемуарах:

«Корнем всех зол для Австро-Венгерской монархии были ее отношения с Сербией и стоящей позади Сербии Россией… Все остальное имело второстепенное значение. Путь, который я себе всегда представлял, заключался, прежде всего, в достижении мирными средствами длительного государственного объединения Сербии с Габсбургской монархией.

Если бы Сербия, однако, отклонила объединение и продолжала бы питать свои, враждебные монархии, замыслы, что и имело место, то тогда выходом должно было бы явиться военное разрешение вопроса в соответствующий момент. Я указывал на это уже в 1906 г., при моем назначении начальником генерального штаба; в 1908–1909 гг. я считал момент подходящим для внесения ясности во взаимоотношения с Сербией, имея в виду, что с течением времени шансы неизбежного расчета с ней будут лишь ухудшаться».

Тем временем, используя сложившуюся ситуацию, Германия стала подстрекать Австрию к войне с Сербией. В январе — марте 1909 г. состоялся обмен письмами между начальниками германского и австрийского генеральных штабов. В этих письмах австро-германский договор 1879 г. получил расширенное толкование. Отныне свои союзнические обязательства Германия согласилась распространить на случай австро-русского конфликта, который будет вызван не прямым нападением России на Австрию, а вмешательством России в австро-сербские осложнения. Вот что в этой связи писал в Вену Г. фон Мольтке 21 января 1909 г.:

«Необходимо иметь в виду, что может наступить такой момент, когда придет конец долготерпению монархии (Австро-Венгерской) по отношению к сербским провокациям. Тогда ей не останется иного выхода, кроме вторжения в Сербию. Я полагаю, что лишь такое вторжение может вызвать активное выступление России. В этом случае для Германии наступит casus foederis».

В том же письме Мольтке, предвидя весьма вероятное вмешательство Франции в войну Германии и Австрии против России, изложил общий стратегический план войны против Франции, России и Сербии с учетом различных вариантов возможного поведения Италии. Поддержка из Берлина возымела свое действие, и 20 февраля Эренталь известил Бюлова, что мобилизация и выступление против Сербии намечены на середину марта. Одновременно Сербии будут предъявлены требования: отказаться от притязаний на территориальные и иные компенсации, отказаться от протеста против аннексии и дать заверения, что она не питает агрессивных замыслов против Австро-Венгрии. Если Сербия не удовлетворит этих требований, то Австрия вручит ей ультиматум, а в случае его отклонения последует война.